Королевство Тишины

— Когда? — спросила я.

— Сегодня ночью. Не бери свечу. И надень что-нибудь тёплое.

— Куда мы идём?

Тарен всё-таки улыбнулся, коротко и невесело.

— В Западное крыло. То самое, откуда не возвращаются. Хотя, если честно, это преувеличение. Некоторые возвращаются. Просто не в том виде, в каком уходили.

Мы вышли за час до полуночи.

Дом Тишины ночью был страшнее, чем днём. Днём его глушила тишина, ночью она становилась почти осязаемой, как вата в ушах. Мы шли вдоль стен, и мне казалось, что даже наши тени двигаются без звука. Тарен вёл меня по лестницам, которых я не замечала раньше, через боковые переходы, мимо дверей с одинаковыми серыми ручками.

Один раз мы замерли в нише, пропуская обход. Двое серых плащей прошли мимо, глядя перед собой пустыми глазами, и ни один не повернул головы. Тарен выдохнул только тогда, когда их шаги, вернее, их отсутствие шагов, растворились вдали.

— Они не видят, — прошептал он. — В тишине всё живое слепнет. Если стоять неподвижно и не чувствовать, ты почти невидим.

— А ты не чувствуешь?

— Я стараюсь чувствовать очень тихо.

Западное крыло начиналось с массивной двери, обитой железом. Тарен положил ладонь на замок, и металл под его рукой медленно покраснел, потом побелел. Замок щёлкнул, расплавившись изнутри.

— Не смотри так, — сказал он. — Я не взломщик. Просто у меня тёплые руки.

За дверью оказалась винтовая лестница, ведущая вниз. Каждый её виток уводил нас глубже в чёрную, пахнущую камнем глубину. Я шла следом и считала ступени: пятьдесят, шестьдесят, семьдесят. Иней на моих руках подрагивал, но не разрастался. Я заметила это и удивилась. Здесь, в Западном крыле, тишина была другой. Не плотной и давящей, как рядом с Кайреном. Здесь она была пустой, выжженной, как поле после пожара.

На сто двадцатой ступени лестница кончилась.

Комната была круглой и очень старой. Стены из тёмного камня, на потолке трещины, в полу мелкие круглые отверстия, из которых тянуло теплом. А посередине, на каменном постаменте, стояла чаша. Не такая, как в Зале Покоя. Широкая, чёрная, с острыми краями. В ней тлели угли.

Не огонь. Угли. Багровые, живые, дышащие.

— Это Очаг, — тихо сказал Тарен. — Его построили до Дома. До Стражей. До того, как Корона начала забирать «неспокойных».

— Откуда ты о нём знаешь?

— Потому что здесь я прячу своё. — Он подошёл к чаше и протянул к ней руки. Угли вспыхнули ярче, и по его лицу заплясали рыжие тени. — Четыре года я каждую ночь прихожу сюда и сливаю всё, что не могу отдать Кайрену. Каждый смех, каждую злость. Каждый раз, когда мне хочется кого-нибудь ударить или обнять.

Он говорил это почти шутливо, но голос его дрожал.

— Если я не буду этого делать, — добавил он, — Дом заберёт и это. А я ещё не готов потерять всё.

— Значит, Кайрен не лжёт. Он действительно забирает…

— Он забирает то, что мы отдаём. Но у этой тишины есть другая сторона, Ниара. Ты никогда не задумывалась, куда оно девается? Всё, что он впитал за двадцать лет?

Я задумалась. И от этой мысли мне стало холодно, по-настоящему, до костей.

— Оно не исчезает, — медленно сказала я. — Оно накапливается.

— Именно. — Тарен кивнул. — И однажды он не выдержит.

— Давай письмо, — сказал он, снова становясь деловитым. — То, настоящее, которое ты хочешь написать сестре.

Я достала из кармана клочок бумаги и огрызок угля, подаренный Тареном ещё в коридоре. Написала всего три строки. Мирин, я жива. Я ищу тебя. Дай знак, если ты слышишь.

Он взял бумагу и поднёс её к углям.

— Огонь не просто сжигает, — объяснил он. — Он переносит. Если у двоих людей родственный Отзвук, а у вас с сестрой он родственный, иначе вас бы обеих не занесли в списки Жребия, то дым найдёт того, кому предназначен. Это старый способ. Его почти забыли.

Бумага вспыхнула, не сгорев, а превратившись в тонкую серебристую нить дыма. Нить поднялась к потолку, дрогнула, словно прислушиваясь, и потянулась вверх, туда, где в трещинах камня уже виднелся слабый свет звёзд. Потом исчезла.

— Теперь ждём, — сказал Тарен.

Мы ждали, наверное, минут пять. Я сидела на ступеньке, обхватив колени руками, и слушала, как потрескивают угли. Это был единственный живой звук за много дней, и я поймала себя на том, что не хочу, чтобы он прекращался.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За то, что не заставил меня просить дважды.

Он усмехнулся. Мёдовые глаза тепло блеснули в свете углей.

— Ты первая за четыре года, кто спросил меня, почему я улыбаюсь. Не «как ты смеешь», не «замолчи». Просто «почему». Считай, что мы квиты.

И тут что-то мягко ударилось о мою ладонь.

Я опустила глаза. На ладони лежал цветок. Маленький, голубой, с шестью тонкими лепестками, такой же, как тот, что расцвёл на фонаре в день Жребия. Он был тёплым и живым, и от него пахло мятой и весенним дождём. Так пахла Мирин, когда возвращалась с поля.

— Она жива, — выдохнула я. И почувствовала, как по щекам катятся слёзы, а иней на руках тает, обращаясь в капли.

— Подожди, — сказал Тарен. — Смотри на него.

Цветок дрогнул. Его лепестки медленно повернулись, все шесть, как стрелки компаса, в одну сторону. Не на юг, откуда мы пришли. Не наверх. А на запад и вниз, прямо в каменную стену за Очагом.

Мы молча смотрели на него.

— Нии, — медленно, очень тихо произнёс Тарен. — Она не дома. Она не в Эльдоре.

— Тогда где?

Цветок поднялся из моей ладони и поплыл по воздуху, указывая на стену. А затем, в тот же миг, в самой каменной толще, за слоем кладки, что-то глухо, отчётливо стукнуло. Раз. Другой.

Кто-то стучал изнутри.

— Отойдите от неё.

Голос прозвучал позади нас. Негромко, ровно, без единой эмоции. Но воздух в комнате мгновенно изменился. Угли в Очаге вздрогнули и потускнели. Цветок упал мне на ладонь, лепестки сомкнулись. Звуки исчезли, как будто кто-то накрыл мир подушкой.

Кайрен Ольхейм стоял на нижней ступени лестницы. Тёмный плащ, бледное лицо, серые глаза. И абсолютная, чудовищная, всепоглощающая тишина вокруг него.

Тарен встал между нами раньше, чем я успела вдохнуть. Угли в чаше полыхнули, взметнув языки пламени до потолка.

— Ты опоздал, Страж, — сказал он, и в голосе его не было ни капли привычной лёгкости. — Она уже знает.

— Она знает слишком мало, чтобы это что-то значило. — Кайрен сделал шаг вперёд. — Отойдите, Вейлор.

— Нет.

— Вы нарушили порядок Дома. Вы вскрыли Очаг. Вы вовлекли в это новую ученицу.

— Я не вовлекал. Она сама пришла. — Пламя за спиной Тарена поднялось выше. — И, кстати, о нарушении порядка. Расскажи ей, где её сестра.