Подчинись Демону

— Тёть Валь, а мама может разговаривать? Вы же сейчас у неё?

— Я здесь, в больнице, но мама спит, ей вкололи успокоительное, чтобы отдыхала. Чувствовать она стала себя лучше после капельницы. Завтра с ней поговоришь, не переживай, жива она, состояние удовлетворительное.

После разговора с тётей я проплакала весь вечер. Легла спать и не могла уснуть, всё думая о маме. Я не смогу без неё, если случится непоправимое. Даже думать об этом не хочу.

Долго ворочаюсь в кровати, прежде чем заснуть. Кажется, что проходит всего пять минут, как я уснула, и уже будит меня будильник, выставленный мной на половину шестого. Совсем не выспалась и с трудом открываю глаза. Словно побитая, поднимаюсь с постели и начинаю собираться. Вчера перед сном, начальница занесла униформу, чтобы сегодня в обязательном порядке надела её.

Строгое чёрное платье длиной ниже колен и белый фартук, похожая на те, что показывают в фильмах.

Собираю каштановые волосы в пучок. Посмотрев в зеркало и удостоверившись, что нигде не выбилась прядь, поправляю фартук и выхожу из комнаты.

Вот и начинается первый рабочий день.

Глава 4

Войдя в кухню, все служанки находятся здесь в полном составе, кроме экономки Марьи Васильевны.

— Проходи, Василиса, позавтракай, – Арсений Павлович показывает на стол, где уже вовсю завтракают служанки.

— Всем привет и с добрым утром!

С приветствием сажусь за стол. Марина приветливо улыбается мне, Светлана кивает и жуёт с набитым ртом, а Радмила демонстративно не смотрит в мою сторону.

— Доброе утро! Присаживайся, – Марина показывает на свободный стул рядом с собой.

— Готова к труду и обороне? – спрашивает Света.

— Да. Но немного переживаю.

— Не переживай, мы, если что подскажем. Главное, всё делать так, как говорит Марья Васильевна, – с набитым ртом говорит Марина.

— Приятного аппетита!

С этими словами Арсений Павлович ставит передо мной тарелку с сырниками, омлетом и апельсиновый сок, всё так же искусная и изящная подача, смотрится оригинально и аппетитно. К такой изысканности ещё нужно привыкнуть, не выглядеть, при этом ребёнком в зоопарке.

— Спасибо! – благодарю повара.

Марья Васильевна подошла через несколько минут, также создалась неуютная тишина во время завтрака. Только и было слышно лязг столовых приборов. То ли её боялись или, это опять очередное негласное правило, нельзя разговаривать за столом. Но то, что Марья Васильевна имела авторитет среди обслуживающего персонала, это поняла по себе, дрожа при её виде.

— Так, Светлана, сегодня с тебя первый этаж – гостиная и кабинет Дмитрия Леонидовича, за тобой также пыль, влажная уборка. Марина, с тебя сегодня банкетный зал и малый, – обе молча кивают и встают из-за стола. Марья Васильевна переводит взгляд на Радмилу: — Мила, ты сегодня занимаешься сменой белья, – чуть мягче даёт указание Радмиле.

— Здорово, – у неё блестят глаза от восхищения. — Значит, унитазы теперь не моё? – хитро улыбается и косится в мою сторону.

— Василиса, сейчас мы пройдёмся по всему дому, и я тебе расскажу и покажу, где какие комнаты, помещения этого особняка, а также распорядок дня. Далее, сегодня ты будешь убирать верхний этаж, там находятся гостевые комнаты и господина. К его приезду необходимо привести всё в безупречный порядок и чистоту. Как только ты завершишь свою работу, я проверю и оцениваю. Если результат меня не удовлетворит, придётся заново убирать, пока не достигнешь идеального блеска. Всё поняла?

— Да.

Почти два часа Марья Васильевна знакомила меня с домом. Он был настолько большой и столько помещений, что я толком ничего не запомнила. Но главное отпечаталось в памяти: второй этаж, где состоит моя основная работа.

— Главное, всё делать вовремя и с ответственностью. Плохо работаешь, значит, здесь долго не задержишься. Любая твоя провинность обходится тебе штрафом. А сейчас идём в спальню господина. Там ты должна сделать влажную уборку начиная с ванной комнаты. Сейчас берёшь чистое бельё, полотенца и направляешься туда.

Экономка показала мне прачечную, где уже приготовлено чистое бельё. Взяв его с собой, мы отправляемся на второй этаж по массивной и широкой главной лестнице.

Комната хозяина оказывается самой огромной из всех. Обставлена в том же стиле, что и весь дом. Складывается такое чувство, что господин помешан на старинном стиле, будто у него монархические замашки.

Также стоит огромная королевская кровать с тёмно-бордовыми балдахинами. Я застываю на пороге комнаты, разглядывая величественную обстановку, и вся мебель также состоит в стиле ампир. Всё выглядит, словно королевские покои.

— Что застыла, иди в ванную, – вздрогнув от голоса экономики, я послушно иду вглубь комнаты.

Захожу в просторную хозяйскую ванную, удерживая в руках стопку идеально сложенных белоснежных полотенец. Вокруг меня всё блестит и сверкает белизной, а интерьер в современном стиле, привлекает внимание своей лаконичностью. Заворожённо обвожу взглядом каждый уголок и остаюсь в лёгком шоке от непозволительной роскоши.

— Не стой столбом, принимайся за дело, – строго выговаривает Марья Васильевна.

— Да, простите, – опускаю голову и начинаю раскладывать полотенца в белоснежный шкаф.

— Не забывай про свои обязанности. Дмитрий Леонидович не терпит неряшливости и грязных помещений. Всё должно идеально блестеть. Видишь зеркало? Оно блестит? – говорит начальница, указывая тонким, усохшим пальчиком на зеркало, что висит над умывальником.

— Да, блестит, – подтверждаю.

— Нет! Оно уже не блестит, – чуть ли не крича, выпаливает пожилая дама. – Твоя обязанность — довести зеркало до идеального блеска, а также раковину, ванную, душевую, унитаз и пол. Всё поняла?

— Да, – еле слышно произношу.

— Сегодня господин не приедет, так что спокойно выполняй свою работу. И если он встречается тебе на пути, не разговаривай с ним, молча удаляйся. Старайся не попадаться ему. Если Дмитрий Леонидович попросит его обслужить, только в этом случае ты сможешь заговорить с господином. Всё понятно?

Киваю в ответ.

— Всё, указания я тебе дала, пойду проверю остальных служанок.

С этими словами моя начальница выходит из ванной. Как только Марья Васильевна скрывается, я с облегчением выдыхаю. В её присутствии каждый раз чувствую себя трусливой мышью, у которой начинают трястись поджилки, от одного только строгого голоса этой дамы.

— Всё поняла? Господин то... Господин это... бла-бла-бла... — проговариваю почти шёпотом, изображая экономку.

Хотя я ещё не видела этого господина, но уже его ненавижу. В таких строгих условиях обслуживающий персонал в доме, наверное, держат только маньяки и тираны. Да я с радостью не попадалась бы на глаза настолько помешанному на чистоте мужчине. Наверное, он какой-нибудь старый хрыч, с которого сыпется песок и пахнет лекарствами.

Достаю из кармана фартука замученный MP3-плеер, разматываю наушники и втыкаю их в уши. Выбираю любимую композицию и с первыми весёлыми нотами попсовой песни, бодро приступаю к работе.

Пока занимаюсь мытьём зеркала, душевой, ванной и унитаза, протекает полтора часа. Приходится натереть поверхности до идеального блеска, чтобы не придралась ко мне эта старая грымза.

Набираю ведро воды и приступаю к мытью пола, предварительно натянув резиновые перчатки. Опускаюсь на колени и начинаю намывать кафельную плитку до неприличного блеска.

— Значит блистать должно? Будет ей блистать, – ворчу шёпотом себе под нос, остервенело, натирая тряпкой пол.

Неожиданно сквозь музыку слышится посторонний шум, снимаю перчатки и вынимаю один наушник, прислушиваясь к звукам.

Сердце замирает, когда до меня долетают стоны женщины из приоткрытой двери ванной. Полностью снимаю наушники, аккуратно и бесшумно поднимаюсь на ноги и подхожу к выходу.

Всматриваюсь в открытую щель, и то, что я там вижу, заставляет меня онеметь и замереть от шока.

Обнажённый мужчина с тёмными волосами мощными, размашистыми движениями вбивается в стонущую партнёршу.

Мужчина стоит спиной, так что мой взгляд уловляет напряжённую широкую спину, где каждая рельефная мышца плавно перекатывается под бронзовой кожей, в такт его поступательным движениям. Женщина находится на кровати. На четвереньках. И я вижу лишь её стопы. Мой взгляд опускается ниже, и я сглатываю образовавшуюся слюну. То, что вижу, неожиданно провоцирует во мне возбуждение. Его красивое и сексуальное тело оставляет волнующие ощущения. Мощные, крепкие ягодицы мужчины то сжимаются, то расслабляются при каждом толчке. Его партнёрша неистово стонет, едва ли не переходя на крик.

Эта пошлая и развратная картина, наверное, должна побудить меня отвернуться, но вместо этого я почему-то продолжаю смотреть за совокуплением двух людей. Я как заворожённая, всё ещё стою и подглядываю в щель за эротической сценой.

Женщина издаёт дикий крик от настойчивого напора любовника, мужчина тем временем отстраняется от своей секс-жертвы:

— Принимайся, – произносит низким тембром, в голосе сквозят хриплые нотки.

Этот звук как будто отдаётся во мне, пуская невидимые волны по телу.

Женщина разворачивается к любовнику и в тот же момент на пол падает использованный презерватив.

«Фу, какая гадость!»

Надеюсь, они уберут за собой!

Мужчина запрокидывает голову, в то же время комнату оглашают причмокивающие звуки. Не сразу соображаю, что произошло, пока не удаётся мне поймать взглядом ладони с алым маникюром на мужских ягодицах. А мужчина тем временем увеличивает скорость, а девушка хрипит, и я начинаю бояться — уж не задыхается ли?

— Глотай! – следует приказ.

Незнакомец выпускает жертву, наклоняется за брюками и, вслед за этим, быстро и ловко натягивает их.

— Подойди, – чуть громче звучит его голос.

Затаив дыхание, замираю у двери, не понимая толком, к кому он обращается. Обнажённая женщина недвижно сидит на кровати и вытирает рот ладонью.

— Долго будешь стоять у двери?

Отступаю от дверного проёма, чувствуя себя так, словно мне в лицо плеснули кипяток: он обращается ко мне! На мгновение сердце уходит в пятки, и я впадаю в ступор. Мысли путаются в голове, я не могу понять, как поступить.

— Больше повторять не буду, – угрожает мне мужчина.

На негнущихся ногах трогаюсь с места и медленно выхожу из ванной. Должно быть, со стороны я выгляжу словно затравленный зверëк рядом с охотником, послушно идущим на погибель.

Я опускаю голову и не решаюсь смотреть на обнажённых людей в этом помещении.

— Ты кто?

Поднимаю на него взор и зависаю…

Чёрные, словно непроглядная тьма, которая поглощает в свою бездну, его глаза гипнотизируют, не отпускают.

От этого мужчины веет мощнейшей энергетикой власти, подчиняющей меня без сопротивления. Я не в состоянии ответить ему ни слова, будто парализована, и тело онемело, погружаясь в густой мрак. Не могу дышать, грудь сдавливает невидимыми стальными цепями. Вся комната исчезает, и остаются только его прожигающие насквозь глаза.

— Отвечай! – рявкает, что я дёргаюсь и выхожу из оцепенения, незаметно сделав глубокий вдох.

Набрав полную грудь воздуха, решаюсь ответить ему:

— Я... я новенькая служанка.

— Вижу. Как твоё имя?

— Василиса.

— Василиса, – произносит медленно так, будто смакует моё имя, при этом смотрит на меня, сканируя каждый сантиметр моего тела. — Василиса, а теперь подойти и подними это. А затем выкинь.

Показывает на пол, где валяется этот гадкий использованный презерватив.

Я выхожу из ступора. С глаз спадают шоры и вижу перед собой, не мужчину, а демона, что пытается отравить меня своим ядом.

Внутри образовывается негодование и злость. Я сжимаю руки в кулаки, с такой отчаянной силой, что короткие ногти впиваются в ладони.

Какого чёрта?! Кого он во мне увидел?!

Обнажённая блондинка, что сидит на кровати, смеётся надо мной и с удовольствием наблюдает за моим унижением.

Резко поднимаю на мужчину глаза и немым взглядом показываю, что не буду этого делать.

— Нет? Тогда ты больше здесь не работаешь.

Глава 5

Он уже не смотрит на меня. Теперь я для него являюсь неинтересным объектом – лишней мебелью.

— Свободна! – рявкает, при этом в его голосе сквозит холод и власть, отчего моё тело начинает леденеть и бросать в дрожь.

Незнакомец отворачивается, стоя ко мне спиной. Он осторожно берёт белоснежную рубашку, лежащую на смятой простыне, и медленными движениями накидывает на плечи. Такие простые действия с его стороны, а для меня они являются смертным приговором.

Мои мысли поглощает хаос и паника, часто моргаю в недоумения, хочу ему ответить, но слова застревают в горле. Кто этот мужчина, что так распоряжается мной? Неужели, он и есть тот самый господин?

Я представляла его себе иначе – сморщенного старика, еле передвигающегося с помощью трости.

Если это он, то, что мне делать?

В голове вспыхивают слова тёти:

«Вась, врач говорит, что мама может продержаться около двух месяцев и это максимум».

Опять смотрю на валяющийся использованный презерватив, словно ядовитая змея, которая хочет укусить меня смертельным ядом.

Мысли бегают, одна за другой: «поднять», «не поднять», «мама», «два месяца»…

От последних мыслей резко нагибаюсь и поднимаю его кончиками пальцев и несу в ванную. Бросив в урну, я не сдерживаюсь и припадаю к унитазу, выворачивая содержимое желудка, при этом издавая малоприятные звуки.

За приоткрытой дверью ванной, слышатся приглушённые голоса. Мне сейчас на них плевать, когда в душе происходит весь спектр чувств.

Такое унижение, никогда не чувствовала, хочется плакать, но из последних сил держу себя, чтобы не дать верх слабости.

— Ты что творишь?! – шипит на меня голос экономки, что внезапно появляется в ванной. — Ну-ка, пошли за мной, – говорит строго и выходит.

Медленно встаю с колен и вместо того, чтобы следовать за ней, подхожу к раковине и начинаю остервенело мыть руки с мылом, при этом сдирая ногтями кожу, как будто это отмоет весь тот позор и отвращение, что я испытываю.

Поворачиваю голову в сторону выхода, а там… эти чёрные, злобные глаза, смотрят так, будто пытаются прожечь во мне дыру. Взгляд мужчины исподлобья говорит: я сильно недоволен.

Всё нутро подбирается, сердце бешено стучит. Этот человек давит на меня своей подавляющей аурой, не могу спокойно воспринимать его присутствие, начинаю нервничать.

— И долго ты здесь собралась мыть?

А голос низкий с хрипотцой, так вообще заставляет дрожать всем телом.

Господин, или кто он там, наблюдает, как я мою руки. Я стремительно выключаю кран. В этот момент пальцы мои дрожат от волнения. Быстро прячу их за спину, сцепляя в замок. Опуская глаза, направляюсь к выходу. Мужчина заполоняет проход, заслоняя его своим массивным телом.

Задерживаю дыхание, когда пытаюсь просочиться бочком в узкую щель между мужчиной и косяком.

— Стой, – звучит его голос надо мной.

Перегораживает мне путь рукой, отчего резко останавливаюсь. Теперь я зажата в капкан, так непозволительно близко, что через ткань одежды ощущаю его жар тела, а в нос забивается запах табака и мяты с отдалёнными нотами мускуса, такой же дерзкий, как и сам обладатель.

Указательным пальцем, мужчина поднимает мою голову за подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза.

Утопаю в чёрной пропасти незнакомца… Он смотрит так, будто гипнотизирует, заставляя смотреть в его обсидиановые глаза. Замираю и перестаю дышать. Моё сердце с бешеной скоростью барабанит в груди, кажется, что слышно даже этому мужчине.

— Это последняя твоя выходка, Анастасия.

Хочется подправить его, что меня зовут Василисой, но сразу отметаю эту мысль, вспоминая слова начальницы: не перебивать господина.

Он отпускает мой подбородок и проходит вглубь ванной комнаты. Я жадно хватаю воздух ртом и тяжело дыша, прикладываю ладонь к груди, где ощущаю бешеный ритм сердца. Щёки полыхают адским пламенем, я бегом вылетаю из ванной, и мой взгляд цепляет лежащую обнажённую блондинку на королевской кровати.

Пока она меня не замечает, открываю дверь и поспешно выхожу наружу, где меня поджидает Марья Васильевна.

Вот, чёрт! Про неё совсем забыла.

— Ты, что себе позволяешь?

Она шипит на меня, хватает за локоть и ведёт по длинному коридору подальше от этой злополучной спальни.

— Простите, я не специально, – пищу ей в ответ.

Мне приходится терпеть их унижения, ради того, чтобы меня не уволили. А в душе кошки скребут от обиды и несправедливости. Это не королевский дом, а настоящее исчадие ада. Я начинаю жалеть, что вообще сюда устроилась.

Она заводит меня в гостевую комнату и начинает отчитывать за моё фиаско:

— Ты умудрилась в первый день нарушить почти все правила этого дома. За такое я тебя увольняю. Ты меня выставила как некомпетентного управляющего перед господином, которая не справилась со своими обязанностями. Никто! Никто ещё меня так не позорил. Живо собирай свои вещи и выметайся из этого дома.

Она кричит на меня, от этого начинает щипать в носу и собираться влага в уголках глаз. Так становится обидно за себя, ни за что получая выговор.

Как же так? Мне нужна эта работа, куда я теперь устроюсь за такие деньги, которые сейчас нужны как никогда.

— Пожалуйста, не выгоняйте. Больше такого не произойдёт, я обещаю, – с мольбой в голосе, прошу её.

— Нет! Вторых шансов я не даю.

Марья Васильевна, злобно сверкнув своими безжизненными глазами, разворачивается и уходит из комнаты. Я оседаю по стенке от бессилия и начинаю горько плакать, обнимая себя за плечи, которые трясутся от рыдания.

И что теперь делать? Где искать работу с такой же зарплатой, как здесь?

Столько вопросов крутиться в голове, и я не нахожу ответа.

Шмыгая носом, встаю с пола и выхожу из гостевой комнаты.

Оказавшись у себя, сразу захожу в ванную, чтобы умыться, заодно соберу гигиенические принадлежности.

Выхожу из ванны с собранными вещами, укладываю их в сумку. Неспешно начинаю собирать остальные вещи, которые успела разложить в шкаф. У само́й без остановки льются слёзы, вспоминая маму и то, что она нуждается в операции, на которую срочно нужны деньги.

Не представляю, что теперь делать, но решаю сначала съездить к ней в больницу, а потом уже искать новую работу. В городе полно работы, кто знает, может, повезёт.

Кто-то робко стучит в комнату, я замираю, прислушиваясь к звуку. Иду к двери и открываю её. На пороге стоит Марина. Увидев моё заплаканное лицо, она бросается ко мне с объятиями.

— Что произошло, Василиса? – спрашивает с тревогой в голосе.

Я только мотаю голову, не в силах рассказать ей о своём позоре. От её жалостливого взгляда ещё больше начинаю плакать, слёзы ручьём текут из глаз, не в силах остановить поток.

— А ты куда собралась? – удивлённо спрашивает, смотря на дорожную сумку, что лежит на кровати.

— Меня уволили, – отвечаю дрожащим голосом.

— Как уволили?! Эта карга послала за тобой, сказала, чтобы ты была одета в униформу и срочно ждёт тебя на кухне.

Я даже перестаю плакать от слов Марины. Маленькая надежда тёплым потоком зарождается в груди, значит, не всё потеряно.

— Это точно? – переспрашиваю.

— Да, хозяин будет скоро обедать и его обслуживать сегодня будешь ты.

Глава 6

Словно метеор, я начинаю переодеваться обратно в униформу, что успела снять в момент отчаяния, когда меня уволили.

С Мариной чуть ли не бежим по коридору в сторону кухни.

— Быстро-быстро! Бери этот поднос и неси в столовую, где будет обедать господин со своей гостьей, – быстро говорит экономка.

Она вручает мне поднос с блюдами и подталкивает к выходу.

От бега у меня и так зашкаливает пульс, да и ещё прибавляет тот факт, что мне опять придётся столкнуться с хозяином.

Иду в столовую с подносом, он подрагивает от дрожи в руках. Мой нервный тик сразу можно определить по звуку гремящий посуды.

Тяжкий страх сковал меня не только от предстоящей встречи с хозяином, но и от ужаса разбить, уронить поднос.

Наконец, впереди маячит длинный массивный стол столовой, за которым уже восседают хозяин и его спутница.

Я так на экзаменах не волновалась, как сейчас. Чувствую, потеют ладони и от этого может соскользнуть металлический поднос.

Дохожу до стола, несмотря ни на кого, ставлю на стол и беру тарелку с горячим супом, который приятно пахнет.

Первым ставлю перед хозяином. Руки меня предают, подрагивая с тарелкой вместе.

— Ты можешь это делать пошустрее? – неожиданно звучит его голос.

От резкого замечания Дмитрия Леонидовича я дёргаюсь, из-за этого тарелка супа в моих руках немного проливается на брюки мужчины. Хозяин резко подскакивает, рыча звериным голосом. А я вся съёживаюсь от испуга.

— Простите, пожалуйста. Я сейчас вытру, – писклявым голосом говорю.

Схватываю со стола салфетку и начинаю вытирать его брюки.

— Ты криворукая? – почти вскрикивает.

Выдёргивает из моих рук салфетку, и сам начинает вытирать.

Застыла перед ним и не знаю, как оправдать свой конфуз.

— Простите меня!

— Дима, эта служанка совершенно не умеет обслуживать, – произносит блондинка.

— Иди. Неси остальные блюда, – приказным тоном говорит хозяин. В его голосе отчётливо звучат нотки раздражённости.

Я киваю и выхожу из столовой. Меня так и не отпускает дрожь, после такого инцидента. Очень остро реагирую на хозяина, он влияет и давит своей могущественной энергетикой. Чувствую себя рядом с ним маленькой букашкой, которую может раздавить одним пальцем.

Уже в кухне, Арсений Павлович вручает мне другой поднос со вторым блюдом. В этот раз стараюсь не ударить в грязь лицом.

Подношу к столу вторые блюда и уже уверенными движениями расставляю на столе.

— Налей мне воды, – произносит приказным тоном.

Я послушно исполняю его просьбу, наливаю в его бокал воды и отхожу в сторону. Хочу уйти, но его властный голос останавливает меня.

— Стой здесь!

Послушно останавливаюсь и остаюсь стоять на месте, наблюдая, как они обедают. Оба делают вид, что меня не существует, словно невидимка.

— Димочка, когда мы поедем отдыхать на Бали? – спрашивает елейным голосом блондинка.

— Тебе здесь плохо?

Смотрит на неё хмуро. Та, даже ёрзает на стуле, от его тяжёлого взгляда.

— Нет, мне здесь прекрасно. Просто мы давно никуда не выезжали.

— Ты здесь не для того, чтобы хотелки свои озвучивать! Твоя задача, исполнять мои.

Смотрит на неё давящим взглядом. Блондинка даже уныло опускает свою голову и ковыряет вилкой в тарелке.

— Поняла. Больше этот вопрос не подниму, – бубнит себе под нос.

Смотря на эту картину, меня ещё больше трясёт, как он разговаривает даже со своей спутницей. Завела руки за спину и сцепляю пальцы в замок, чтобы унять дрожь.

— Подойди.

Исполняю его приказ и подхожу к нему ближе.

— Убери это, – показывает на использованные тарелки.

Подчиняюсь его приказу и начинаю складывать всё на поднос.

Уже с подносом вхожу в кухню и ставлю на столешницу. Арсений Павлович колдует над плитой, и взглянув мельком на меня:

— Ну как, первый раз? – спрашивает, переворачивая овощи в сковороде.

— На три балла из пяти, – понуро отвечаю ему.

— Ничего, ещё наберёшься опыта.

— Стараюсь. А где Марья Васильевна?

— Она с девочками в другой части дома, там делают уборку.

— Понятно.

Тем временем Арсений Павлович готовит десерт, который мне предстоит отнести. Он ловко украшает блюда и ставит на поднос.

— Через пять минут отнесёшь. Обязательно перед подачей, налей сначала ему чёрный кофе. Господин пьёт сначала его, а потом принимается за десерт.

— Спасибо, что предупредили.

Опять с подносом иду в столовую. Блондинки уже на месте не оказалось. Только ОН.

Подношу ему кофе, как и подсказал Арсений. Десерт ставлю в сторону. Дмитрий Леонидович даже не смотрит на меня, увлечённо разговаривает по телефону.

— Ты знаешь, куда поставлять. Звонишь ему и сообщаешь о поставке, он встречает. Усвоил?

Слушает собеседника, поднимает чашку и отпивает кофе. Решаю не мешать хозяину, направляюсь к выходу.

— Я тебя не отпускал, – звучит его голос за спиной.

Оглядываюсь на него и покорно иду обратно.

— Подойди.

Теряюсь и не сразу соображаю, что он хочет от меня. Замешкавшись, всё же делаю шаг в его сторону.

Он откидывается на спинку стула, пристально рассматривая меня. Сначала его взгляд скользит по моему лицу, затем опускается ниже, задерживаясь на груди. От пристального внимания хозяина по моему телу пробегают колючие мурашки. И создаётся ощущение, что я стою перед Леонидом совершенно обнажённой, как женщина, которую оценивают, словно товар на ярмарке для развратных утех.