ЗРЕЛОСТЬ

– Не могу перестать думать вот о чём: была у родителей в эти выходные, вечером отец о планах на жизнь спрашивал, я сказала, что ещё попутешествуем с тобой, он что-то недоволен был, я подумала, что может я денег стала много тратить, но посчитала, вроде бы нет, все как обычно, даже меньше. Утром родители в гостиной ругались, а я мимо проходила, услышала как отец орал "подружки-пое.ушки". Как ты думаешь, это он о нас с тобой? Неужели о нас? Мы, что, такими выглядим со стороны? Или, может быть, мы не только выглядим, но они и есть?

– Ничего подобного. Странный папа у тебя, если он о нас говорил. Мы же не эскортницы. Мы просто путешествуем, часто с любимыми мужчинами.

– Не часто, а всегда. И всегда с разными.

– Ну и что? Одного разлюбили, другого полюбили.

– Не могу сказать, что я всех этих мужчин люблю. Иногда просто будто уже по привычке: где-то переспали, вроде понравилось, решили продолжить, куда-то съездили, потом ещё куда-нибудь, в процессе ещё с кем-то познакомились, вернулись уже с другими.

– Круто же! Какое разнообразие чувств, ощущений и впечатлений! Мы разве не для этого живём? Один раз живём!

– Какое-то время, наверное, неплохо так пожить. Под таким девизом наша девчачья компания долгое время жила, но время идёт. Мы уже не девчонки. Нормально ли продолжать жить только ради удовольствий? Да и компания развалилась. Ася и Надя вышли замуж. Ася — очаровашка, флиртует абсолютно со всеми, и с официантом, и с миллионером, у нее это органично и естественно, она это любит, с ней любой мужчина себя чувствует стоящим внимания, интересным, с ней весело, она всегда на подъёме, ни разу не видела ее в упадническом настроении, мужчины любят ее за лёгкость и радость, почти все с ней хотели быть, она выбирала из многих, и выбрала, и вроде счастлива в семейной жизни. А у меня никогда не было столько энергии и оптимизма, и флиртовать я редко хочу. Я не способна подпитывать мужчину бесконечно. Надя красавица такая, изящная, тонкая. Она — олицетворение женской красоты и женственности. На нее как на произведение искусства всё смотрят.

– Вот и купил ее ценитель. Он ведь коллекционер? Добавил красивый экземпляр в свою коллекцию.

– И он сам тоже очень красивый. Почему купил? Он её любит.

– Как предмет искусства, а не как женщину. Они оба немного искусственные при этом. Впрочем, хорошо, что нашли друг друга две красивые статуэтки.

– Зачем ты так? У всех разный темперамент. Они друг другу подходят.

– Давай честно: Ася и Надя по необходимости вышли замуж. Таким образом позаботились о будущем. У нас не было и нет такой необходимости. Мы из хороших семей, нам родители дают всё, что им дают мужики.

– Не мы одни из хороших семей. Юля тоже не из бедных. Юлю работать к себе Денис позвал. Над ней все угорали всегда, помнишь же, что она абсолютно всё всегда знает — что-где, что-почём, кто-когда — абсолютно за всеми наблюдает и всё всегда запоминает в деталях. Денис сказал, что ему в компании нужен человек, который знает абсолютно всё. Она некоторое время была его личным ассистентом, а теперь департаментом персонала руководит.

– Дина вообще мало с нами побыла, быстро запартнёрилась с Женей, она ведь классный потомственный юрист, а он потомственный финансист, консалтинговое агентство организовали, дела у них идут отлично. Неудивительно, у них с детства все это на слуху, они просто из теории все знания и контакты перевели на практику.

– Каждая либо сразу с целью тусовалась, либо в процессе ее обнаружила или обрела. А мы?

– Прямо таки каждая? А сладкоежку нашу Нателлу-нутеллу не будем вспоминать?

– Она — исключение.

– Снаркоманилась, сбомжевалась и умерла. Не люблю о ней вспоминать, обидно: таскались с ней, пытались помочь. Свинья грязь найдет: у неё вся семья такая. Потомственная наркоманка. У нее за счёт нас были хорошие возможности, а она ими не воспользовалась. В таком разнообразном кругу общения умудрилась найти именно каких-то конченых отбросов. Подобное притягивает подобное.

– Ты думаешь, это её выбор? У одних гены выбрали создать консалтинговую компанию, у других выбрали наркоту. Думаешь, она по своей воле выбрала снаркоманиться?

– Помнишь, мы еще совсем юными были, нам всем предлагали постоянно, мы всегда отказывались все, а она в какой-то момент согласилась, мы на нее набросились, отговорили, она отказалась, от нас отстранилась, видимо, думала весь вечер, решала, а ночью всё таки решилась. С той ночи все и началось, точнее, с той ночи всё с ней закончилось, хотя и тянулось ещё три года. Все сами выбирют то, какой будет их жизнь: проживут они её достойно или будут обоссанными на улице валяться.

– Я думаю, не всё так просто. Кажется, решает совокупность факторов. Ладно, это уже не важно, не о ней речь. О нас. С нами-то что дальше будет?

– А мы в процессе узнавания себя. Нам тридцать лет ещё.

– Тридцать лет уже. А мы к тридцати только подружки-пое.ушки, и всё.

– Почему это мы подружки-потаскушки? У нас с мужчинами чувства и секс, соответственно, как продолжение любви, а не просто какие-то потрахушки.

– А не много ли у нас любви, дорогая? Что-то мне уже и самой начинает казаться ненормальным такое лювеобилие. Ещё мама почему-то спросила, бывают ли у меня женатые любовники, я ответила, что бывают, а она сказала, что это не делает мне чести ни в каком смысле, и, если я думаю, что они становятся моими любовниками, потому что я такая неотразимая и они не могут устоять, и поэтому изменяют женам, то это большое заблуждение всех молодых женщин, а на самом деле они изменяют женам, потому что они потаскуны, и мы здесь — не причина, мы — следствие. И в свете сказанного, мы, получается, не масштабные роковухи, а мелкие потаскушки.

– Ну и разговор у нас — "потаскушки, потрахушки".

– Какая жизнь, такие и разговоры.

– Перестань! Не извращай действительность. Что-то вы всем своим семейством на путь праведный встали.

– А твои родители тебя как относятся к твоему образу жизни?

– Родителям плевать, и всегда так было. Только для бабушки я была важна, она ведь меня вырастила, родители время от времени появлялись на горизонте. Теперь бабушки нет, и до меня никому дела нет. Родители заняты своей жизнью.

– Мои, как правило, тоже в мою жизнь не лезут, но вот сейчас всполошились почему-то. Наверное, они остепенились. Потянуло к домашнему очагу, хотят большую семью, внуков. Да ещё и потому, что их дочери уже четвертый десяток, а она всё ещё развлекается.

– И что в этом плохого?

– Надоело уже. Бессмысленно это всё, бесперспективно. Всегда было ощущение, что всё само собой сложится, и в какой-то момент я обнаружу, что стала кем-то. Даже не знаю кем, женой, наверное, и матерью. Других сценариев как-то не бывало в голове. Но ведь не складывается само собой. Видимо, нужно самой складывать. Пресловутые цели ставить. Желания загадывать. А я даже не знаю, чего я хочу. И кто я такая я не знаю. Я не знаю, что я умею и чего не умею. Пользу никакую не приношу. Бесполезная жизнь.

– А ты чего хочешь? Замуж?

– Да хоть бы уже и замуж, раз никаких талантов не обнаружилось. Сколько можно веселиться? Пора в тихую гавань.

– Я так не ощущаю. Нам весело. Да, уже сменились почти все лица: кто-то приходит кто-то уходит, у нас появилось много новых знакомых девушек.

– Они просто знакомые, это уже не подруги, это уже не та компания. Они все молодые, моложе нас. Новое поколение развлекающихся выросло.

– А что именно тебе не нравится?

– Раньше это было так естественно: мы были молодые авантюристки. Нас, весёлую компанию из смеси богатой золотой молодежи и амбициозных беднячек, тянуло к приключениям, водоворот жизненных событий нас закручивал и нёс, а мы не только не сопротивлялись, но и были рады, потому что хотелось познакомиться с жизнью, попробовать из чего она состоит. Пустые головы и души были, жадно стремились наполниться. А теперь что? Наверное, теперь нужно понять, чем наполнились, какая была склонность, что выхватывали из этого водоворота. Я хочу остановиться, понять кто я, и использовать это, жить той, кем стала. Или понять, что ничем не напонилась, и начать наполняться сознательно.

– Меня моя жизнь устраивает, она легкая и веселая. У меня было много романов, и будет ещё много,и меня это вдохновляет. Я считаю, что жизнь дана для чувств и удовольствий. Мне в кайф так жить, и давай не будем усложнять.