Горец. Стану твоим вдовцом

– Кто вспомнил? – мне хотелось просто зажать ему глотку и передавить ее пальцами. Заботливый братец, заботливый отец в семье. – Ты? Сестра?

– Руслана!

– Откуда вы ее знаете?

– Так мы учимся в одной группе в институте! На экономическом, Аня единственная отличница у нас.

Умничка моя.

Даже не сомневался, что моя девочка умненькая и разумненькая. Другая бы на ее месте билась как психопатка и пыталась сбежать. А эта просекла, что будет только хуже и попку прижала.

– Что дальше?

– Так, – Рустам пожал плечами. – Ничего. Руслана поехала к ней, а отец позвонил твоей охране и сказал где ее искать. Сестра ее просто вывела в своей одежде и твои ребята ее забрали.

Вот, значит, как было...

Я почесал подбородок пистолетом. Волоски бороды мягко заскребли по еще теплому от стрельбы металлу. С этим мне все ясно. А вот с остальным – нет.

– Она красивая, да, Рустам?

– Кто?

Ох, твою же мать...

Тебя явно в институте за бабки Адама держат.

– Аня. Она понравилась тебе сегодня в свадебном платье, да?

Он вильнул взглядом в сторону.

Натянул рукава кожаной куртки на кисти рук, пряча их от меня.

– Да.

Я резко опустил пистолет ниже и выстрелил ему под ноги.

Пуля разрыла песок с остатками снега, свистнула в сторону. А я выстрелил еще. И в третий раз, пока Рустам не начал плясать на месте, истерически визжа от страха.

Пока он не упал на колени, обхватывая голову и закрывая уши от грохота.

– А без платьев она нравилась тебе больше? – я упер ствол ему в лоб.

Глава 8. Рамазан

– Не убивай, пожалуйста!

Парень откровенно рыдал, размазывая слезы и сопли по побелевшему лицу.

– Не убивай, Рамазан! Я любил ее, клянусь тебе!

Сжав его воротник, я вздернул ублюдка на ноги. Заставил смотреть себе в лицо, сатанея от этих мерзких слов.

– Если любил, почему на ней нет твоего кольца? Почему ты не ввел ее в дом своего отца нысой?

– О чем ты говоришь? Разве ты сам женился на всех, кого трахал?

Я вложил в замах всю свою ненависть к этой падали.

Рустам опрокинулся на спину, плюясь слюной вперемешку с кровью. А я жал кулак снова, натягивая содранную кожу на костяшках. Значит, любовь была, да?

Трахал наивную девчонку по любви?

– Я не брал невинных девчонок, обещая им любовь! А ты ее обесчестил!

– Да это было всего один раз! И то...

– Ты посмеялся над ней, когда должен был жениться.

– Она же не мусульманка, как жениться? Отец бы...

– Ты решил, что можно унижать девушку, хотя сам полный ноль! Ты никто, понимаешь? – я встряхнул его как обоссавшегося на ковер щенка.

Каждое слово давалось с трудом.

Разговоры уже разговаривать не хотелось. Хотелось убивать. В глазах все побелело от бешенства. Ублюдочьи двойные стандарты!

Как же я их ненавижу!

А он и не поймет даже в чем суть.

– Ты не умеешь добывать деньги. Ты не умеешь защищать тех, кто тебе доверился. Ты не мужчина, Рустам! Само твое существование – позор.

Он висел в моих руках, даже не пытаясь опереться на ноги и поднять передо мной голову. Полностью подтверждал мои слова действиями.

– Я видел, как ты смотрел на нее сегодня, – я бросил его на землю, хватая за щеки и заворачивая тупую башку кверху. – Забудь. Аня теперь моя жена. И если ты, мразь, попытаешься хоть каким-то образом опорочить честь моей жены, я тебя размажу. Получить обычную пулю и сдохнуть быстро, для тебя станет благом, понял?

– Понял, – по смазливому лицу молодой падали текли слезы.

Я брезгливо оттолкнул его.

Мелкая гнида. Пачкаться об такого не хотелось.

Но все равно пришлось наклониться и вытащить из его кармана телефон. Говорят, отсутствие связи с внешним миром всегда положительно влияет на мозговую деятельность.

Хотя, какой тут мозг... Инфузория. Такого убивать, как будто котенка прибить.

– Пока идешь до поселка, подумай о том, как быстро научиться зарабатывать деньги на жратву. Тебе скоро этот навык ой как пригодится.

Он заплакал.

Понял, что сегодня останется живым, немного расслабился.

Сел на задницу, наплевал на черные дорогие джинсы, уронил руки на колени, а голову на них и заплакал. Вот только меня не тронуло. Это слезы не от раскаяния.

Это слезы жалости к себе.

Не к девочке, которая из-за них попала в переплет, к себе.

Я забросил пистолеты обратно в багажник, прикрыл их брезентом и прыгнул за руль. Джип взревел двигателем, обдавая сидящего Рустама облаком выхлопных газов и развернулся.

Теперь стало яснее.

Гораздо яснее. И дальнейшие шаги Адама просчитать уже совсем просто.

Я набирал нужные сообщения одной рукой. Разослал все всем, кому было нужно, но перед поселком притормозил. Вышел из машины, оперся обеими руками о теплый капот.

Выдохнул вниз, в землю, оставшийся запал.

А потом улыбнулся уже поднимающемуся солнцу. Рассвет. Просыпается новый день. Я улыбнулся уже шире и свободнее. Скоро и девочка моя проснется. А вот тетя уже, наверное, встала.

Я опять достал телефон.

– Тетя, здравствуй. Не разбудил?

– Конечно, нет! – возмутилась трубка в ответ. – Сыночек, почему уехал? Нехорошо, у тебя свадьба!

– Дела, тетя, ты же знаешь.

– Мой работящий сыночек, – на душе стало тепло от гордости в голосе женщины.

– Тетя, жена моя где?

– В комнате, сынок. Я заглядывать уж не стала. Постучала легонько, но она не ответила, спит, наверное, где ж ей еще быть. Голодная спит, во-ой! Не покормили девочку вчера!

Я усмехнулся.

Кто о чем, а тетя всегда о том, что все голодные и не приголубленные.

Женщина! Настоящая женщина и мать всем в моем доме. Забрать ее к себе после смерти ее мужа было одним из лучших моих решений. Оставлять женщину одну, без мужской поддержки и защиты нельзя никогда.

Поэтому я сейчас тоже еду домой.

Моя послушная девочка должна, наконец, понять, в чьем доме она оказалась и как себя следует вести. Она должна меня почувствовать.

– Тетя, ты обо всем позаботилась? – я пошел обратно за руль.

– Рамазан! – тетка обиделась даже. – Сынок, я правильная женщина и законы нашей семьи знаю! Все было готово еще к ночи, пока вы с муллой были. Но вот к тебе у меня есть вопрос и важный!

– Какой?

– А не забыл ли ты, мой хороший сын, про махр? Нельзя допустить, чтобы о тебе плохо подумали. Что скажет твоя жена?

Мне захотелось заржать от души, но я сдержался.

Она ничего не скажет. Она о нем даже не подозревает, иначе вчера бы не промолчала, когда ее спросили. Каждая женщина, идущая замуж за кавказца, всегда обговаривает махр, это ее страховка на будущее, это действительно важно.

Элемент защиты ее будущего и одна из самых строгих традиций.

Аня – не в курсе этого.

– Не позорь головы своих родителей, Рамазан. Что девочка попросила?

– Золото, – я улыбался как придурок.

– Значит, надо осыпать ее золотом с головы до ног! Твоя мать тоже просила золото, когда шла за твоего отца, и ты сам знаешь, как она им распорядилась для твоего же блага и для блага всего рода.

Знаю.

Когда отца убили, мать не сломалась. На свои личные деньги, на свой махр заново восстановила его дело и прокормила не только меня, но и еще несколько семей.

А теперь они хотя продолжения банкета за мой уже счет.

Что ж...

В этой игре я покажу всем их настоящие лица, время пришло.

– Тетя, ты заменила мне ее, благодарю тебя за это, – честно сказал я в телефон.

– Ой, сынок! – добрая женщина на том конце радиоволны зашмыгала носом.

– Пойди, пожалуйста, скажи моей жене...

Я уперся в руль свободной ладонью и откинулся на спинку автомобильного кресла.

Вспомнил Аню.

Мягкость вкусных губ. Напряжение сильного девичьего тела под руками. Непримиримость во взгляде, которая подожгла мне нервы. Она послушная, да. Но не покорная.

Эта девчонка огонь.

Такая, какую я всегда и хотел. Но вот то, что она уже была с Рустамом...

– Что сказать, сынок? – напомнила о себе тетя Майя. – Что ты хочешь от девочки?

Глава 9. Аня

Я отдувала уголок наволочки на подушке, но он упрямо падал обратно и щекотал мне нос.

Устала...

Столько времени лежать и ничего не делать утомительно. Тело уже ныло, бока я давно отлежала. Но делать нечего, Рамазан приказал валяться и изображать больную. И что-то мне подсказывает, что в этом вопросе его точно нужно послушать.

Его финт с кровью на простыне...

Я оценила сообразительность. Способ ее добывания был, конечно, так себе, но результат! Я полночи думала об этом. Зачем я ему? Понятное дело, что таким образом этот бородач подстраховался. Сделал наш брак совершенным перед своими людьми.

Но зачем?

Я перевернулась на спину, положила ладонь на лоб, в попытке удержать разбегающиеся мысли. Он же не простой человек, это видно. Такой домище, столько людей было. До сих пор во дворе слышны голоса и уже приглушенная, но музыка. Не о такой свадьбе я мечтала...

Такая свадьба точно подошла бы Руслане.

Они похожи с Рамазаном. Они одного уровня. Та стерва и этот мастер в интригах. Зачем ему я, Господи?

Какая роль мне уготована?

Утешает только одно, он все знает. Он знает, что я не та. А мне деваться некуда, меня отсюда не выпустят. Остается только ждать и делать все, чтобы сохранить себя в этом аду. Кавказцы же тоже, наверное, как-то разводятся?

Надежда на то, что он провернет свои дела и отпустит меня – все равно есть.

Я надеюсь на это.

– Дочка? – дверь приоткрылась совсем на чуточку. В нее никто не заглянул, просто позвали. – Ты уже проснулась?

– А? Да, – я рывком поднялась на постели и поморщилась от противного нытья в затекших мышцах.

– Я войду?

Я ошарашенно моргнула.

Узнала голос уже, эта та пожилая женщина, которая вчера руководила всеми девушками в доме, что готовили меня к свадьбе. Она же хозяйка здесь, почему спрашивает обычного разрешения?

– Конечно, - я натянула на себя одеяло повыше, чтобы прикрыться.

– Как ты, дочка? – она открыла дверь шире и вошла. – Меня зовут тетя Майя, ты можешь меня так и звать, хорошо?

На смуглом увядающем лице молодыми оставались только глаза. Черные, как у Рамазана, сверкающие.

До безумия радостные.

Вот черт... А она в курсе всего или нет? Я опустила взгляд, истерично ища решение как себя вести. Бородатый ведь мне ничего не сказал!

– Хорошо. Извините, я не... Мне неудобно еще...

– Моя ты девочка хорошая, – тетушка всплеснула руками и прижала их к груди. – Я тебя понимаю! Лежи, лежи пока.

Стыдно стало вусмерть!

Она не в курсе, совершенно точно. Думает, что я действительно болею после первой брачной ночи, поэтому и стесняюсь и валяюсь тут трупиком.

– Рамазан звонил, сказал разбудить тебя, а ты уже и сама проснулась, вот как хорошо.

– А зачем разбудить? – бородатый нужен был мне сейчас как воздух. Я даже вперед подалась в ожидании ответа. Только он может хоть что-то объяснить, больше никто.

– Не знаю, дочка, – тетя Майя начала рыться в карманах своего платья. – Решения Рамазанчика в этом доме не обсуждаются, ну, да ты знаешь это, наверное.

О как...

Да у нас тут царь, оказывается, местечковый. Повелитель с бородой и злющим взглядом.

– Я тебе вот захватила на всякий случай, – она выложила на тумбочку блистер с таблетками. – Вдруг пригодится.

– Что это?

– Обезболивающее. В коридоре напротив – женская ванная, там все штучки гигиенические есть, – тетя улыбалась с легким намеком.

– Спасибо.

Ванная это хорошо. Ванная бы мне точно сейчас не помешала, она, подозреваю, на общажную не похожа точно.

– На второй этаж редко кто заходит, тут спальни только, так что ты не беспокойся. Ходи спокойно, ладно? Осваивайся, – тетушка вовсю пыталась меня заверить, что мне в доме быть безопасно и уже законно.

Вот только отцу Рустама и Русланы это вчера не помешало вломиться в комнату и всех выгнать. Так что веры в безопасность здесь у меня нет.

В коридоре, будто в насмешку мне, раздались тяжелые шаги.

Дверь была открыта, так что услышали мы их обе.

– Ай, Рамазанчик! – тетя опять всплеснула руками. – Вставай, дочка, вставай!

– Тетя?

В голосе бородатого не было никаких эмоций. Идеально спокойное лицо, идеально постриженная борода. Идеально равнодушный взгляд и плавные обманчиво-мягкие движения.

– Ухожу, сынок, ухожу! – тетя Майя бросилась мимо него из спальни как испуганный воробей.

– А? – я даже руку приподняла в удивленном жесте. Она что, настолько его боится? И мне так надо, что ли?

– Находиться в спальне супругов нельзя.

Он угадал мой вопрос сходу.

И сразу же ответил, чтобы я голову не ломала. Надо ж, какой чуткий.

– Лежишь? – Рамазан закрыл дверь и подошел к кровати. Длинные пальцы легли на ремень брюк, цепляясь во внушительном жесте. Бездонный взгляд прошелся по мне с головы до ног, спрятанных под одеялом.

– Ты сказал лежать, я и лежу.

– Какая послушная, – он хмыкнул.

– И что теперь? – я зажала одеяло в подмышках и села.

Не нагулялся зверь?

Недостаточно развлекся в брачную ночь, что ли?

– Твоя мама или кто это...

– Майя – моя родная тетка по матери.

– Ну, тетя, – я согласно кивнула. – Она думает, что я на самом деле была девственницей. Таблетки вон принесла от боли. А твой... Отец Рустама, в общем, он же знает правду наверняка...

Мне опять стало жарко.

И от того, что мне приходилось говорить, и от того, с каким огнем во взгляде Рамазан меня разглядывал. Но это не мешало ему слышать каждое мое слово. Он ответил сразу же, как только я запнулась.

– Не твоя проблема, Аня. Не думай об этом.

Да, действительно!

Мне всего-то пообещали всю семью перерезать, поду-умаешь...

– Вставай, и поедем, – он обошел кровать и подошел к окну. Отодвинул занавеску, поглядел во двор.

– Куда?

– Куда надо.

– Р-рамаз-зан! – меня его короткие приказы взбесили.

Может, у них тут так и принято, вот только я не отсюда!

Я оттуда!

И сюда я не стремилась вот нисколечко!

– Повтори! – Рамазан резко развернулся. Плечи напряглись, будто случилось что-то важное.

– Что? – я даже отпрянула назад на кровати.

– Мое имя.

– Рамазан? – мне захотелось пожать плечами, но я удержала движение. Что не так-то, не пойму?

– Не так, – раздраженно фыркнул бородатый. – Как до этого, только что сказала.

Я задрала брови на лоб.

Дорогой ненастоящий супруг, давай только чтоб мне не пришлось сомневаться в твоей адекватности, ладно? Еще и такого я не вынесу.

– Ц! Собирайся, – он нахмурился, поняв, что я повторять не планирую.

– Меня привезли в пижаме и в шубе Русланы, – я посмотрела ему в глаза. – Вся моя одежда в общежитии осталась.

– Хах, – Рамазан подошел к пятистворчатому шкафу, занимающему весь торец комнаты, и распахнул дверцы. – Какая шуба? Эта?

Я бы узнала ее из тысячи.

И только кивнула головой, когда он сдернул с вешалки ту самую шубу, из-за которой меня перепутали с Русланой. Женщины вчера, видимо, подумали, что она моя и заботливо повесили ее в шкаф.

Рамазан молча вернулся к окну, распахнул широкую створку и выбросил дорогую одежку на улицу.

– Ты… – я распахнула глаза по пять копеек.

– Собакам на подстилку пойдет, – он зло дернул губой.

– Рамазан, – я, забывшись, встала на кровати на колени, зажимая одеяло в пальцах. – Она же стоит пару миллионов точно!

– И это только начало. А по поводу одежды...

Он вернулся к шкафу, раскрыл все остальные дверцы по очереди.

– Ты вышла замуж за кавказца, теперь у тебя будет все, что ты захочешь. Обеспечивать жену – одна из главных задач наших мужчин.

Я застыла под черным пронзительным взглядом как испуганный суслик, столбиком. Он...

Впечатлял.

А горящее пламя на дне темных зрачков – завораживало.

– Переодевайся, Аня. Я буду на тебя смотреть.

Глава 10. Рамазан

Зелень в ее глазах почти полностью вытеснила карий цвет.

Видеть ее такую, растерянную и взъерошенную после сна, было до тяги в скулах кайфово. Не моделька. Не наглаженная, не блестящая.

Живая.

Настоящая.

В обычной майке, не в шелке, какой привык видеть на женщинах я. Я даже челюсть вперед выпятил слегка, когда в ведьмовских глазах прострелила молния.

Моя личная язва сейчас отольет мне яду, задницей чую...

По позвоночнику побежало щекочущее нервы предвкушение. Ссыт меня, я чувствую ее страх как зверь. Но отказаться не может. Женское начало уже считало, что я ей это позволю.

Чуткая моя девочка...

– Значит, это все мне? – Аня присела на собственные ноги, а ручки сложила на груди.

– Твое. Я обеспечиваю тебя от и до, привыкай.

– Что, и прокладки купишь? – она даже голову набок склонила, закусила губу изнутри, сдвинув ее на сторону. – Сам?!

– Даже тампоны куплю, – я ощерился в ответ.

– Ого! Ты знаешь, что такое тампоны? И не противно?

– Детка, я тоже не девственник давно, – цапаться с ней было радостно до дрожи. Она как шампанское: пузырится и веселит этим. – А к крови привык еще задолго до этого даже.

– Рамазан, – Аня вытащила из-под себя ноги и поднялась с кровати.

Тормознула в своей решимости на одну секунду. Стрельнула взглядом в угол комнаты, огладила ладошками собственные бедра в каких-то пижамных простецких штанишках. А потом все же вскинула голову. Только веселья во взгляде уже не было, оно остыло.

– Можно тебя попросить кое о чем?

Я понял, в чем проблема быть женатым...

Сука, как можно разговаривать с женщиной серьезно, когда она вот так руки сложила и вопросы задает какие-то, просьбы выкатывает? А сама в это время на меня своими сосками светит через ткань!

Такой хрени раньше со мной не было!

Говорят, у славян женщины с зелеными глазами колдуньями называются, это вот сейчас оно, мать их?!

– Рамазан?

– Да, – я сжал челюсти покрепче. В глаза надо ей смотреть, это где-то выше сосков. По-любому проще будет, точняк.

– Не зови меня пошлыми прозвищами типа «детка», ладно? Никогда.

Кровь снизу, слава Всевышнему, потекла наверх, к мозгу.

Я хотя бы услышал ее, уже хорошо.

– А как мне тебя звать?

– У меня есть имя, зови Аней.

– А если я захочу ласково?

Она растерялась.

А мне стало еще веселее. Дерьмо от разговора с Рустамом стремительно смывалось от ее фонтанирующих эмоций. А вот она, тоже в них купаясь, быстро ответ придумать не смогла.

– Ну, ты же мужчина, придумай что-нибудь!

М-р-р-р...

Детка, да ты прям по болевым мне херачишь сейчас. Услышать, что женщина признает тебя сильным и всемогущим, мужчиной... Ради этого стоит жить.

А их сладкие капризы, ммм...

Я обошел ее, специально задевая, и завалился как раз на то место, где только что лежала она. Трогать пока не буду, чтобы не пугать, но хотя бы так погреюсь ее теплом.

– Уболтала, придумаю, – сдерживать улыбку я уже не видел смысла. – Переодевайся.

Она хлопнула ресницами:

– Так выйди!

– Зачем? – я изобразил удивление.

– Я при тебе стесняюсь, на минуточку!

– Ты ж моя жена.

– Р-рамаз-зан!

– О, да-а-а, – я практически взвыл. – Цветочек, ты космос! Твои стоны это нечто!

– Кто? – она взвизгнула почти, но краснеть начала так ярко, что мне еще жарче стало.

– Цветочек. Давай поживее, я сегодня не спал всю ночь и устал так, что сил уже нет.

– Почему цветочек?!

Она меня согревала.

Молниями своими, искрами в глазах. Возмущением и потерянностью от моего обращения. Не понимала ничерта, я видел.

Что ж...

Не будем ломать голову моей дражайшей супруге.

Я забросил ногу на ногу, а руки за голову. Улегся поудобнее, постель так и манила раздеться, сгрести вкусную девчонку под бок и отоспаться, как следует. Но, увы...

– Цветкова Анна Сергеевна. Двадцать лет. Не замужем. Была до недавнего времени, – меня тянуло заржать от ее расширяющихся глазенок, но я ж мужик! Я сдержусь. – Студентка экономического факультета, четвертый курс, Университет экономики и права. Проживает, то есть проживала, в общежитии по улице Махрова, сто пятьдесят восемь. Комната – триста восемь.

Аня, кажется, даже дышать перестала.

А я вспомнил все, что мне про нее нашли. Только говорить о том, что я знаю, и адрес ее матери и брата, не стал. Когда охрана ночью прислала все, что я просил, я понял, на чем сыграл Адам.

Зачем он приходил вчера к ней, и почему она показалась мне испуганной.

Поэтому она и не дергается сейчас, поэтому послушная. Но она пока не знает, что к ее матери уже выехали пара ребят. Они не будут пугать, она их даже не заметит, а они просто присмотрят. Это моя такая расплата за то, что эта девочка будет переживать, пока будет рядом со мной.

Всевышний, он все видит ведь.

Не себя очищаю, это чтоб детям будущим грехов не налипло. Мне уже ничего не поможет, кровищи скоро прольется море...

– Ты долго будешь стоять? – я прищурился на нее. – Уверяю, я видел много женских тел, вряд ли ты меня чем-то удивишь.

Аня фыркнула.

Отвернулась от меня, встала между дверок шкафа. Я просто шкурой чуял, как от нее идет волна сомнения. Страшно, да?

Ведь сказала, что опытная уже, что дерзкая. Себя поставила.

А когда дошло до дела, переломать себя стало очень страшно. Я знаю это все, я сам такое проходил перед первым выстрелом. Это жутко до усрачки. Но тут всего два пути: сломаться или сжать зубы и переть напролом.

И да, я говнюк сейчас, что толкаю ее на это, вынуждаю.

Но мне нужно знать...

Как сейчас я сам бьюсь внутри от своих надежд, никто никогда не узнает. Я на краю: просру все или выиграю такой джекпот, о котором даже мечтать не смел.

Аня повела плечами.

Ухватилась за края своей майки и рывком стащила ее через голову. Осталась обнаженной по пояс, сжимая уже бесполезную тряпку в руке. А я точно таким же рывком сел на кровати. Давай, цветочек!

Давай, твою мать!

Я рядом, ломайся! Все равно не упадешь, я поймаю.

Она бросила майку на пол и взялась за резинку штанов. Секунда сомнений и штанины легли на пол. Скомкались на нем, открывая мне идеальные девичьи ягодицы и крутые бедра со светлой кожей.

Идеальные ножки...

Мягкая розовая задняя поверхность колен...

Простые хлопковые трусики...

– Платье?

– Что? – я охрип как сам шайтан.

– Надевать платье или что? – она перебирала вешалки на штанге шкафа. - Куда мы поедем?

Я медленно встал с кровати:

– Не надо платья, Цветочек. Нахер платье! Иди сюда…

Глава 11. Аня

Я обернулась в самый последний момент.

Уловила изменившийся тон его голоса. И не зря!

Шарахнулась назад, почти упала в шкаф, прижимая к груди то платье, которое успела достать. Сжимаясь в комок, застыла. Вытянула шею вверх, нервно сглатывая под полыхающим черным взглядом.

– Рамазан, не надо!

– Почему? – он ухватился за штангу над моей головой обеими руками. Навис надо мной, загораживая весь утренний и электрический свет от люстры. – Тебе же нравятся кавказцы, что не так?

Его слова ударили как пощечина.

Отрезвили моментально. Значит, теперь будешь тыкать меня в мое прошлое, да? Каждый раз указывать мне кто я и что было в моей жизни? Не нравится мой опыт?

Так я тебя на себе насильно не женила!

Только дверь открой, я тебя освобожу от себя за десять минут.

– Ты меня спутал с теми, с кем проводил первую брачную ночь, – я заставила себя улыбнуться. Напрягла щеки, чтобы получилось максимально естественнее. – Я с первым встречным спать не собираюсь.

– Я твой муж, Цветочек, если что, – он хищно осклабился тоже.

– Ты понял, о чем я!

– Хорошо.

Он вдруг дернул головой.

Оскалился зло, на широкой смуглой шее вздулись жилы. Рамазан качнулся на вытянутых руках, отдаляя себя совсем на чуточку. Встал еще шире, еще увереннее. Совсем перекрыл мне возможность ускользнуть.

– Как ты хочешь?

Я не успела понять, о чем он спрашивает. Я хотела только одного! И это же и сказала:

– Я хочу домой!