Жаль, но нам не по пути

Дома Олег сидел на кухне и что-то читал в телефоне. Перед ним стояла чашка с остывшим чаем - значит, ждал меня какое-то время. Я замерла в дверях, разглядывая его лицо: морщинки у глаз, седина на висках, знакомый до последней чёрточки профиль.

Двадцать два года вместе. Целая жизнь.

- Олег, - голос прозвучал тише, чем я планировала. - Нам надо поговорить.

Он отложил телефон и поднял на меня глаза. И я нахмурилась - во взгляде Хомутова было нечто новое, чего я там ещё не видела. Так смотрят люди, которые приняли решение и больше не мучаются сомнениями.

- Да, Ань. Нам надо поговорить, - он выпрямился на стуле. - Я сам хотел начать этот разговор. Давно собирался, но всё не решался. А сегодня понял: тянуть больше некуда.

Я всё ещё стояла в дверях, сжимая ремень сумки, в которой лежало заключение врача. Но доставать бумагу не торопилась - что-то в тоне Олена заставило меня замереть.

- Слушаю, - сказала в ответ, не двинувшись с места.

Олег глубоко вздохнул, как будто собирался на старт, зная, что дальше будет непросто, но отступать нельзя. .

- У меня есть женщина, - произнёс он ровно, глядя мне прямо в глаза. - Её зовут Варя. Она балерина, ей девятнадцать.

Меня как будто ударили наотмашь, а сознание раздвоилось. Была та Аня, которая сейчас смотрела на мужа и не верила своим ушам, а рядом с ней буквально кричала от ужаса, поняв всё, что едва было произнесено, совсем другая я…

Слова застряли где-то в горле, превратились в плотный ком, который не давал ни вдохнуть, ни выдохнуть. А Олег продолжал - и в его голосе появилось то самое довольство, которого он даже не пытался скрыть:

- Я знаю, это звучит… неожиданно. Но я должен быть честным с тобой. Варя - удивительная. Она лёгкая, понимаешь? Рядом с ней я чувствую себя молодым. Она смотрит на меня не как на старого мужа, с которым всё давно решено и поделено, а как на мужчину. Она восхищается мной. Ей интересно то, что я говорю. Ей интересен я - понимаешь разницу?

Нет, я не понимала… Разницу с кем? Со мной? Значит, он противопоставлял эту малолетку мне, своей жене, и находил, что она как бы надо мной? Что эта Варя, прости, Господи, восхищена им, в отличие от его супруги, рядом с которой он чувствует себя старым?

- Шиммер… - проговорила я едва слышно, хотя это, вроде как, уже совсем не имело отношения ни к чему. - Это была она.

- Да, - Олег кивнул, и на его лице мелькнуло нечто, похожее на гордость. - Варя - девочка с характером. Она устала прятаться, как выяснилось. И когда я спросил у неё о блёстках, она сказала: «Ты не мог решиться сам, я показала, что я есть». Я сначала злился на неё, честно. А потом понял: она права. Сколько можно врать? Мы взрослые люди. Ты заслуживаешь правды.

- Заслуживаю, - повторила я, будто была его эхом.

- Да. Заслуживаешь правды. Ань, я благодарен тебе за годы вместе, за дочь, за дом. Ты была хорошей женой. Правда, была. Но… - он сделал паузу, подбирая слова, - дальше нам не по пути.

Он смотрел на меня - спокойно, почти сочувственно. И в этом взгляде не было ни капли вины. Только облегчение человека, который сбросил с плеч тяжёлый груз и теперь ждал, что оставшуюся часть пути он проделает налегке.

Итак, беременность, двенадцать недель.

Наш ребёнок.

Слова, которые я репетировала всю дорогу. Они теперь жгли меня изнутри, но я не произнесла ни одного. Просто стояла и смотрела на мужа, который только что с лёгкостью перечеркнул двадцать два года нашей жизни ради девятнадцатилетней девочки. Она хотела выйти из тени и сделала это. Можно было ей поаплодировать.

А ещё до меня с ужасающим осознанием дошла мысль… Тот самый чёртов гель.

- Она ведь бывала здесь, да? - прохрипела я. - И это не ты бегал по магазинам в поисках первого попавшегося геля для душа, а она сама притащила его в наш дом? Я права? Как ещё одну метку, будто она самка, зашедшая на чужую территорию?

Я стала закипать, особенно от того выражения, которое появилось на лице мужа. Он поморщился, словно ему все эти вопросы были крайне неприятны. Затем сказал спокойно:

- Это было один раз и больше не повторится. Нет смысла водить сюда Варю, потому что я переезжаю к ней.

Он поднялся из-за стола, подошёл ко мне и на секунду замер, будто хотел что-то присовокупить к сказанному или сделать. Однако ни слова не сорвалось с его уст - он просто прошёл мимо и направился в спальню, собирать вещи.

А я осталась стоять на пороге кухни, не зная, что сказать, да и надо ли это делать в принципе.

Варя, девятнадцать лет… продуманная маленькая сучка, которая забрала моего мужа.

И она только что сделала ещё один свой ход.

Он оказался победным.

***

Олег Хомутов чувствовал себя так, словно скинул лет двадцать. Нет, даже двадцать пять - весь тот груз, который незаметно нарастал год за годом, оседал на плечах привычкой, долгом, размеренным бытом. Всё это осталось там, в квартире на Лермонтовском, вместе с Анной, которая была ему хорошей женой, но всё же теперь превратилась в то, что Хомутов мог бы назвать словом «опыт».