Чаща

Кравченко Валерия

Чаща

Глава 1

– А ты тоже их видишь?

– Кого?

Девочка посмотрела в пустоту.

– Ну вот же, девушка стоит.

– Ты странная… Я не хочу с тобой дружить.

Девочка смотрит в сторону уходящего, переводит взгляд и тяжело вздыхает.

– Наверное, я вправду странная…

«Нет, милая, ты просто особенная»

Дух исчезает. Голос эхом отражается в голове. Разве это можно назвать особенностью? Разве то что все вокруг тебя боятся, это особенность?

– Витослава!

Она дергается и поворачивается. Матушка зовет, значит пора домой. Со всех ног она бежит на зов. Много взглядов она ловит на себе, а осуждающий шепот так и бьет по голове. За что же они меня ненавидят?

Девочка забегает в дом, пахнет хлебом, деревом и воском. Он небольшой, печка в углу, стол у окна, на полу разноцветные половики. Почти обычный, но, если посмотреть по углам, обнаружится особенность – бесконечное количество икон. Самые разные: маленькие и большие, резные и в простой раме. В красном углу, стоит икона Спасителя, а рядом с ней, Богородица. На небольшом столике стоит свеча, только недавно зажженная, от нее и был запах.

– Загулялась ты сегодня. Садись ужинать.

Женщина в красном платке и рубахе, ставит на стол деревянную посуду, там уже сидит и мужчина, в такой же рубахе.

– Витослава, сколько раз тебе говорить, что б ты возвращалась до захода солнца. Почему матушка должна тебя звать? Уже ведь не маленькая.

Голос басистый, немного хриплый, но звучит ласково и заботливо.

– Папенька, я сегодня такую девочку красивую видела! Она высокая, у нее коса ниже пояса и глаза такие большие! Зеленые!

Витослава рассказывала это все на одном дыхании, она была в восторге от той девушки. Но вот у родителей это радости не вызвало.

– А как ее звали, дочка? – дрожащим голосом спрашивает матушка, садясь на лавку и сжимая в ладони крест нательный.

– Ой, кажется Анья! Говорит, она тоже у нас в деревне живет. Только почему-то ее только я видела, а Настя сказала, что я все вру.

Отец и мать переглянулись и побелели. Опять. Мать почти подскочила с места и побежала к иконе Спасителя. Упав на колени, дом наполнился громким шепотом.

– О святые священномученик Киприан и мученица Иустина! Внемлите смиренному молению нашему…

Отец нахмурился и перевел взгляд на дочь.

– Сколько раз я тебе говорил, не общаться с незнакомцами. Почему не слушаешь? Почему продолжаешь идти на перекор? – он стукает по столу, от чего девочка вздрагивает и вжимается в лавку. – О нас и так дурно говорят, а ты еще продолжаешь нарушать мои приказы. Что ты за непослушная девчонка! А ну иди сюда.

– Нет, нет отец пожалуйста…– девочка спрыгивает с лавки.

– Немедленно подойди сюда. Что я тебе говорил? Я разве не предупреждал, что будет, если ты вновь ослушаешься моих запретов?

В руках мужчины оказывается лозина. Все тело Валери в секунду вздрагивает. Больно. Опять будет больно. Девочка пытается уйти от отца, но он больше и сильнее, она не может ему сопротивляться. Он отец, он главный, его нужно слушать. Взгляд на секунду падает на матушку. Она стоит на коленях, молится и качается. Молитва эхом отражается от стен, она слышала ее не один раз и даже не два. С момента, как она научилась говорить и видеть их, эту молитву она слышала чаще чем свое имя.

– Отец, пожалуйста, не надо! – слезы ручьем льются по щекам, чувствуя, как отец сжимает ее предплечье и почти тащит к лавке, чувствуя, что снова будет больно.

Мужчина садится на лавку, а девочку, почти бросает на пол. Она рефлекторно обнимает себя за плечи и сворачивается в клубок.

Первый удар, второй, третий…

Кажется, это длилось вечность. Завывания матери, звук рассекающегося воздуха, причитания отца. Все это было невыносимо больно. Девочка сидела в углу, спина болела, двигаться было больно, даже вдох давался с трудом. Она уже не плакала, слезы закончились, во рту было сухо, глаза жгло, но самое обидное было, почему родители так с ней обращались, почему они бьют ее? Почему другие дети ее боятся? Почему взрослые крестятся при виде нее? Не было никаких объяснений, было лишь одиночество и вина. Витослава чувствовала вину за все: она винила себя, в том, что она неправильная, что она плохая дочь и что портит жизнь своим родителям, винила себя в том, что родилась.

А все было просто, та девушка, которую она видела, была духом. Анья умерла 3 года назад, утопилась из-за измены любимого. Витослава часто видела тех, кого не видели остальные. Они все выглядели как живые, так же ходили по земле, улыбались, смеялись, только на них не реагировали. Сквозь них могли пройти и тогда они исчезали на время, а люди, что прошли сквозь духа, чувствовали холод и крестились. Больше всего духов было в ночное время и выглядели они в это время иначе. Они уже не были похожи на людей, а больше на голубой дым и вели себя иначе. Ходили под окнами, стояли и не двигались, некоторые даже плакали. Обычные люди думали это волки завывают, даже не догадываясь, что это их близкие, скучают по ним.

Сегодня завывания были громче обычного. Витослава поднимает взгляд на окно. Размытая фигура мужчины подзывает ее. Кряхтя, на цыпочках, она подходит к окну, приоткрывая его.

«Не бойся. Все будет хорошо»

Слова, которые они слышала, только когда матушка утешала ее после наказаний отца. Но именно от этого духа, эти слова звучали мягко, по-доброму. Она немного прищурилась, что б разглядеть образ духа. Длинная борода, морщинистое лицо, тяжело было понять в таком виде, чей он родственник и на кого похож, но угрозы от него Вита не чувствовала.

Девочка залезает на подоконник. Спина ноет, колени болят. Она опирается головой о стекло, пока дух продолжает что-то нашептывать. Но она уже не понимает его речь, день был тяжелый, сил ушло много, нет смысла сопротивляться сну.

Глава 2

Солнечный свет пробивался сквозь шторки. Жизнь в доме бурлила: матушка с утра что-то готовила, пахло яблоками и смородиной. Кажется, это был компот. Отец на заднем дворе рубил дрова, вокруг него бегали белые курочки, где-то чуть подальше стояла коза в компании уток.

Что-то меж кустов малины зашуршало, мужчина насторожился. Выпрямившись, он вытирает пот с лица и втыкает топор в пенек. Прищурившись, он всматривается, что же там шуршит.

– Витослава?

Мужчина подходит ближе и раздвигает кусты. Перед ним возникает картина: Вита жадно срывает малину и засовывает ее в рот, из-за неаккуратности, все ее лицо было перепачкано. Мужчина смеется и достает дочь из колючих кустов.

– Матушка ведь сказала дождаться завтрака. Почему не слушаешься?

Эта фраза уже стала для девочки признаком опасности, спина начинает ныть, а на глазах накатываются слезы. Обычно после этой фразы отец наказывает ее, снова будет больно?

Мужчина не замечает реакции дочери, т.к. достав ее из кустов, идет обратно к топору и бревнам.

– Сегодня погода хорошая, пойду на охоту, сосед давно звал. Собери мне с собой еды, Марфа.

Марфа… Такое красивое имя, да и владелица его не менее красивая. Длинная русая коса, мягкая фигура, на голове красный платок. Мама.

Витослава подбегает к матери и хватается за подол ее рубахи, пряча свое измазанное лицо и раскрасневшиеся глаза.

– Витослава, ты что, опять малину обдирала? Вот негодница.

Пусть женщина и сказала это, ругая девочку, но ее рука мягко ложится на волосы, заботливо поглаживая. В отличие от отца, Марфа никогда не поднимала руку на дочь, но к сожалению и не противостояла его действиям. Она была ужасно набожной, но одновременно с этим и суеверной. Заяц перебежал дорогу- жди смерти или неудачи, икота — значит черт внутри сидит, в общем, верила она только в плохие суеверия, а вот если случалось что-то хорошее, значит Бог помог, уберег.

Появление Витославы в ее жизни, это дар Бога, а ее связь с умершими- игры нечистого. Женщиной она была конечно противоречивой, но хозяйка из нее была прекрасная, она умела все, что полагалось уметь женщине.

– Пошли завтракать, Ярослав.

Отец. Ярослав был сильным мужчиной, в Бога он тоже верил, но по сравнению с женой- меньше. Он как раз больше верил в нечисть. Почитал традиции: угостить Лешего, оставить баннику веник и чистую воду. Но верить, что его дочь родилась с частью всей этой нечисти, не хотел. Он надеялся, что своими действиями сможет выбить из нее нечисть. А главное, Ярослав не понимал, почему он всю жизнь, почитал и уважал нечистых, а она полностью вклинилась в его жизнь, стала неотъемлемой, его частью. Его пугала тьма, он уважал ее из страха, но никогда не думал, что начнет бояться собственной дочери.

***

Витослава стояла у ворот, смотря отцу в спину. Взгляд резко переместился на лес. Вход в лес в одиночку был строго настрого запрещен, особенно маленьким детям. Но с каждым днем, с каждым взглядом на лес, Виту тянуло все сильнее. Она не понимала, что это, но ей ужасно хотелось там побывать. Отец всегда отказывал, мол «Девочкам в лесу не место». Но тянуть ее меньше не стало, после отказа.

– И что, прям в лесу был?

– Ага, даже Лешего видел, он мне вообще-то и помог выйти.

– Ва-у-у-у! Вот это ты классный, Митя!

Вита оборачивается на группу мальчишек. Митя был тем еще сказочником, то он медведя голыми руками поймал, то с русалками разговаривал. В общем, врал обо всем, чем только мог. Так и сейчас, Леший вывел? Леший никогда в жизни не появится перед людьми, скорее заставит их плутать за неуважение.

Девочка подходит к калитке, что б еще послушать его истории, ведь для Виты, это казалось правдой.

Может, если я увижусь с Лешим, он мне расскажет, что со мной не так?

А Митя продолжал:

– Да, я прям русалку за руку держал. Она мне песню спела и еще клюквы дала. Маменька из нее пирог испекла. А потом Леший показал, где грибы и я в-о-о-о-т столько грибов нашел, еле до дома дотащил. – Митя характерно развел руками, описывая кучу грибов, которая была выше его самого.

– Да врешь ты все! – восклицает один из мальчишек, явно младше самого Мити. – Бабушка говорила, что русалки в воду утаскивают! А Леший непослушных детей, в дерево превращает!

Митя лишь довольно хмыкнул, такая реакция ему нравилась, не только ведь в славе купаться. Вита переводит взгляд с мальчика, на героя сказок, интересно ведь, кто сейчас прав! Но Вита надеялась, что прав Митя, как же ей хотелось поболтать с Лешим!

– Ну пошли тогда в лес! Или боишься?

Мальчишка нарочно провоцировал остальных, он знал, в лес всем строго настрого запрещено. С самого младенчества матери поют колыбельные о страшных существах в лесу и о том, что не следует туда соваться, пока не пройдешь обряд «волков».

Толпа мальчишек на пару секунд притихла, раздумывая, какой итог лучше– струсить и поверить Мите на слово или рискнуть и пойти в лес.

– Хорошо. Идем в лес. — решительно говорит не верящий мальчик, а остальные подхватывают эту идею.

Тут уже нервничать начинает Митя, но, старается этого не показывать. Глаза Виты загорелись, забыв, что ее совершенно не любят в селе, она распахивает калитку, несясь к мальчишкам.

– И я! Возьмите и меня с собой! Я тоже в лес хочу!

При одном виде девочки, мальчики замирают. Митя первый нарушает тишину своим смехом.

– Тебя? Чертово дитя? Да еще и девчонку!? Не неси чушь и иди домой. – мальчик делает шаг к Вите и отвешивает ей щелбан, Вита аж отшатывается, держась за лоб. Остальные мальчишки поддерживают смех Мити и просто разворачиваются, оставляя Виту стоять и потирать раскрасневшийся лоб.

– А я все равно пойду!

Витослава быстро забегает в дом, пару раз цепляется платьем о лавку, но не обращает на это внимания, не зная, что это может быть предостережение. Оглянувшись и поняв, что матушка скорее всего на улице козу доит, а отец уже ушел, она хватает со стола булку и вновь выбегает за ворота.