Поезд. Билет в никуда

— Простите, — сказала она голосом, который мог бы растопить лед. — Дверь была приоткрыта. Я ищу господина Валентина. Мне сказали, он единственный в городе, кто может вставить камень в оправу.

Валентин забыл, как дышать. Его лицо из бледного стало багровым. Он смотрел на Розу, и Лили видела, как в его заплывших жиром мозгах происходит короткое замыкание. С одной стороны — страх перед «Майором» и расстрельной командой. С другой — первобытный, оглушающий мужской инстинкт.

Роза сделала еще шаг. Бархат платья тихо прошелестел. Она смотрела только на торговца, игнорируя Лили, словно та была предметом мебели.

— У меня фамильная брошь, — Роза достала из сумочки, перекинутой через плечо, дешевую медную брошь с треснувшим стеклом. — Выпал камень. Но дело не в ней.

Она подошла к прилавку. От нее пахло не дешевым мылом, а чем-то сладким и терпким — Лили знала, что Роза нашла в руинах парфюмерной фабрики флакон эфирного масла и теперь буквально купалась в нем. Это был запах другой жизни. Запах мира, где еще существуют женщины, а не только самки, борющиеся за пайку.

— Господин Валентин, — Роза оперлась кончиками пальцев о прилавок рядом с руками торговца. — Мне сказали, вы понимаете красоту.

Валентин смотрел на ее пальцы. На тонкие, без колец, с коротко стриженными ногтями.

Лили мысленно отсчитывала секунды. Один. Два. Три. Кровь отлила от головы торговца к лицу, а затем — ниже. Он забыл про бланки. Он забыл про Маховика. Перед ним стояла Галатея, сошедшая с пьедестала в его разрушенный мир.

— Майор, — проблеял Валентин, не отрывая взгляда от Розы. — Это… это моя племянница. Из провинции. Приехала навестить.

— Я вижу, — сухо бросила Лили, играя раздражение. — Племянница, у нас нет времени. Собирайте камни.

— Да-да, — засуетился Валентин, пятясь вглубь лавки, к тяжелому сейфу, замаскированному под книжный шкаф. — Прошу… выпейте кофе. Пока я…

Он суетливо достал старую медную турку, спиртовку. Роза села на обитый потертым бархатом стул для посетителей, закинув ногу на ногу так, что разрез платья приоткрыл бедро ровно на ту долю дюйма, которая сводит мужчин с ума.

Лили села в углу, закинув ногу на ногу в своих грубых армейских сапогах, и демонстративно чистила ногти ножом. Она была якорем реальности. Угрозой.

Валентин возился с кофе. Его руки тряслись. Он просыпал зерна. Он обжег пальцы о спиртовку. Роза смотрела на него с легкой, снисходительной полуулыбкой.

— Вы нервничаете, — сказала она. — Не стоит. Я просто хочу, чтобы моя брошь снова была красивой.

— Конечно, конечно, — Валентин наконец разлил густую, черную жижу по фарфоровым чашкам. Настоящий кофе. Лили уловила запах и почувствовала, как у нее самой сводит желудок, но лицо осталось каменным.

— Сахар? — предложил Валентин.

— Если у вас есть, — мурлыкнула Роза.

Торговец полез в ящик стола, достал щипчиками кусок желтоватого рафинада и положил перед Розой.

Роза взяла щипчики изящным движением, опустила сахар в чашку и начала медленно его размешивать. Ложечка звенела о фарфор. Этот звук в тишине лавки звучал как музыка.

— Вы очень красивая женщина, — вдруг выпалил Валентин, глядя, как Роза подносит чашку к губам.

— Вы мне льстите, — она сделала глоток, закрыв глаза от удовольствия. — В провинции нет хорошего кофе. Там только желуди и отчаяние.

Лили кашлянула.

— Племянница, — процедила она. — Если вы закончили с флиртом, нам пора. Золото.

Валентин вздрогнул, словно его ударили. Он поставил свою чашку. Звук был резким, неэлегантным.

— Да. Идемте.

Он провел их в заднюю комнату. Здесь пахло спиртом и металлом. На верстаке лежали инструменты ювелира. Валентин подошел к стене, нажал на завиток лепнины. Шкаф с книгами со скрипом отъехал в сторону, открывая массивную стальную дверь.

— Комендант не знает об этом, — зачем-то признался Валентин, возясь с кодовым замком. — Только я и…

— И теперь мы, — закончила Лили.

Сейф открылся с тяжелым вздохом. Внутри, на бархатных подушках, лежало состояние. Не то, что нужно для выживания — не консервы и не бинты. Здесь было то, что нужно для статуса. Горсть необработанных алмазов. Золотые цепочки толщиной в палец. Слитки.

Роза ахнула. Это был искренний, непрофессиональный звук. Даже она, видевшая достаточно, замерла при виде такого концентрированного, чистого богатства.

— Берите, — прошептал Валентин. Он стоял за спиной Розы, почти касаясь ее плеча. Его дыхание стало тяжелым, прерывистым. — Все берите. Только… возьмите меня с собой.

— Мы берем только то, что оговорено, — отрезала Лили. Она начала складывать камни в брезентовую сумку. — Золото. Наличные.

— Майор, — Валентин обошел Розу и встал перед Лили. Его глаза были мутными от желания. — Оставьте мне немного. Для начала там. На Севере. И… я могу заплатить дополнительно.

Он протянул руку и коснулся щеки Розы.

Лили не шелохнулась. Она продолжала складывать золото.

— Убери руку, — сказала она ровным голосом.

— Майор, не будьте ханжой, — Валентин пьяно ухмыльнулся. Его пальцы скользнули по шее Розы, задержались на ключице. — Девочка сама не своя. Я вижу, как она смотрит. Мы же цивилизованные люди. Сделаем бизнес.

Роза стояла неподвижно. Только ее зрачки расширились, поглотив почти всю радужку. Она смотрела на Лили. В этом взгляде не было страха. Была только холодная, звенящая пустота.

— Он нам нужен, — тихо напомнила Лили, не поднимая глаз от сумки. — Бланки у меня. Поезд — фикция. Если мы его убьем, мы не сможем использовать схему в «Серебряном якоря» через неделю. Нам нужен живой, напуганный торговец, который будет молчать.

Роза медленно повернула голову к Валентину. Она положила свою ладонь поверх его руки, все еще лежавшей на ее шее.

— Вы правы, — прошептала она. — Мы цивилизованные люди.

Ее пальцы, которые только что казались хрупкими, сжались с силой стальных клещей. Она перехватила руку торговца, вывернула ее запястьем вверх и резко дернула вниз.

Раздался сухой, тошнотворный хруст. Кость голени Валентина, не выдержав неестественного угла, лопнула.

Торговец не закричал. Из его рта вырвался только клокочущий, влажный хрип. Он рухнул на колени, хватаясь за сломанную ногу. Глаза вылезли из орбит, на губах выступила пена.

— Как некультурно, — сказала Роза, брезгливо вытирая руку о бархат платья. — Лапать даму без представления.

Лили затянула тесемки сумки. Золото тяжело звякнуло.

— Время, — бросила она.

— Но… бланки… — прохрипел Валентин, корчась на полу. Из его штанины начала быстро расползаться темное пятно. — Вы обещали…

— Мы обещали подумать, — Лили перекинула сумку через плечо. — Мы передумали. Бланки закончились.

Она подошла к сейфу, достала оттуда тяжелый «маузер» в деревянной кобуре, который лежал на верхней полке, и бросила его Розе.

— На случай, если он решит позвать на помощь, — пояснила Лили.

Роза поймала оружие левой рукой. Она передернула затвор. Клацанье металла в тишине лавки прозвучало как приговор.

— Не надо, — просипел Валентин. — Пожалуйста. Я отдам еще. У меня есть камни в тайнике под полом. Только не убивайте.

— Мы не убиваем, — Лили направилась к выходу. — Мы просто забираем иллюзии. Твоя иллюзия, Валентин, заключалась в том, что ты все еще хозяин положения.

Она толкнула дверь в торговый зал. Роза шла следом, держа «маузер» опущенным, но готовым.

— А твоя иллюзия, — Роза остановилась на пороге задней комнаты, глядя на скорчившегося торговца, — заключалась в том, что ты все еще мужчина, способный купить женщину. Ты купил билет на поезд, которого нет. Это была плохая инвестиция.

Дверь за ними закрылась. Хрип Валентина снова сменился колокольчиком. Но на этот раз звук был не хриплым, а чистым и звонким — Роза, выходя, задела его полой своего бархатного платья.

На улице мела поземка. Лили шла быстро, не оглядываясь. Ее лицо было бледным, но дыхание — ровным.

— Ты сломала ему ногу, — сказала она, когда они свернули в темный переулок.

— Он ее облизывал, — голос Розы был спокоен, но руки, державшие «маузер», слегка дрожали. — И назвал меня племянницей. Лили, от меня пахнет духами за версту. Если Маховик учует этот запах, он поймет, что мы были в его секторе.

— Маховик сейчас ужинает, — Лили остановилась, скидывая сумку на кучу мусора. — У нас есть три минуты, пока Валентин доползет до телефона. Еще пять минут, пока он объяснит дежурному, что его ограбила «Майор Ларина», которой не существует.

Она открыла сумку. Золото тускло блеснуло в свете луны.

— Мы богаты, — выдохнула Роза. Она опустилась на корточки, ее бархатное платье сразу пропиталось грязью. — Лили, здесь… здесь хватит, чтобы выкупить весь хлебный бункер. На год.

— Нам не нужен хлебный бункер, — Лили начала делить золото на две части. Ровно пополам. — Нам нужны документы. Настоящие. И транспорт.

— Куда мы теперь? — Роза взяла свою долю. Тяжелый мешочек потянул ее руку вниз.

— В «Серебряный якорь», — Лили завязала свою долю и спрятала под бушлат. — У Валентина там доля в игорном доме. Он думает, что мы этого не знаем. Завтра мы придем к его партнеру. Я буду «Адвокатом», у которого есть компромат на Валентина. А ты…

Лили посмотрела на Розу. Бархатное платье было испорчено. Прическа растрепалась от быстрой ходьбы. Но в глазах сестры плясали опасные, золотые огоньки.

— А ты снова будешь мечтой, — закончила Лили. — Только на этот раз мечтой о мести.

Они вышли из переулка на главную улицу. Патруль проехал мимо, слепя фарами. Офицер в кузове грузовика скользнул по ним взглядом. Он увидел двух оборванок, одна из которых зачем-то тащит на плече грязный мешок. Обычная картина. Офицер отвернулся.

Лили и Роза растворились в тенях. За их спинами, в теплом нутре «Северного ветра», господин Валентин пытался доползти до телефона, захлебываясь кровью и собственным унижением. Он пытался вызвать помощь, но его горло издавало только булькающие звуки. Иллюзия спасения умерла первой. За ней последовала иллюзия власти.

В городе, где правили голод и страх, сестры ди Фальконе — или как бы они ни назывались сегодня — только что доказали, что самое разрушительное оружие — это не «маузер» и не арматура. Это грамотно разыгранная пьеса, в которой жертве отведена роль главного героя, не подозревающего, что занавес закроется до антракта.

«Серебряный якорь» дышал гнилью. В отличие от аскетичного ужаса улиц, здесь царила лихорадочная, потная пародия на веселье. Газовые лампы — редкая роскошь — заливали зал тошнотворным оранжевым светом. В воздухе висел сизый табачный дым, запах немытых тел, пролитого кислого вина и дешевых духов.

За карточными столами, сколоченными из дверей разграбленных квартир, сидели те, кто успел наесться. Бывшие цеховики, перекупщики, офицеры гарнизона с бегающими глазами и сутенеры с золотыми фиксами. Это было дно, которое решило, что оно — поверхность.

Лили и Роза вошли без стука. Охранник у входа — огромный детина с перебитым носом — хотел было преградить им путь, но Лили остановила его одним взглядом. Она не смотрела на него. Она смотрела сквозь него, как смотрят на пыль. Рука Лили небрежно, но так, чтобы было видно, скользнула за отворот бушлата, где покоился «маузер», взятый у Валентина.

— К Финку, — бросила она.

Охранник сглотнул и отошел. Финк был правой рукой Валентина. Тот, кто реально управлял потоками «Северного ветра» и отмывал деньги через этот кабак.

Они прошли сквозь зал. Мужчины за столами прерывали игру, провожая Розу взглядами. В своем измазанном бархате, с растрепанной прической и горящими глазами, она выглядела как фурия, спустившаяся в ад за долгами. Она шла, покачивая бедрами, и каждый ее шаг заставлял мужчин забывать о своих картах.

Лили была ее полной противоположностью. Черная, сгорбленная тень. Смерть, сопровождающая порок.

Кабинет Финка находился на антресолях. Поднимаясь по скрипучей лестнице, Роза тихо сказала:

— План не изменился?

— Усугубился, — ответила Лили. — Валентин уже наверняка позвонил. Финк знает, что мы были там. Он ждет нас, чтобы сдать Маховику и забрать золото себе.

— Значит, он будет агрессивен, — Роза коснулась рукояти «маузера», заткнутого за пояс ее платья.

— Значит, он будет делать ошибки, — Лили толкнула дверь, не стучась.

Финк стоял у окна. Это был сухой, жилистый мужчина с лицом, похожим на печеное яблоко. Он не играл в карты. Он их печатал. Когда дверь открылась, он даже не вздрогнул. Только медленно повернул голову.

— Быстро вы, — сказал он вместо приветствия. — Валентин визжал в трубку, как резаный поросенок. Говорит, «Майор Ларина». Смешно. Майор Ларина подорвалась на растяжке месяц назад. Я лично подписывал похоронку.

Он кивнул на стол. Там, среди пустых бутылок, лежал «калашников». Финк был готов к войне.

— Присаживайтесь, — Финк указал на стулья. — Чай?

— Мы постоим, — Лили осталась у двери, блокируя выход. Роза прошла в центр комнаты, встала под тусклой лампочкой без абажура. Свет упал на ее лицо, подчеркивая тени под глазами и лихорадочный блеск.

— Где наша доля, Финк? — спросила Лили.

— Ваша доля? — Финк усмехнулся, показывая гнилые зубы. — Девочка, твоя доля сейчас в том, что я не прикажу своим ребятам спуститься и переломать тебе колени. Валентин — мой партнер. Вы ограбили моего партнера. Это плохой бизнес.

— Валентин больше не твой партнер, — Лили достала из кармана золотые часы Валентина на цепочке. Она подбросила их на ладони. — Он передал нам доверенность. На управление активами. В связи с экстренной эвакуацией.

— Чушь, — Финк положил руку на «калашников». — Я знаю Валентина. Он скорее отрежет себе палец, чем отдаст сумку с камнями.

— Он отдал, — вступила в разговор Роза. — Когда я пообещала, что поеду с ним.

Она шагнула к столу. Финк перевел взгляд на нее. И Лили увидела, как броня циничного дельца дала трещину. Финк был старой, высохшей акулой. Но акулы тоже чувствуют кровь. А от Розы пахло сексом, порохом и безумием.

— Ты та самая… из лавки? — голос Финка стал ниже, в нем появилась хрипотца.

— Я та, кто спасает вашего бывшего партнера от Маховика, — Роза оперлась руками о стол, наклонившись к Финку. Ее декольте открыло вид на глубокую ложбинку между грудей. — Он очень просил меня остаться. Но у меня дела.

Финк облизнул губы.

— Маховик перекрыл мосты, — сказал он. — Никто не выйдет из сектора. Вы блефуете.

— Мосты перекрыты для тех, кто идет по земле, — Лили наконец отошла от двери. Она подошла к столу с другой стороны, встав напротив Финка. Теперь он был зажат между ними. — У Валентина есть катер. В старом речном порту.

Финк моргнул. Он этого не знал. Информация попала в цель.

— Блеф, — повторил он, но уже без прежней уверенности.

— Слушай внимательно, Финк, — Лили положила руки на стол. Она не повышала голос, но каждое ее слово падало в тишину комнаты, как камень. — Мы пришли не за деньгами. Мы пришли предложить тебе сделку. Валентин — отработанный материал. Он сломан. Он побежит к коменданту, и комендант заберет его золото в фонд обороны. Золото исчезнет в карманах штабных крыс.

Лили наклонилась вперед.

— А мы предлагаем тебе забрать все. Золото Валентина. Его долю в «Якоре». Его камни. Все. Мы отдадим тебе это. Прямо сейчас.

Финк смотрел на нее, пытаясь понять подвох.

— Что взамен? — прохрипел он.

— Взамен ты забываешь, что видел нас, — сказала Лили. — И ты отдаешь нам катер.

— Катер?! — Финк дернулся. — Да этот катер стоит дороже всей лавки! Это же «Заря», бывший комендантский! Там броня и авиационный двигатель!

— Именно, — кивнула Лили. — Он нам нужен, чтобы вывезти… груз. Медицинский. Морфий. Мы везем двадцать ящиков чистого морфия на Север, в полевые госпитали. Штаб. Сам понимаешь, какие подписи стоят на накладных. Если нас возьмут с этим катером, расстрел на месте. Нам нужно судно, которое не остановит ни один патрульный катер.

Это была ложь высочайшего класса. Морфий объяснял наличие «маузеров», бланков и их наглость. Против морфия, идущего по линии штаба, не пойдет ни один капитан Маховика.

— Я не знаю, где катер, — соврал Финк. — Валентин мне не доверял.

— Зато ты доверяешь своим глазам, — Роза обошла стол и встала за спиной Финка. Она положила руки ему на плечи. Финк вздрогнул, но не отстранился. — Посмотри на меня, Финк.

Роза наклонилась к его уху. Ее волосы упали ему на плечо.

— Валентин хотел меня купить. Он думал, что может владеть мной за свои стекляшки. А я… я просто хотела посмотреть, как он будет ползать.

Ее рука скользнула с его плеча на грудь. Пальцы нащупали цепочку, на которой висел ключ от сейфа.

— Ты умнее Валентина, Финк, — прошептала она. — Ты понимаешь, что власть — это не то, что лежит в сейфе. Это то, что уходит из-под носа у твоего врага.

Ее вторая рука, лежавшая на его плече, чуть сжалась, впиваясь ногтями. Это был почти незаметный, интимный жест угрозы.

Лили достала из сумки горсть необработанных алмазов и высыпала их на стол перед Финком. Камни покатились по столешнице, стуча о дерево.

— Здесь на пятьдесят тысяч, — сказала Лили. — Аванс. Остальное — когда покажешь, где стоит «Заря».

Финк смотрел на камни. Затем на Розу, чьи пальцы все еще касались его шеи. Затем на «маузер» в руке Лили.

Его мозг, привыкший считать проценты и риски, дал сбой. С одной стороны — Маховик, который убьет его за связь с ограбленным Валентином. С другой — сумасшедшая девчонка с «маузером», предлагающая ему состояние и способ подставить конкурента.

— В порту, — выдавил он. — Третий док. Охрана — два человека. Валентина.

— Уже не его, — Лили сгребла алмазы обратно в сумку, оставив на столе только один, самый крупный. — Это твой. За наводку.

— А катер? — Финк не мог оторвать взгляда от алмазов.

— Мы сами заберем, — Лили направилась к двери. — Спасибо за чай, Финк. И мой совет: уезжай из города. Когда Маховик поймет, что золото Валентина исчезло, а сам он не может говорить из-за сломанной челюсти, Маховик начнет искать крайних. Ты крайний.

Они вышли из кабинета. Спускаясь по лестнице, Роза тяжело дышала.

— Он смотрел на меня так, будто хотел съесть, — сказала она, поправляя платье. — И он поверил. Он поверил, что я — просто дорогая шлюха, которая решила сменить сутенера.

— Он поверил, потому что ты позволила ему так думать, — Лили спустилась в зал.

Внизу стало тише. Мужчины за столами чувствовали, что наверху произошло что-то нехорошее. От Финка веяло смертью, и это веяние спускалось вместе с ними.

Они уже почти дошли до выхода, когда дверь с улицы распахнулась.

В «Серебряный якорь» вошли четверо. Они не были похожи на завсегдатаев. Их движения были слишком синхронными, а кожаные плащи — слишком новыми.

Маховик.

Лили узнала старшего. Скала. Правая рука пахана. Лицо, пересеченное шрамом от лба до подбородка.

Скала обвел взглядом зал. Его глаза — бледные, почти бесцветные — остановились на лестнице. Он увидел Лили и Розу.

Лили не растерялась. Она схватила Розу за локоть и, расталкивая сидящих за ближайшим столом игроков, потащила ее в сторону кухни.

— Пожар! — закричала она дурным голосом. — Горим!

Это был старый, как мир, трюк. В замкнутом пространстве, где все боятся потерять свое добро, крик о пожаре вызывает не панику, а цепкую, животную суету. Игроки начали хватать фишки, прижимать к груди бутылки.

Скала начал пробиваться сквозь толпу. Он был огромен и двигался, как таран.

Лили втолкнула Розу в кухонные двери. Там, среди чанов с кипящей водой для варки самогона, стоял повар с огромным тесаком.

— Полиция! — рявкнула Лили, показывая «маузер». — Ложись!

Повар рухнул на пол, закрывая голову руками.

— Задний двор! — скомандовала Лили.

Они выбили дверь черного хода. Улица встретила их ледяным ветром и темнотой.

— К порту! — выдохнула Роза. — Третий док!

— Финк нас продал, — Лили бежала, пригнувшись, вдоль стен домов. — Скала не просто так зашел. Финк позвонил ему, как только мы ушли. Он решил забрать золото себе и сдать нас Маховику, чтобы отвести подозрения.