Мы на драйве с любовью "по-соседски"

Milena Dorit

Мы на драйве с любовью "по-соседски"

Глава 1 «Начало конца моей карьеры»

Сан-Франциско. Театр драмы и актёрства. Две девушки — балерины, сильно опаздывают.

— Лорили, мы опаздываем на репетицию!

— Манижа, какая ты зануда! Лу всё равно ещё с Патрисом болтает. Куда спешить?

— На репетицию… Ты вечно опаздываешь на неё! Вот сдались тебе эти цветы?

— Цветы — это показатель красоты, поэтому Манижа, ты и на вторых ролях…

— Ты опять начинаешь?

— Ладно, я пошутила, ты прекрасно танцуешь, всё, иду. Дайте мне, пожалуйста, этот букетик. Запомни, Манижа, пока ты сама себя не полюбишь, тебя никто не полюбит!

— Философ в юбке!

— Сегодня в пуантах…

— Позёрша ты!

— Ладно, не злись, у нас уже скоро премьера, и я желаю тебе, чтобы у тебя появились покровители и оценили тебя по достоинству.

— Куда, уж мне до тебя! Ты мила, знаешь столько языков, и с детства имеешь талант к танцам, а я то…

— Хватит прибедняться! Ты была лучшая на курсе, и у тебя появится возможность стать примой.

— Ладно, пошли…

Девушки уже подошли к театру, когда к ступенькам здания подъехала машина, и из неё вышел строгого вида мужчина. Дамы не обращали на него внимания и поднимались вверх, но мимо них пробежал Лу Беримор — руководитель их труппы.

— Господин Донато, какая честь для нас, что вы решили нас посетить…

— Хватит распинаться, Лу, где она?

— Кто?

— Ваша прима, ради которой я отложил все свои дела и встречи! Где та, что станет «украшением» моего шоу?

— Пройдёмте в зал для репетиций, и вы сами всё увидите!

— У тебя час!

— Хорошо. — Девушки уже переодевались, когда в раздевалку вбежал обеспокоенный Лу.

— Так, мисс Лорили, вы опять опаздываете и игнорируете мои замечания. Больше я не стану вас прикрывать! Он уже тут, а вы не размялись.

— Лу, прекрати, не так он и страшен! И тем более у нас в труппе много прекрасных танцовщиц, вот даже Манижа!

— Он хотел тебя!

— Да мне всё равно, я не продаюсь!

— А я готова ему податься!

— Манижа, замолчи, ты «номер два». Вот если эта… "королева", соизволит всё-таки выйти и показать, что она прима этого театра, то нам не урежут бюджет, и вы останетесь тут работать. Так, что мисс Адамс, прошу вас, спасите мой «зад», наши спины, ноги и руки других, кто работает больше вас, но получает меньше!

— Знаешь, Лу! Есть люди «зануды», а есть «нудилы»! Ты — «нудила»! — Лу тихо развернулся и пошёл к выходу. Конечно, он был обижен, ведь театр для него был всем. Он остановился у дверей и произнёс:

— Ты — мисс Лорили, из тех людей, что получают свой дар при рождении, но не все такими рождаются, и многие готовы убить за ваше место, а вы словно слепая — не видите своего счастья. Я жду вас, леди, на сцене.

— Лорили, прекрати его стебать. Он же старается! Ведь благодаря ему ты стала звездой! Или ты забыла?

— А о чём он говорил, что многие за моё место готовы убить?

— Ты действительно слепа!

Девушки стояли за кулисами и ждали, когда заиграет музыка. И вот полились звуки. Лорили начала свой танец. Шаг, наклон, выпад… шаг, ещё шаг, поворот, прыжок. Она порхала, словно бабочка, и не было ей равных в ту минуту. Подруга и другие танцовщицы были на заднем плане и вечно сбивались, но не Лорили. Идеальная снаружи и внутри девушка, не танцевала — этот танец был её жизнью, она его поживала. Изгибы рук, пальцев… всё говорило о её душе. Прыжок — и она упала в стойку перед ногами Донато.

— Так вам достаточно? Мужлан!

— Лорили…

— Нет, Лу… Она же прима и должна иметь и знать свою цену. Лорили, я польщён. Мой первый танец на гала-выступлении в Венеции. Браво! И как у вас это получилось?

— Она…

— Цыц! Лу, а я не с тобой червяк разговариваю!

— Тут нет ничего сложного! — весь зал ахнул от дерзости Лорили.

— Музыку, маэстро! Не люблю говорить в тишине. — вновь заиграла музыка. — Мисс Лорили. Я думаю, вы должны это знать! Балет — образец прекрасного искусства, который объединяет в себе пластику тела и музыку. Традиции классического танца формировались веками, движения до совершенства оттачивают поколениями. Формула классического танца — это стремление к красоте и всему прекрасному. Балет — это искусство классического танца, способное проникать в глубину человеческой души и покорять сердца. Классический танец заставляет нас радоваться и плакать, ликовать и сопереживать. Вы эмоциональны, дерзки, и думаю, вы то, что мне нужно! Беру!

— Я не хочу к вам…

— Что?

— Что?

— Я не хочу. Как я могу согласиться, если не видела вас в деле? Вы заставили моего руководителя неделями перед вашим приездом трястись. Моя очередь! Танцуйте, мистер Донато, а иначе не быть контракту.

— Да как ты смеешь, чертовка!

— Спокойно, Лу… девушка права… — Донато снял свой пиджак и бросил его в зал на стулья. Он встал в позу классического танца, при которой нога отводится назад «носком в пол» на 45°, положение его торса, рук и головы было идеально. Взгляд устремлялся вдаль, что придавало позе грациозности и выразительности. Арабеск символизирует ускользающую мечту, это лейтмотив Жизель или Сильфиды — популярных романтических героинь. Во время выполнения танца его опорная нога полностью стояла на стопе, была то вытянутой, то согнутой в колене. Потом резкий прыжок — и он у ног Лорили. — Моя, Лорили, не откажите! Мы с вами созданы друг для друга в танце…

— Нет…

— Господин Донато, если Лорили не хочет, может, возьмёте Манижу, она танцует не хуже…

— Нет, если не Лорили, то никто из вашей «черни» не войдёт в состав моего шоу. Либо она, либо никто!

— Но… — Он вышел из зала в разъярённом состоянии.

— Лорили, что ты надела? — возмутилась подруга.

— Манижа, он же просто напыщенный индюк, и ты хочешь, чтобы он рулил нами?

— Да! Ты думаешь только о себе! Прима нашлась тут! Какая ты подруга после этого? Ты эгоистка, а не подруга.

— Манижа! Лу, скажи ей!

— Нет, она права, ты «прыщ» на нашем «театральном теле». Я обивал пороги месяцами ради встречи с легендарным Донато Мартечелли, а ты так его отшила?

— Лу…

— Нет, Лорили, решай: либо ты с нами, либо уходишь от нас и освобождаешь место для «номера два» в этой труппе. Манижа годами трудится, а ты лишь ногу выпрямила и стала звездой.

— Лу…

— Хватит, я не могу это терпеть! Я годами тебя поддерживал и сюсюкался с тобой! Лорили, хватит… ты вышла с низов и стала звездой вмиг… смотри, больно будет падать… Твой ответ.

— Прости, меня, Лу!

— Нет, перед всеми!

— Простите меня, ребята… Я «зазвездилась» немного.

— Хорошо, вечером приём, и ты там извинишься перед Донато Мартечелли.

— Но…

— Я сказал, выбирай: либо с нами, либо ты одна…

— С вами... ведь вы моя семья!

— Вот и хорошо!

Девушка обиженно схватила свою накидку и убежала в раздевалку. Переодевшись, даже не дожидаясь подругу, побежала к озеру, где раньше сидела и мечтала.

— Родители, как вы там сейчас? Столько лет прошло, а я так и не приезжала к вам… Вот стану знаменитой — и вы будете мной гордиться.

— А, что если ты так затянешь с карьерой, что некому будет даже гордиться?

— Манижа?

— Хватит слёзы лить! Давай пошли по магазинам, тебе нужно платье, которое тебя украсит и покажет, что ты прима, а не лебедь с третьего ряда.

— Прости… меня.

— Я с тобой столько лет бок о бок работаю и знаю, что если ты называешь величайшего артиста балета «индюком», значит, он достоин этого.

— Нет, он этого не достоин! Ведь сложно стать лучшим и величайшим артистом балета.

— Это нам сложно, но не тебе. Давай поднимайся и пошли. Придёшь вечером, глазки постоишь — и он простит тебя, и мы в «шоколаде», но помни, ты меня с собой заберёшь «второй скрипкой», ведь я годами твоя дублёрша. Я не прощу, если кто-то займёт моё место.

— Идёт, подруга.

Девушки направились выбирать платье на вечер. Пройдя больше десятка магазинов, им попалось, по их мнению, лучшее, что мог создать мир моды.

— Я думаю, именно в нём ты сможешь не просто попросить прощение, а он, взглянув на тебя, встанет вновь перед тобой на колени и будет молить его простить за дерзость к нашей «королеве балета».

— Брось, Манижа! А в чём ты пойдёшь?

— Ты сегодня «звезда», и я не стану тебя оттенять, блистай, а я в другой раз тебя обыграю в этом бою за «красоту».

Они вышли и направились к себе домой. Придя в квартиру, что они снимали, разошлись по комнатам, каждая занялась своими делами. Лорили грустно сидела в кресле и говорила сама с собой.

— Я так устала, мне так не хватает дома. Где сейчас родители? Наверное, путешествуют. Слышала, отец получил повышение, а мама стала «учителем года». — она потянулась к тумбочке за телефоном, но резко отдёрнула руку и ударила себя по щеке. — Так, Лорили, ты обещала! Они не поддержали тебя тогда и сейчас не станут. Вспомни, отец сказал, что танцуют лишь стриптизёрши у шеста, и мама его послушала и не возразила. Они тебя выгнали из дома! А танец — это всё, что у тебя есть, и этого у тебя никогда не отнять.

— Лорили, пошли обедать, а то долго ещё не покушаем…

— Хорошо… — облокотившись на свой кулак, девушка томно произнесла, — О, как я не хочу туда идти! Может, заболеть?

— Лорили, ты копуша… Твоя цветная капуста остывает!

— Иду… — Встав вальяжно, девушка прошла мимо зеркала и резко остановилась. — А кто меня любил? Ну, хоть когда-то… Ведь был, ну хоть кто-то? Был же?

— Лорили, хватит себя рассматривать. Ты идеальна, и пару веточек цветной капусты не помешают тебе, а вот мне — да… — Манижа подошла к подруге и встала рядом. — Мне бы не помешало, сбросит пару килограмм, а ты словно сакура цветёшь.

— Брось, ты красива!

— Но не как ты!

— Хватит завидовать. Быстро кушать и мне надо вымаливать прощение у Донато Мартечелли.

— Хорошо подумала, а может, он этого не стоит?

— Лу, столько времени на него убил, что я не могу бросить друга. Давай, скоро уже выходить.

Девушки быстро перекусили и стали собираться на вечеринку по случаю шоу Донато и его новой «примы».