Колодец, который не любил спешки

Тамара Бэдэрэу -Кучияш

Колодец, который не любил спешки

Колодец, который не любил спешки

В селении, которого не было ни на одной карте, существовал обычай: если человек начинал слишком часто говорить о пользе, его отправляли к Матео.

Не потому, что старик был мудрее остальных. Напротив, он редко говорил что-нибудь, что можно было бы записать на табличке и повесить над входом в дом. Иногда он мог полчаса рассматривать муравья, тащившего через дорожку сухую травинку, а однажды целый день чинил сломанный забор, хотя за ним уже давно никто не жил.

Но у Матео был сад.

А в саду — колодец.

И никто не помнил, чтобы колодец когда-нибудь пересыхал.

Он стоял под старой шелковицей, сложенный из серого камня, потемневшего от дождей и прикосновений человеческих рук. Деревянный ворот давно утратил первоначальный цвет, веревка стала жесткой, а ведро было испещрено трещинами. Однако вода в колодце оставалась удивительно чистой и холодной даже в самые жаркие месяцы, когда земля вокруг покрывалась мелкими трещинами, а по дороге к селению поднимались пыльные вихри.

Матео начинал утро прежде, чем солнце успевало выглянуть из- за холма.

Он выходил из дома, набрасывал на плечи старую куртку, хотя лето уже вступило в свои права, и направлялся к колодцу. Сначала долго стоял рядом, будто прислушиваясь. Потом брался за ручку ворота.

Раздавался скрип.

Веревка натягивалась, ведро уходило в темноту, и спустя некоторое время из глубины доносился негромкий всплеск.

Матео поднимал воду медленно, без рывков. Первое ведро выливал в желоб у корней самого старого персикового дерева. Второе относил к молодой груше, которая никак не хотела приживаться. Третье оставлял возле калитки — для тех, кто мог заглянуть в течение дня.

Он не считал это добротой. Просто однажды поставил там кувшин, потом привык его наполнять, а привычки, если они никому не мешают, иногда живут дольше своих причин.

Персиковый сад был невелик, но в конце лета его ветви сгибались под тяжестью плодов. Кожица персиков отливала золотом и розовым, а если разломить спелый плод, по пальцам стекал сладкий сок.

Соседи считали, что Матео повезло с землей.

Некоторые говорили, что у него особая рука.

Другие полагали, что секрет заключается в воде.

Сам Матео не возражал ни тем, ни другим. Он вообще редко спорил с людьми, если видел, что их мнение не мешает им спать по ночам.

Однажды в полдень, когда жара сделала дорогу белой, а воздух над камнями дрожал, к саду подошел незнакомец.

На нем была добротная дорожная одежда, сильно запыленная по краям. Через плечо висел кожаный мешок, на поясе болтался нож в потертых ножнах. Он шел быстро, словно торопился к месту, где его давно ждали, но возле калитки остановился и несколько секунд смотрел на сад так, будто обнаружил среди выжженной земли остров.

— Здесь можно напиться? — спросил он.

Матео кивнул.

Путник вошел, поставил мешок у забора и принял из рук хозяина глиняный кувшин. Он пил жадно, сначала не отрываясь, потом маленькими глотками. Наконец провел ладонью по лицу и глубоко вздохнул.

— Если бы я знал о твоем колодце раньше, не пришлось бы тащиться через холм с пустой флягой.