Мир за пределами Линии

Дабы смыть с себя грязь первого впечатления, я рекомендую новоприбывшему гостю пройти вдоль набережной, до Центральной Гавани, где расположена гордость республиканского флота. Там качаются на волнах огромные плавучие крепости, основа боевой славы Арде-Лорато, и изысканные плавучие дворцы, принадлежащие великим торговым домам и по недоразумению называемые кораблями. Каждый из них есть произведение искусства, лицо торговой семьи, и демонстрация богатства патриция, им владеющего. А уж богатства у любого властителя Ардии всегда было более чем достаточно.

Несмотря на всеобщее почитание гостей и личную обеспокоенность правителя города их безопасностью, многие прибывшие предпочитают нанять себе в сопровождение охранника. Лучшие их представители расположены на выходе из Центральной Гавани, и когда я говорю лучшие, я имею ввиду единственные, на кого есть хоть какой-то смысл тратить деньги.

В целом же, что тогда, что сейчас, городская стража справляется со своими обязанностями в достаточной степени, а ваше лишённое загара лицо будет защищать вас куда лучше, чем даже самый грозный из местных головорезов. Некоторые достойные заведения так же имеют личную охрану, но, говоря откровенно, это скорее показная роскошь, чем реальная необходимость. Своего металла на Золотых Островах нет и не было, всё оружие покупается у ворейцев в княжестве Ковальском, и стоит удивительно дорого, так что вооружённая охрана – это такой же элемент декора, как мраморные статуи или золотая посуда, просто способ показать богатство и уровень.

Особо изысканные господа могут взять себе в телохранители одну из местных воительниц, коих немного, но которые пользуются стабильным спросом. Посоветую, разве что, перед тем как давать волю своим рукам или воображению, обговорить этот вопрос с дамой – некоторые из них относятся к своей роли слишком серьёзно.

Касательно же вопроса женской ласки, как, собственно, и ласки мужской, я могу сказать вам лишь одно: абсолютно всё, что вы слышали о домах удовольствия Ардии – правда. Правдой будет и всё то, что вы о них не слышали, но могли подумать, и даже такое, о чем помыслить не смели. Не совершайте, главное, распространённой ошибки всех недавно прибывших, и не берите с собой на свидание больше, чем можете позволить себе потерять. Даже если девушка не сможет все ваши деньги заработать, она или её подруги непременно попытаются их украсть.

Воровство, как вы уже могли заметить, является важной культурной особенностью великого города. Что примечательно, за год здесь не регистрируется ни одного случая кражи, но бесконечное количество пропаж. Если вам случилось не обнаружить на поясе свой кошелёк, а на пальце перстня, то можете даже не тратить время на поиски – вы их просто потеряли. Обвинив же республиканца в воровстве, вы рискуете оказаться в тюрьме куда больше, чем он.

Воровство для многих местных жителей не только традиция, но и едва ли не единственный способ выжить и прокормиться. Когда Ардия стала самым богатым городом во всём известном мире, многие из её коренных жителей с удивлением обнаружили, что больше не могут себе позволить в ней жить. Красота выложенных плиткой улиц и роскошные дворцы удивительным образом соседствуют с крайней нищетой, тесными лачугами и их многочисленными обитателями. Нищих в самом богатом городе вы встретите больше, чем где бы то ни было, и все они хотят есть и выжить. Так что если случиться вам заметить на улице красивую девушку, не одетую в цвета одного из семи великих домов, вы вполне можете просто подойти к ней и назвать приемлемую для вас цену.

Лишь однажды я видел, как подобный подход закончился звонкой пощёчиной. В большинстве же своём либо девушка принимала предложение и брала кавалера под руку, либо же в переговоры вступала её мать. Настоятельно, однако, не рекомендую поддаваться греху жадности и дожидаться, когда к переговорам присоединится отец девушки. Или, тем более, множество её братьев, далеко не все из которых могут похвастаться внешним сходством с вашей избранницей. У одной девушки в Ардии легко может найтись и десять братьев, и сотня, и тысяча, если возникнет у неё вдруг такая надобность.

Да, поначалу Ардия кажется чрезмерной: всё в ней налито до края, всего слишком много. Но пройдёт неделя, и некогда бледный, робко сходящий на пристань зарубежный гость сможет полностью освоиться в столице мировой торговли. К концу первой недели вы искренне рассмеётесь, поймав руку незнакомки у своего кошелька. А она вам в ответ лишь улыбнётся и продолжить мило щебетать на ухо самые милые нежности, как будто ничего и не случилось. Или же и вовсе сделает вид, что тянулась к вашему поясу совсем не за кошельком. Причём с абсолютно искренней и обезоруживающей улыбкой, без малейшего притворства с её стороны.

Так жил вольный город, таким он был, и таким навечно останется в моей памяти, какие бы новые порядки там ни пытались насадить в последние годы.

2.

В тот год было моё пятое по счёту посещение Ардии, но первое – на боевом судне, с трофейным кораблём, ценностями и пленниками в придачу. Как только «Удача Катарины» пришвартовалась в родной гавани, нас встретили как героев, одели на шею венки из цветов и осыпали аплодисментами. На короткое время портовая жизнь замерла в радостном трепетании, и, побросав свои дела, мужчины, женщины и дети приветствовали нас с какой-то даже пугающей гордостью в глазах. Учитывая мой более чем скромный вклад в достижения команды, встречать подобное радушие мне было достаточно неловко. Однако объясниться с пьяными от веселья республиканцами не было решительно никакой возможности, так что я сдался и позволил празднику подхватить меня.

Довольно быстро явился казначей дожа, вступивший в жаркую перепалку с нашим капитаном по поводу вознаграждения за трофеи. Вернее, жаркой эта перепалкой была лишь со стороны чиновника, в то время как господин ди Сильва хранил своё обычное молчание и сверлил собеседника взглядом. В конечном счёте это бурное море и стойкая скала достигли определённого понимания, и великий торговый дом выкупил у капитана трофейный корабль и всех пленников, прочую же добычу оставив в его праве.

Сразу же после этого все матросы собрались кругом на верхней палубе. Пока казначей описывал пленённых ворлингов да осматривал вражеский корабль, капитан приступил к дележу добычи. То было делом не лёгким, со множеством устоявшихся за века нюансов и серых зон, толкование которых оставалось исключительно в руках капитана корабля. Размер полученной доли определялся рангом, ролью в команде, полученными увечьями, а также индивидуальными достижениями. Так, например, первый забравшийся на вражескую палубу получал не только удар саблей по лицу, но и награду в трёхкратном размере. Отдельно отмечали погибших, отправляя две доли их семьям, если таковые имелись, или же передавая ближайшим товарищам из команды.

Свою небольшую награду, по большей части символическую, получил и я. И по моей же просьбе она ушла на нужды «Удачи Катарины» – решение это было встречено лёгким гулом одобрения со стороны матросов. По всей видимости, это слегка реабилитировало меня в их глазах после моего острожного поведения во время сражения.

Винчензо же, помимо причитающейся ему доли первого помощника, получил и особую награду – меч Безземельного Короля. На удивление простой по форме, если не сказать грубый, это был легкий одноручный меч без вошедших недавно в моду защитных колец на гарде, равно как и без каких-либо украшений. Такое оружие вполне мог бы сковать какой-нибудь провинциальный кузнец, а носить безродный дружинник, но никак не легендарный главарь наёмников и претендент на корону Эриндаля.

— На вашем месте я бы не трогал эту штуку, — заметил стоящий в стороне Браудер IV.

Довольно естественно, что Винчензо в то же мгновение обнажил трофейный клинок. Тот оказался таким же простым в исполнении, как и прочие его части, однако при этом удивительного чёрного цвета, столь густого, что даже назвать это цветом было некоторым преувеличением. Это буквально было отсутствие света, заключённое в металл, твёрдая пустота.

— Чародейский клинок, — высказал очевидное юноша, после чего обратился уже к Безземельному Королю. — Что он делает?

Тот пожал плечами:

— То же, что и все прочие мечи: убивает людей и приносит несчастья, — он задумался на мгновение, после чего улыбнулся. — Впрочем, если он оказался в вашей руке, то, может, так оно и должно было быть. Я постараюсь вернуть своё в ближайшие дни, но если у меня не получится, то можете считать меч моим подарком.

— Вы не в том положении, чтобы делать подарки, Ваше Величество, — заметил казначей, толкнув легендарного наёмника в спину. — Двигай давай.

Надо сказать, что если Браудер и шутил про «приносит несчастья», трофейный чародейский клинок действительно не принёс своему новому владельцу много радости. Да и проблем он так же доставил немало, в том числе и в самое ближайшее время.

3.

Едва ступив на твёрдую землю, Винчензо ди Арде подал в отставку с должности первого помощника «Удачи Катарины». Об этом своём поступке он никогда не вспоминал в дальнейшем, а я имел достаточно воспитания и хороших манер, чтобы не спрашивать. Он так же взял меня под своё покровительство, назвал гостем семьи ди Арде, и выделил мне две комнаты в их летнем дворце. Не успел я даже заселиться, как он уже поклялся показать мне «настоящую Ардию». Слово своё он сдержал.

В первый же вечер он повёл меня в весьма приличное питейное заведение, хозяин которого мог позволить себе выставить аж четырёх вооружённых охранников. Вино и ром текли рекой, в моих руках незаметно оказывались то бокалы, то кружки, то курительные трубки. Какие-то люди танцевали со мной и пели мне очень красивые песни, обнимали меня в порывах радостных чувств, и я обнимал их в ответ, рыдая без остановки, и без остановки же смеялся.

В какой-то момент я обнаружил себя слушающим какого-то небритого простолюдина, обнимающего копье. По говору я безошибочно определил в нём выходца из Циринта. Так как позднее данный молодчик будет иметь определённую важность в нашем повествовании, станет не только бардом при Железном Дворе, но и моим близким другом, я думаю, будет только уместно, если я приведу здесь небольшой фрагмент его рассказа.

— Зовёт меня, значится, папашка наш с покоса и говорит: поедешь на войну, — начал он свою историю. — Ну а я что? Я человек исполнительный, скажут на войну – так на войну, на Империю хоть посмотрю, за всю жизнь и не видал ни шиша ведь, кроме родных просторов. Война, опять же. Интересно ведь посмотреть, что хоть она из себя представляет-то. Да и будет что ответить, если спросят: «Ты там был?». Я им сразу так и отвечу: вот, мол, присутствовал, знаем. Так вот, говорит мне: поедете на войну. По трое человек сказали с каждого двора, от нашего, стало быть, я да племяши мои. Один – тот ещё солдатюга, бывал уже, сам напросился, а другой, значится, просто дурак. Ну и я с ними, за старшего. Ни дать, ни взять победный состав собрался, достойный такой, всех победим. Одна проблема – нет у нас ни шиша, только хер да душа. Дайте, папашке-то я говорю, хоть оружья какого, чем врагов-то карать во славу нового союза, да бронюшки самой завалящей, для защиты. Не на рыбалку ж едем-то, по большому-то счёту. «Вам там дадут», – отвечает. Ой, а я тебе потом расскажу, как там чего дают, так дают, что не унесёшь. Это ладно пока. Еле выпросил вот кольчужку, и ты сам видишь, какая это кольчуга, не знаю даже, то ли смеяться с неё, то ли плакать. Это ладно. Ну и копья вот ещё, три штуки, под честное солдатское, что потом верну. Нашему брату – это не вашему, нам только так. Посидели, значит, с племяшами, ну, как полагается: покушали за ночь до выхода, водички там колодезной попили, ну и на утро немножко оставили, чтобы голова не болела шибко. А потом вышли да пошли. Дядька наш вот до города подбросил на телеге, хотя ему особо и не надо было туда – вот такенный мужик оказался. А мы ему всю жизнь «хромуля, хромуля», нехорошо как-то вышло, в общем – извинились, угостили его немножко.

Я слушал будущего барда как заворожённый, находя в его простецкой, прямолинейной болтовне удивительную свежесть. Если бы тогда я знал, что Император лично пожалует однажды этому простому солдату место при дворе, я бы уже тогда ничуть не удивился. В какой-то момент солдат пропал, а в другой момент появился хозяин заведения, с очень длинным счётом для оплаты. Одна проблема – я не обнаружил при себе никаких денег – потерял, как это в Ардии и бывает. Об этой неприятности я прямо сообщил хозяину заведения и шести его братьям, они же, в свою очередь, назвали меня бесчестным бандитом и лжецом.

По счастью, Винчензо был верен своему слову и по-прежнему оставался рядом. Правда, на другом конце этого славного заведения, отделённый от меня полуобнаженными телами и неглубоким бассейном с кувшинками, и телами уже обнажёнными.

— Энзо! — кричал я ему и махал руками, точно мельница. — Энзо, я здесь!

Не сразу, но он заметил меня и в тот же миг подошёл самым решительным образом – строго по прямой, через бассейн, кувшинки и обнажённых людей. В мокрой одежде, с неподвижным лицом и речью, слишком быстрой для понимания, он жарко принялся отстаивать мою честь. После он грубо всучил хозяину деньги и выволок меня на свежий воздух, громко хлопнув на прощание дверью и дав слово, что ноги его не будет больше в этом низкосортном гадюшнике.

Свежий солёный воздух ночной Ардии подарил нам достаточно трезвости, чтобы мне захотелось спать, а моему другу – приключений. Не знаю, виной тому его горячая молодая кровь, островной темперамент или желание забыться и не вспоминать мёртвого северянина, но запасы сил его были поистине неистощимыми. Равно как и кошелёк его отца.

Он мигом договорился со скромной и крайне застенчивой девушкой о ночи любви, после чего она повела нас вглубь старых кварталов, по лабиринтам узких улочек и петляющих дорожек. Я шёл следом, старался не разглядывать ни мусор, ни грязь, ни сидящих в мусоре грязных людей. Довольно скоро мы обросли пёстрой компанией кричащих и эмоционально размахивающих руками людей, один из которых сообщил, что будет нашим охранником, а ещё двое освещали путь факелами, пока остальные пели песни и угощали нас дешёвым ромом.

В конечном счёте мы добрались до какой-то лачуги. Там всё и случилось у молодого Энзо, а я смог немного вздремнуть на ближайшей кровати, не имея сил даже разговаривать, и отогнав подбежавшую девушку жестом. Сон мой оказался приятен, но вскоре был прерван гневным криками Энзо, и не менее шумной бранью отца девушки. Если девушка в Ардии позвала отца – это всегда плохая новость.

С трудом подняв своё собственное тело, а по ощущениям будто бы в одиночку вытащив на берег целый корабль, я поспешил на помощь моему юному другу. Довольно скоро мне удалось выяснить, что Винчензо за последний час умудрился не только потерять все свои деньги и вдобавок новые сапоги, но ещё и свой трофейный меч Безземельного Короля. Собственно, деньги и сапоги волновали его в последнюю очередь, что он и продемонстрировал наглядно, сорвав и растоптав на грязном полу свою шёлковую рубашку. За меч же он готов был биться до конца.

Хозяин дома в ответ лишь разводил руками и никак не мог помочь благородному гостю. Более того, старый пройдоха клялся и божился, что гости пришли в его дом уже без меча и без сапог, что удивило его безмерно, но кто он такой, чтобы делать господам замечания по их одежде или вооружению. Все эти мысли хозяин лачуги выражал громкими криками, стремительными хождениями из стороны в сторону, а также эмоциональными взмахами руками. Я чуть сам ему не поверил – настолько он был убедителен.

В какой-то момент беседа накалилась до того, что Винчензо не сдержал праведного гнева и ударил мужчину тыльной стороной ладони по щеке. Что ж, горячая молодая кровь всегда лучше справлялась с алкоголем, чем с пониманием ситуации. Юный сын дожа явно забыл, что находится не на своём корабле, и что вокруг далеко не светлые и просторные главные улицы города. Совсем нет. Многочисленные суровые родственники пострадавшего уже собирались напомнить ему об этом, когда я счёл своим долгом вмешаться.

Представившись, но все равно оставшись неузнанным, я понял, что полагаться на громкие имена будет бессмысленно. Пришлось положиться на то вечное, что всегда было и будет присуще простолюдинам – жажду наживы.

Первым делом я испросил у хозяина дома прощения за действия моего доброго друга и попросил проявить понимание: все же была утеряна очень дорогая вещь, уникальная в своём роде. Настолько уникальная, что любой, кому посчастливится её найти, не сможет её в итоге продать.

Более того, так как затерявшийся клинок весьма известен, то и на всякого, пожелавшего сбыть его с рук, будет наложено подозрение в краже. А то и в убийстве наследника дома Арде, если не дай Бог с юным Винчензо что-то случится. В сущности, меч Безземельного Короля стоил с одной стороны целое состояние, но с другой – не стоил ничего, ведь обменять его на деньги и при этом сохранить голову на плечах было решительно невозможно.

Потому я попросил у наших новых знакомых оказать нам сразу две услуги. Первая – сопроводить нас до дворца, ведь сразу видно, что перед нами люди честные, но при этом и не робкого десятка. Под их надёжной защитой нам с Винчензо явно будет более чем спокойно.

Вторая же просьба была чуть более сложная: поискать пропавший по пути сюда чародейский клинок с чёрным лезвием. Я разумно предположил, что любой нашедший столь ценную, но бесполезную вещь, будет рад вернуть её за весьма солидное вознаграждение. Деньги в награду столь славному помощнику я, как дворянин и человек чести, обязуюсь выплатить сразу же, как мы доберёмся до дворца.

Надо ли говорить, что пропавший меч нашёлся едва ли не мгновенно? А вскоре все та же скромная и застенчивая девушка, на этот раз в сопровождении многочисленной и молчаливой родни, вывела нас из мрачных трущоб прямо к имению семейства ди Арде. Разумеется, едва мы переступили порог, то попросили вооружённую охрану дворца разогнать проклятую чернь, по возможности щедро угостив их ударами хлыста.

Добравшись до своей кровати, я в то же мгновение умер до утра. Разбудил же меня всё тот же Винчензо, здоровый и свежий, как будто и не был он рядом со мной прошлой ночью – воистину, годы молодые есть благословение для юношей и проклятие для всех окружающих.

— С Новым Годом, мсье де Венжу, — приветствовал он меня широкой улыбкой. — Вставайте, или рискуете проспать весь праздник.

Я с ужасом вспомнил, что республиканцы справляют начало года не весной, как все богобоязненные люди, но в начале лета. Предвкушая ещё один день веселья, я невольно застонал.

— Добрая утренняя тренировка наверняка может помочь вам обрести силу духа.

— Энзо, друг мой... Единственное, что может мне сейчас помочь, так это удар милосердия.

— Ерунда, — отмахнулся он. — Стоит лишь начать двигаться, и вы мигом придёте в себя. И нет для этих целей занятия лучше, чем упражнения с мечом. Тем более, что сам мастер Бреннивальд нынче гостит у нас и даёт уроки.

Имя прославленного мечника вызвало у меня определённый интерес, но не настолько сильный, чтобы подвигнуть оставить объятия мягкой кровати. И тогда юный Винчензо решил зайти с козырей:

— Присоединитесь ко мне, и я даю слово, что смогу провести вас на закрытое заседание Совета. На суд Безземельного Короля. Готов спорить, вам бы хотелось туда попасть.

Спорить было бессмысленно – я действительно желал этого со всей силой моего врождённого любопытства. Не каждый день судят короля, пусть даже и бывшего, и никогда на моих глазах ещё не судили легенду.

4.

В давние времена, ещё до появления Железной Империи и магии, дворянские титулы получали ближайшие сторонники завоевателей: проверенные боем и временем полководцы и боевые товарищи. И хотя позднее, под властью способных к магии инженеров, монарху требовалось согласовывать с последователями Леворукого свои решения, новые титулы и земли продолжали уходить людям исключительной воинской доблести. Учитывая необычайно живописное местоположения графства Венжу, красоту его дев и плодородие почвы, я могу заключить, что мой далёкий предок и основатель нашего рода был умелым и отчаянным рубакой.

К сожалению или к счастью, но его талант к убийствам не был мной унаследован ни в какой мере. Меч в моих ножнах служил больше как показатель статуса, нежели чем оружие, и меня это полностью устраивало. Это был довольно неплохой меч, во всяком случае, именно так меня заверяли при его покупке люди, достойные доверия ровно в той степени, в какой её заслуживают торговцы. С острым лезвием, тяжёлый, он неприятно оттягивал пояс и иногда бил ножнами по моим ногам во время бега – обычное дело для таких вещей. Но самое главное, он был украшен и выглядел как меч, за который заплатили шесть золотых колец.

Меж тем со своей основной задачей, а именно защищать меня от смерти и других неприятностей, мой меч справлялся просто отлично. И мне даже ни разу не случилось извлечь его из ножен. Бессчётное количество попыток ограбить меня закончилось, едва преступник видел это произведение искусства и осознавал возможные последствия своей попытки посягнуть на имущество настоящего вельможи.

Во все времена и у всех народов, чужое богатство внушает окружающим куда больше почтения и осторожности, нежели чем грубая сила. За исключением, пожалуй, тех редких случаев, когда вам нужно впечатлить сюзерена и получить после этого титул и хороший земельный надел.

Так как выглядеть внушительно с мечом в ножнах я уже умел в совершенстве, сам по себе грядущий урок фехтования не вызывал у меня большого энтузиазма. Впрочем, как любитель интересных знакомств, я был рад возможности лично повстречаться со знаменитым мастером Бреннивальдом.

Мне доводилось слышать про Двурукого Бренна, легендарного мечника, ещё в юности, а юность моя закончилась довольно давно. Я ожидал встречи с суровым и жилистым старцем, гоняющим молодых дворян точно пастух неуклюжее стадо, но с удивлением увидел перед собой мужчину примерно моих лет и с явными следами праздности во внешнем виде. Последнее, что ожидаешь увидеть у мастера-фехтовальщика, так это солидное брюхо. И никого он не гонял, но наблюдал ленивым полувзглядом за учебным поединком двух юношей, сам в это время нежась в тени статуи святого Лорато. Компанию ему этим солнечным утром составляла полупустая бутылка вина.

— Хватит, молю вас, прекратите, — обратился Бреннивальд к ученикам. — Я однажды видел, как голубь подыхал на дороге, раздавленный колесом телеги надвое, и это было и вполовину не так ужасно. Вас двоих послал мне в испытание сам Создатель, не иначе.

Я видел лишь окончание того учебного поединка, однако оба юноши, на мой скромный взгляд, сражались вполне достойно, если не сказать больше. Впрочем, я оставил своё мнение при себе, прекрасно зная главный секрет любого учителя – как только ты будешь всем доволен, то и услуги твои, значит, более не нужны. Для хорошего учителя в обучении главное не цель и результат, но сам процесс, и желательно процесс бесконечный.

— Но мастер Бреннивальд, мы ведь делаем все так, как вы говорили?

— Я не помню, чтобы говорил вам махать мечом точно оглоблей.

— Но я же победил.

— Мальчишка, что сечёт веткой крапиву, тоже, как правило, побеждает. Стало быть, он фехтовальщик?

Ученики пристыжено опустили головы. Двурукий Бренн же хлебнул вина прямо из горлышка бутылки и продолжил свой урок:

— Любой дурак может нанести удар, в этом нет решительно ничего сложного. Ваш удар может быть отточен, искусен, но это просто удар. Любой дурак, что знает, где меч стоит взять, а какой частью резать, сможет парировать. Но вот сделать два этих дела одновременно, в один такт – это уже серьёзно, этому стоит поучиться. А уместить три дела в один такт – это достойно мастера. Подобное обыватели уже могут назвать «идеальным ударом».

Именно в этот момент мастер заметил наше приближение.

— Энзо! — услышал я неподдельную радость в его голосе. — Мальчик мой, какое счастье вновь тебя видеть!

Он встал, достаточно неспешно, однако его улыбка и крепкие объятия были искренними.

— Необычайно рад тебя видеть, особенно в добром здравии. Говорят, ты сражался.

— Кто об этом говорит?

— Да весь город. Юный республиканец вышел один на один против вождя ворлингов, победил его в честном бою, и пленил множество работорговцев. Не удивлюсь, если скоро об этом начнут петь бойкие куплеты.

— Там не было ничего, достойного песни.

— Ты сражался, и ты не умер – это всегда достойно песни, — сказал Бреннивальд с улыбкой, после чего его взгляд обратился ко мне. — А вы, должно быть, граф де Венжу? Добро пожаловать в Ардию, Ваше Сиятельство.

Он не поклонился, но сделал это без вызова в глазах, словно сама мысль склониться перед дворянином не посещала его разум. Впрочем, дружелюбной улыбки он не утратил, а рукопожатие было достаточно крепким и уверенным, но не болезненным.