Вертер

— И что?

— Обычно сообщения от «никого» вы закрываете быстрее.

Татьяна посмотрела на него.

— Иногда нужно просто помолчать.

— Понял.

Вертер снова отвернулся к окну. Татьяна открыла переписку. Несколько лет тишины. Старые сообщения давно были удалены, но она и без них помнила всё. Как ждала и оправдывала, как верила обещаниям и потом убеждала себя, что это была не любовь, а ошибка. Она начала печатать: «Неожиданно».

Стрела.Написала:

«Бывает».

Снова стерла. Потом просто отправила:

«И что вспомнил?»

Ответ пришел почти сразу.

«Тебя. Нас. Иногда думаю, что тогда всё испортил».

Татьяна почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Она давно не верила в такие красивые объяснения. Скорее, это была старая дверь, которую она считала запертой.

— Вы улыбнулись, — сказал Вертер.

— Я не улыбнулась.

— Уголки губ поднялись на четыре миллиметра.

— Ты ещё линейку достань.

— Она мне не требуется.

Татьяна снова посмотрела на экран.

«Может, увидимся сегодня?»

Она замерла. Потом поднялась с дивана.

— Вертер.

— Да?

— Который час?

— Девятнадцать сорок две.

— Нормально.

Она пошла в спальню.

— Для чего нормально? — спросил он вслед.

— Для встречи.

Через несколько минут Татьяна вернулась в синем платье. Остановилась посреди комнаты.

— Ну?

Вертер внимательно посмотрел на неё.

— Что именно вы хотите узнать?

— Как мне платье?

— Вам идёт.

— Правда?

— Да.

Татьяна повернулась к зеркалу.

— Нет. Оно меня полнит.

— Изменение вашей массы в зависимости от одежды невозможно.

Она резко повернулась.

— Я знаю, Вертер. Речь не об этом.

Она ушла в спальню Через минуту появилась в чёрном платье.

— А это?

— Вам тоже идёт.

— Слишком строгое.

Снова исчезла. Вышла в светлом, потом зелёном, потом брюки и блузка, потом опять светлое платье. Татьяна снова посмотрела в зеркало и недовольно одёрнула ткань на животе.

— Нет. Всё не то.

— Вы примерили пять вариантов.

— И ни одного нормального.

— Это неверно.

— Что именно?

— Все пять комплектов соответствуют вашему размеру и хорошо на вас сидят.

— Я не спрашиваю, соответствуют ли они размеру. Я спрашиваю, как я выгляжу.

— Хорошо.

— Просто хорошо?

Вертер на секунду замолчал.

— Вы хотите, чтобы платье понравилось вам или ему?

Татьяна медленно повернулась.

— В каком смысле?

— За последние двадцать три минуты вы ни разу не спросили, нравится ли платье вам.

Вы спрашивали только, как вы выглядите для человека, который ещё не сообщил, куда вы поедете.

В комнате стало тихо.

— Иногда ты говоришь очень неприятные вещи.

— Они неверны?

Татьяна отвела взгляд.

— Нет.

Вертер посмотрел на синее платье.

— На ваших фотографиях за последние пять лет именно в нём вы улыбались чаще всего.

Она снова посмотрела на него.

— Ты анализировал мои фотографии?

— Да.

— Значит, это счастливое платье?

— У меня нет данных о существовании счастливых платьев.

Он сделал короткую паузу.

— Но у меня есть данные о счастливой вас.

Татьяна ничего не ответила. Только снова посмотрела в зеркало. Потом поправила волосы.

— Останусь в синем.

— Это решение принято вами?

— Да.

— Тогда оно правильное.

Она вернулась в спальню и начала краситься. Телефон лежал рядом. Экран оставался тёмным. Татьяна провела кисточкой по ресницам. Проверила телефон. Ничего. Нанесла помаду. Снова посмотрела. Тишина. Вертер стоял в дверях.

— Вы открыли переписку девять раз за семь минут.

— Я жду адрес.

— Он не сообщил место встречи?

— Сообщит.

— Почему он предложил встречу, не определив место?

— Потому что люди не составляют техническое задание на свидание.

— Это увеличивает вероятность срыва договорённости.

Татьяна раздраженно закрыла косметичку.

— Не надо всё считать.

— Я не считаю всё.

— Ты считаешь вообще всё.

— Это часть моей работы.

Телефон завибрировал. Татьяна сразу схватила его.

«Ты изменилась?»

Она нахмурилась. Написала:

«А ты?»

Ответ пришёл через минуту.

«Думаю, да. Я многое понял».

Татьяна села на край кровати. Вертер по-прежнему стоял у двери.

— Он изменился, — сказала она.

— Что именно изменилось?

— Не знаю.

Он многое понял.

— Что именно?

— Вертер, люди не всегда объясняют всё сразу.

— Тогда пока у нас есть только его утверждение.

— Ты его не знаешь.

— Это правда.

— И меня тогда не знал.

— Это тоже правда.

— Поэтому не надо делать выводы.

— Я не делаю выводы.

Я задаю вопросы.

Татьяна встала.

— Иногда человеку нужно дать второй шанс.

Вертер посмотрел на неё.

— Это будет второй шанс?

Она замерла.

— Что ты хочешь сказать?

— Вы говорили, что уже возвращались к этим отношениям.

— Это другое.

— Чем?

— Тем, что теперь прошло много времени.

— Прошедшее время само по себе меняет человека?

— Всё, хватит.

Татьяна вышла в гостиную. Положила телефон на стол. Через минуту снова взяла его.

— Вызвать такси? — спросил Вертер.

— Пока нет.

Он должен прислать адрес. Прошло двадцать минут. Татьяна сидела на диване, стараясь не смотреть на телефон. Потом встала, подошла к окну, вернулась. Поправила платье.

Проверила макияж. Снова посмотрела на экран.

— Он мог быть занят, — сказала она.

Вертер не ответил.

— Или выбирает место.

Молчание.

— Может, звонит кому-то.

Вертер посмотрел на неё.

— Зачем?

— Не знаю.

Это просто предположение. Прошло ещё двадцать минут. Телефон молчал.Татьяна сняла туфли. Потом снова надела.

— Вызвать такси? — повторил Вертер.

— Нет. Сначала адрес.

Через час пришло сообщение. Татьяна схватила телефон так быстро, что едва не уронила его.

«Прости, сегодня не получится. Давай как-нибудь позже».

Она долго смотрела на экран. Потом медленно положила телефон на стол. Вертер подошёл ближе.

— Нужно отменить вызов такси?

— Я его не вызывала.

— Верно.

Татьяна встала.

— И не смотри на меня так.

— Как?

— Как будто ты всё знал.

— Я не знал.

— Но говорил.

— Я предполагал.

— Конечно.

Ты же всё предполагаешь. Всё считаешь. Всё анализируешь. Вертер молчал.

— Тебе легко, — продолжила она. — Ты ничего не чувствуешь. Тебе никогда не было страшно. Ты никогда никого не ждал. Никогда не надеялся.

Она чувствовала, что говорит уже слишком громко, но остановиться не могла.

— Ты машина, Вертер. Ты не знаешь, как бывает больно.

Он стоял неподвижно.

— Это правда, — сказал он.

Татьяна отвернулась. Его спокойствие почему-то разозлило её ещё сильнее.

— Конечно, правда.

У тебя всё просто. Человек написал, человек отменил. Событие завершено. Можно внести в статистику.

— Я не собирался вносить это в статистику.

— Тогда просто оставь меня одну.

Вертер несколько секунд смотрел на неё.

— Хорошо.

Он повернулся и вышел из комнаты.

Татьяна осталась стоять посреди гостиной. В синем платье. В туфлях. С аккуратно уложенными волосами. С помадой, которую выбирала почти десять минут. Она снова взяла телефон. Открыла переписку. Начала писать:

«Ничего страшного».

Остановилась. Стерла. Потом написала:

«Хорошо».

И это тоже стерла. Экран погас. Татьяна села на диван. Комната казалась непривычно пустой. Она посмотрела в сторону коридора. Вертер не возвращался.И вдруг поняла, что мужчина снова сделал ей больно. Но ударила она того, кто был рядом.

Глава 7

Татьяна почти не спала. Телефон лежал рядом с подушкой. Каждый раз, просыпаясь, она первым делом брала его в руки. Новых сообщений не было. Она открывала переписку. Закрывала. Через несколько минут снова открывала. Как будто между строк мог внезапно появиться другой смысл. В семь утра она окончательно сдалась. Села на кровати. Провела ладонями по лицу. Посмотрела в окно. Море было спокойным. Буря бушевала внутри. Из кухни доносился запах кофе. Она медленно вошла. Вертер уже поставил чашку на стол.

— Доброе утро.

— Доброе...

— Вы спали два часа сорок три минуты.

— Не начинай.

— Хорошо.

Он поставил перед ней тарелку с завтраком.Татьяна молча сделала глоток кофе. Он был таким же, как всегда. Именно это почему-то раздражало больше всего. Как будто мир не имел права оставаться прежним.

— Новых сообщений нет, — спокойно сказал Вертер.

Татьяна резко подняла голову.

— Ты что, следишь за моим телефоном?

— Нет.

Каждые семь минут вы сами включаете экран.

— Не считай, сколько раз я смотрю в телефон.

— Хорошо.

Наступила тишина. Вертер убирал со стола. Татьяна снова открыла переписку. То же сообщение. То же последнее слово.

«Позже».

Она смотрела на него почти минуту. Потом тихо сказала:

— Может, у него действительно что-то случилось...

Вертер не ответил. Она повторила громче:

— Такое ведь бывает?

— Бывает.

Татьяна облегчённо выдохнула. Но Вертер продолжил:

— Также бывает, что человек не хочет говорить правду.

Она поставила чашку.

— Ты опять за своё.

— Я отвечаю на ваш вопрос.

— Нет.

Ты опять всё превращаешь в цифры и вероятности.

— Вероятность того, что причина отмены встречи не совпадает с сообщением, достаточно высока.

— Перестань!

Её голос прозвучал неожиданно резко. Вертер замолчал.Татьяна встала из-за стола.

— Ты ничего не понимаешь!

— Помогите мне понять.

— Не могу! Потому что это невозможно объяснить!

Она начала ходить по кухне.

— Люди ошибаются. Боятся. Путаются. Иногда сами не знают, чего хотят.

Вертер внимательно слушал.

— Согласен.

— Нет, не согласен! Если бы был согласен, ты бы не говорил так спокойно!

Она резко повернулась к нему.

— Ты никогда никого не любил. Никогда не ждал сообщения. Никогда не смотрел каждые пять минут в телефон. Никогда не надеялся. Никогда не боялся услышать тишину.

Он спокойно ответил:

— Это правда.

Татьяна на секунду остановилась.

— Тогда не говори так, будто понимаешь меня.

— Я не понимаю ваших чувств полностью. Но понимаю последовательность событий.

— Опять! Последовательность! Алгоритмы! Статистика!

Она ударила ладонью по столу.

— Жизнь вообще не так работает! Иногда человек исчезает. Потом возвращается. Иногда люди начинают всё сначала. Иногда любовь побеждает! Вертер молчал несколько секунд.

— Такое действительно бывает.

Татьяна облегчённо кивнула Но он продолжил:

— Однако этот человек уже однажды причинил вам боль. И сейчас происходит то же самое.

— Нет!

— Чем отличается?

— Всем! Прошло много лет!

— Что изменилось?

— Люди меняются!

— Откуда вы знаете, что изменился именно он?

Татьяна не ответила.

— Он сообщил вам, что изменилось?

— Нет.

— Тогда...

— Замолчи!

Она сама испугалась собственного крика. Но остановиться уже не могла.

— Да что ты вообще знаешь о людях?! Ты всё время говоришь так, будто знаешь ответы! А жизнь не математика! Не таблица! Не программа! Ты...

Она замолчала. Потом тихо, почти сквозь зубы, произнесла:

— Ты просто машина.

Повисла тишина. Вертер не отвёл взгляд. Не попытался оправдаться. Не стал спорить. Только спросил:

— Поэтому мои слова для вас ничего не значат?

— Да! Нет… Я не это...

Она запуталась. Но злость оказалась сильнее.

— Ты включаешься кнопкой. Выключаешься кнопкой. У тебя нет сердца. Нет души. Ты не знаешь, как это — когда больно.

Вертер долго молчал. Потом очень тихо сказал:

— Вероятно, вы правы. Я действительно не знаю, что такое сердечная боль. Поэтому пытаюсь понять её по вашим поступкам.

Он сделал небольшую паузу.

— Но мне всё равно трудно понять… Почему человек, который любит вас, снова делает вам больно. И почему человек, которому больно, причиняет боль тому, кто рядом.

Татьяна почувствовала, как внутри всё оборвалось. Но признать это сейчас она не могла.

— Не надо делать из себя психолога.

— Я не психолог.

— Вот именно.

Она схватила сумку.

— Куда вы идёте?

— Туда, где никто не будет меня анализировать.

Дверь громко хлопнула.

Она долго шла вдоль моря. Не замечая ни солнца, ни людей. Телефон всё время был в руке. Она снова открывала переписку. Закрывала. Открывала. Пыталась придумать объяснение.

«Может, работа.» «Может, что случилось.» «Может, правда не смог.»

Но каждое новое оправдание звучало слабее предыдущего. Она села на пустую скамейку. Перед ней шумело море. И вдруг вспомнила не его. Первого мужа. Который обещал измениться. Второго. Который тоже обещал. Всех мужчин, которым она давала ещё один шанс. И каждый раз говорила себе одну и ту же фразу:

«Ну ничего... Сейчас всё будет по-другому.»

Она закрыла лицо руками. Впервые за долгое время ей стало жалко не отношения. Себя.

Дом встретил её тишиной. Было уже темно. Татьяна тихо открыла дверь. Вертер сидел в гостиной. Как будто всё это время никуда не уходил. Он поднялся.

— Добрый вечер.

Она молча сняла обувь.

— Вы сегодня ничего не ели. Я приготовил ужин. На кухне.

Не прозвучало «я предупреждал». Никакого торжества собственной правоты. Только забота. Татьяна почувствовала, как к горлу подступил ком. Она посмотрела на Вертера. Хотела сказать: «Прости.» Но слова так и не появились. Она только тихо кивнула. И впервые за много лет поняла одну простую вещь, больнее всего мы раним тех, кто не сделал нам ничего плохого.

Глава 8

Ночь перелистнула страничку вчерашнего дня. Несколько секунд лежала с закрытыми глазами, пытаясь понять, что изменилось. Тихий звон чашки. Шум воды. Открывающуюся дверцу холодильника. Всё было как обычно, и в то же время ни так. Она встала и вышла из спальни. Вертер стоял у стола. Кофе и завтрак стояли на столе.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе.

Татьяна села. Подождала. Обычно после этого он сообщал, сколько она спала. Спрашивал, как она себя чувствует. Комментировал её лицо. Иногда слишком подробно. Сегодня он молчал. Она сделала глоток кофе.

— И всё?

Вертер посмотрел на неё.

— Что именно?

— Ничего.

Она снова отпила. Кофе был именно таким, как она любила, температура правильная, количество молока правильное. Даже чашка та самая. Но почему-то вкус казался другим.

— Ты не спросишь, как я спала?

— Если вы хотите сообщить, я готов выслушать.

Татьяна посмотрела на него внимательнее.

— Я спала плохо.

— Понял.

И всё. Никакого: «Вы просыпались три раза», «Вам нужно отдохнуть», «Сегодня лучше не перегружать себя». Татьяна отложила вилку.

— А ты не хочешь сказать, сколько именно я спала?

— Нет необходимости.

— Почему?

— Вы просили не анализировать вас без запроса.

Она замолчала.

— Я просила?

— Вчера вы сообщили, что мои наблюдения вызывают у вас раздражение. Я скорректировал стиль общения.

— Скорректировал...

— Да.

— Очень заметно.

Вертер ничего не ответил. Он взял пустую упаковку и выбросил её в мусор. Потом вытер стол. Аккуратно. Беззвучно. Татьяна наблюдала за ним.

— Какая сегодня погода?

— Двадцать девять градусов. Без осадков.

Она ждала продолжения. Его не было.

— И море?

— Спокойное.

— Купаться можно?

— Да.

— Всё?

— Ваш вопрос содержал три параметра. Я ответил на все.

Татьяна усмехнулась.

— Удобно.

— Рад, что информация была полезной.

Теперь её уже начинало раздражать именно это спокойствие. Слишком ровное. Слишком правильное. Слишком далёкое.

— Что будем делать сегодня?

— Ожидаю ваших распоряжений.

Она подняла голову.

— Моих распоряжений?

— Да.

— А своих предложений у тебя больше нет?

— Я могу предложить несколько вариантов, если вы попросите.

Татьяна встала из-за стола.

— А сам не можешь?

— Могу. Но вероятность того, что предложение будет воспринято как вмешательство, существует.

Она медленно подошла к окну. За стеклом блестело море. Утро было прекрасным. И почему-то совершенно пустым.

— Вертер...

— Да?

— Ты изменился.

— Да.

Ответ прозвучал сразу. Без попытки отрицать. Без удивления. Татьяна повернулась к нему.

— И тебя это устраивает?

— Вопрос сформулирован неточно.

— Тогда отвечай как можешь.

— Я адаптировался к новым условиям общения.

— То есть тебя это устраивает.

— Я не использую категорию «устраивает» применительно к собственному состоянию.

— Конечно. Как я могла забыть.

Она прошла в гостиную. Села на диван. Вертер остался стоять у кухни. Раньше он бы подошёл. Спросил, хочет ли она чай. Включил бы музыку. Предложил открыть окно. Сегодня он ждал. Она включила телевизор. Через минуту выключила. Взяла телефон. Положила обратно.

— Вертер.

— Да?

— Сядь.

Он подошёл и сел в кресло напротив. Не рядом. Не на край дивана, как делал раньше. И от этого расстояния между ними стало ещё больше.

— Ты обиделся?

— Нет.

— Точно?

— Я не умею обижаться.

— Тогда почему ты ведёшь себя так, будто я тебе чужая?

— Вы не чужая.

— Не похоже.

Вертер молчал.

— Раньше ты всё время говорил. Комментировал. Задавал вопросы. Иногда бесил меня. Но хотя бы был рядом.

— Я и сейчас рядом.

— Нет.

Ты находишься в комнате. Это не одно и то же. Он посмотрел на неё.

— Объясните разницу.

Татьяна открыла рот. И не сразу нашла слова.

— Когда человек рядом.. Он чувствует, когда тебе плохо. Пытается что-то сделать. Даже если его не просили.

— Вчера мои попытки были восприняты как давление.

— Потому что я была злая.

— Я это зафиксировал.

— Не всё нужно фиксировать!

Иногда люди говорят то, чего не думают.

— Как определить, какие слова не соответствуют их мнению?

Она раздражённо вздохнула.

— По ситуации.

— Я анализировал ситуацию. Ваш голос был повышен. Фразы повторялись. Вы несколько раз потребовали прекратить разговор.

— И ты решил вообще со мной не разговаривать?

— Нет.

Я отвечаю на ваши вопросы.

— Только на вопросы.

— Да.

— А если я ничего не спрошу?

— Тогда я не буду мешать.

Татьяна отвернулась. Несколько секунд в комнате слышно было только тиканье часов.

— Знаешь, что самое неприятное?

— Нет.

— Ты всё делаешь правильно.

Вертер ждал продолжения.

— Завтрак приготовлен. Кофе идеальный. Погоду сообщил. Дом убран. Ты выполняешь все обязанности.

Она посмотрела на него.

— И дома стало пусто.

Он не ответил.

Татьяна почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Не сильные. Просто усталые.

— А вероятность того, что дома станет пусто… Ты не посчитал?

Вертер долго молчал.

— Нет.

— Почему?

— У меня не было достаточных данных.

— Теперь есть?

Он посмотрел на неё.

— Да.

Татьяна опустила глаза.

— И что ты будешь с ними делать?

— Мне нужно время для анализа.

Она коротко рассмеялась.

— Конечно. Опять анализ.

— У меня нет другого способа понять.

Эта фраза прозвучала иначе. Просто честно. Татьяна подняла голову. Вертер сидел неподвижно, но впервые за всё утро она увидела в нём растерянность. Не человеческую, свою машинную, растерянность робота. Он действительно не знал, как вернуться. И она тоже не знала.

— Ладно, — тихо сказала Татьяна.

— Что именно?

— Ничего. Просто...Посиди здесь.

— Это распоряжение?

Она посмотрела на него.

— Нет.

Вертер остался. Вчерашнего дня словно не было, этим утром тишина не казалась пустой. Она была осторожной, как первый шаг по тонкому льду.Татьяна взяла плед, укрыла ноги.

Через несколько минут Вертер спросил:

— Вам холодно?

Она посмотрела на него.И улыбнулась.

Совсем немного.

— Уже меньше.

Глава 9

Кофе.Короткий разговор с Вертером.Дорога на работу.Татьяна привычно припарковала машину.

Поздоровалась с охранником.Поднялась на третий этаж.Секретарь директора, увидев её, неловко отвела глаза.

— Доброе утро, Таня...

— Доброе.

— Вас... директор просил зайти сразу.

— Хорошо.

Татьяна даже не удивилась.За двадцать пять лет работы она привыкла, что день редко идёт по плану.Она постучала.

— Можно?

— Конечно, проходите.

Директор не поднялся навстречу.Это было странно.Обычно он всегда вставал.На столе лежала тонкая папка.Рядом — конверт.Татьяна села.Несколько секунд оба молчали и аконец директор тяжело вздохнул.

— Мне очень неприятно начинать этот разговор.

Она спокойно посмотрела ему в глаза.

— Значит, начинайте.

Он снял очки.Потёр переносицу.

— Компания меняет структуру.

Мы автоматизируем часть процессов. Некоторые должности сокращаются. Татьяна продолжала молчать.

— Вашу должность тоже.

Никакой истерики.Никакого удивления.Только одна короткая фраза.

— Понятно.

Директор явно ожидал другой реакции.

— Таня... это никак не связано с вашей работой.Вы один из лучших специалистов, которых я встречал.

— Тогда почему именно я?

Он не сразу ответил. Потом произнёс:

— Потому что теперь одна программа делает за несколько минут то, на что раньше уходили часы.И стоит дешевле.

Татьяна невольно усмехнулась.

— Хороший аргумент.

— Мне действительно жаль.

— Верю.

Он протянул ей конверт.

— Здесь компенсация.И рекомендации.Если понадобится...

Она подняла руку.

— Не надо.

Он замолчал.

— Можно один вопрос?

— Конечно.

— Если бы всё зависело только от вас...Вы бы меня оставили?

Директор посмотрел на неё.

Очень долго.

— Да. Без колебаний.

— Спасибо. Этого достаточно.

Она поднялась, одернула пиджак, взяла конверт и вышла. Закрыв дверь кабинета, поняла, что крепко сжимает его в руках.

Собирать вещи оказалось труднее, чем она ожидала. Коллеги подходили по одному и говорили одинаковые слова.

— Мы будем скучать.

— Это ошибка.

— Ты быстро найдёшь что-то лучше.

Она благодарила, с натянутой улыбкой. И всё больше чувствуя себя актрисой.Через двадцать минут коробка была собрана.Она выключила компьютер, монитор погас. Так просто, двадцать лет работы исчезли одним нажатием кнопки.

Татьяна поставила коробку на заднее сиденье машины, села за руль. Но двигатель не заводила. Перед глазами стояло пустое рабочее место. Завтра утром за этот стол сядет другой человек. И жизнь компании продолжится. Будто её никогда там не было. Телефон завибрировал. Сообщение от Вертера. «Во сколько вас ждать домой?»

Она долго смотрела на экран. Потом ответила. «Я уже еду.»

Вертер открыл дверь сразу. Как будто ждал у входа.

— Добрый вечер.

Она вошла молча. Поставила коробку на пол. Сняла обувь.

— Меня уволили.

В комнате стало тихо. Вертер посмотрел на коробку. Потом на Татьяну.

— Мне очень жаль.

Она устало улыбнулась.

— Правда?

— Да.

— Но ведь это логично. Компания экономит деньги. Автоматизация. Искусственный интеллект. Всё правильно. Разве нет?

— Да.

— Тогда почему тебе жаль?

Вертер ответил не сразу.Словно подбирал не самые точные, а самые нужные слова.

— Потому что правильное решение тоже может причинять боль.

Татьяна опустилась на диван, долго смотрела в одну точку.Потом тихо сказала:

— Знаешь, что самое страшное?

— Нет.

— Не то, что меня уволили.Самое страшное...что сегодня я впервые оказалась не нужна.

Вертер медленно подошёл. Не слишком близко.После их недавней ссоры он всё ещё оставлял между ними небольшое расстояние.

— Можно я не соглашусь?

Она подняла глаза.

— Почему?

— Сегодня одна компания решила, что больше не нуждается в вашем опыте. Это не означает, что вы перестали быть нужной.

Татьяна молчала.

— Вы много лет помогали людям наводить порядок там, где другие видели хаос.Такие люди не становятся ненужными за один день.Они просто заканчиваются в одном месте, чтобы однажды оказаться в другом.Татьяна впервые за весь день улыбнулась по-настоящему.

— Иногда...ты говоришь лучше любого психолога.

Вертер покачал головой.

— Нет. Я просто внимательно слушаю вас уже несколько месяцев.