Его звали "Лёпа"

Хмурый и изрядно уставший Вася поделился с нами своими соображениями. «Хаты летят» практически каждый день на протяжении уже двух месяцев, «бомбят»(6) исключительно частный сектор. Способов проникновения несколько — когда «фомкой»(7) входные двери взламывают, когда — той же «фомкой» выламывают оконные рамы. Берут золото и деньги, а дорогую бытовую электронику, носильные вещи, ковры и прочий ценный домашний скарб не трогают. «Работают» грамотно, скорее всего, в перчатках, во всяком случае, эксперты-криминалисты «пальчики»(8) для сравнительной идентификации до сих пор не обнаружили. Ничего не дают и подомовые обходы, соседи потерпевших лишь руками разводят, в день совершения краж никого и ничего подозрительного не видели и не слышали. Озадаченная операми агентура нужной информацией не обладает. В общем, пока тупик.

Версий здесь — не счесть. Местный контингент из ранее судимых за квартирные кражи «рыл»(9) под сто. По всему городу аналогичного сброда тыщи под две. Если взять ближайшие районы области, ещё полтыщи. Плюс вечно снующие «гастролёры» из других регионов и ближнего зарубежья. В общем, выбирай— не хочу. Ещё один нюанс. Происходило всё описанное в далёкие и смутные девяностые, когда уличных систем видеонаблюдения не существовало в помине, об интернете восемьдесят процентов населения имело представление весьма поверхностное, а благами мобильной связи в многотысячном милицейском гарнизоне пользовалось только его высшее руководство. Полковник «Батенька» довольствовался телефонной связью исключительно стационарной. Мы со Стасом предложили Васе следующее. Отрабатывать каждого из этого длинного списка дело абсолютно бесперспективное, практика показывает полную бесполезность. Эти люди, и то далеко не все, на контакт идут лишь тогда, когда чувствуют для себя реальную опасность. Это когда опер не «разводит»(10), а оперирует фактами. Здесь нужно идти от обратного, профессиональные воры похищенное всегда продают. Поэтому необходимо проверять возможные места сбыта похищенного, и тогда есть реальные шансы, что рано или поздно где-то «выстрелит». Вася с нашими доводами согласился, уточнил, что все подобные «точки» в нашем районе уже перекрыты. «Батенька» несколько дней назад после устроенных по его указанию «шмонов»(11) в районных ломбардах побеседовал лично с их владельцами и строго предупредил каждого, чтобы не хитрили и сразу сигнализировали, если что. Те под впечатлением от услышанного искренне прониклись и обещали мгновенно оповестить. Но пока глухо.

Решили мы со Стасом действовать нестандартно, без «расшифровки»(12) и под видом покупателей золота посетить все скупки и ломбарды города. Согласовав с Шубиным план мероприятий и взяв у Васи полный список похищенного, на следующий день мы начали негласные проверки ломбардов и иных полулегальных скупок золота и бытовой техники. По причине большого их количества нам пришлось разделиться и делать эту работу каждому отдельно. Чтобы не вызывать подозрения у скупщиков, действовали мы под легендами. Я стал торгашом шмотками с Центрального рынка, желающим приобрести золотую цепь грамм на двадцать для себя и золотой браслетик грамм на десять для жены по случаю годовщины свадьбы. Стас же, подпольный продавец автозапчастей, находился в поиске приличного перстня-печатки. Утром в центре города мы с ним расходились и встречались в обед в условленном месте для обмена информацией и просто общения. Затем опять расходились до шести вечера, встречались возле метро и следовали в райотдел на доклад о проделанной работе.

В этой монотонной рутине прошло дней пять. Увиденное нами золото по индивидуальным характеристикам никак не соответствовало тому, что мы искали. Безусловно, немалая его часть имела криминальное происхождение, но эта внутренняя уверенность ни на шаг не приближала к раскрытию наших квартирных краж. Эти постоянные неудачи нас самих начали уже хорошенько напрягать. Неужели всё впустую? Неужели не там ищем? С каждым таким нашим докладом всё суровей становился «Батенька», потому что по другим направлениям розыска никаких подвижек тоже не было. А кражи продолжались с завидным постоянством. В общем, в воздухе явно запахло грозой в виде суровых дисциплинарных взысканий. «Батенька» мог долго терпеть, но если уж вынимал шашку из ножен…

Опер должен уметь ждать. Эту профессиональную мудрость я оценил не сразу, а со временем, когда сам стал руководителем и набрался определённого опыта. Преступники серийные рано или поздно на чём-то да прокалываются, и почти всегда на досадных мелочах. Правило это сработало и в нашем случае. На тот момент мы уже переместились из центра города в один из спальных районов и местом встречи выбрали кафе-забегаловку возле входа в метро. Являясь человеком пунктуальным, в тот день я пришёл туда в обед в точно условленное время, минута в минуту. Хорошо изучив за период совместной службы поведенческие повадки своего напарника, я сразу определил, что ему есть чем со мной поделиться. Судя по трём чашкам из-под кофе, две из которых были уже пустыми, а третья опорожненной наполовину, находился он здесь уже достаточно долго и в ожидании меня изрядно притомился.Не дав мне ни малейшей возможности его поприветствовать, Стас набросился на меня, как племенной испанский бык на красную тряпку. Совести у меня совсем нет, где я шатаюсь?! Всё здесь на нём держится, на его профессионализме и трудолюбии! Да если бы не он… Всё это исходило от него не со зла. Был он и справедливым, и меня реально уважал, и понимал, что общие задачи мы выполняем одинаково добросовестно. Но нервы ведь не железные! Поэтому я решил не омрачать его возможный личный успех резкостью своих контрвыпадов. Кто-то из двоих для пользы дела просто обязан быть поспокойнее, а то вечная ругань и ничего более. Сидел я напротив и молча слушал, пусть сначала выговорится.

Выпустив пар, Стас заметно охолонул и теперь с нетерпением ждал от меня долгожданных вопросов, где и как ему это удалось. Я же, сам внутренне сгорая от нетерпения, решил сделать гроссмейстерскую паузу и спросил его, какого качества, по его мнению, здесь кофе и стоит ли мне заказать себе чашечку. Внешний «пофигизм» коллеги им был по достоинству оценён словами — «Ну ты, блин, даёшь!». Этой фразой признавалась моя безусловная стальная выдержка, которой Стасу в силу его вечного приоритета эмоций никогда не хватало. А теперь по делу. В маленьком полуподвальчике с вывеской на входе «Купим драгметаллы дорого» два часа тому назад Стас нашёл то, что мы так долго и безуспешно искали. Хорошо изучив список похищенного, он сразу обратил внимание на выставленные на продажу две вещи, на золотую женскую цепочку с кулончиком, на который мастером-ювелиром была нанесена персональная выгравировка инициалов с характерным вензелем, и на массивные женские золотые серёжки с изумрудами. Эти украшения явно не фабричной, а индивидуальной работы действительно высококлассного мастера были сделаны как ювелирный гарнитур и поэтому продавались ломбардом в одном комплекте.Стас, действуя по легенде как покупатель, проявил заинтересованность в приобретении этого гарнитура, из личных средств оставил там двадцатипроцентную предоплату и по договорённости с продавцом обязался выкупить его не позднее шести часов вечера

Выслушав всё это, я понял, что сегодня останусь без обеда, даже кофе выпить не удастся. Из телефона-автомата связались прямо с «Батенькой». При всех сложностях его характера ему всё же нужно было отдать должное. Как начальник райотдела он, как и все равные ему по рангу, был крайне разочарован размером своего месячного жалованья и посему беззастенчиво и со знанием дела удовлетворял постоянно растущие личные потребности путём обращения в свою пользу различных материальных благ. Путём крайне сомнительным с точки зрения законности, но тогда этот фактор уже мало для кого являлся моральным барьером. Слаб человек, чего уж там. Но, прослужив много лет в уголовном розыске и в своё время простым опером хлебнув по полной, «Батенька» чванливым никогда не был. И, требуя с подчинённых не по-детски строго, к раскрытию серьёзных преступлений всегда подключался лично и помогал как мог.

Приняв наш доклад, полковник решил действовать мгновенно и в течение десяти минут собрал в своём кабинете всю оперативно-следственную группу. Следователю была поставлена задача быстрее быстрого подготовить необходимые процессуальные документы — протокол опознания вещественных доказательств и протокол обыска помещения ломбарда. Вася Омельянченко обязан был хоть из-под земли достать потерпевшую по этой самой краже, с целью предъявления ей на месте вещественных доказательств для опознания. Мы с Садыговым должны были обеспечить мероприятия понятыми, ясное дело, лично нам преданными, а не людьми со стороны. Мало ли как там в ломбарде всё сложится? А понятой при осмотрах мест происшествий и обысках с изъятием вещдоков — ключевой свидетель. И задача любого опера сделать так, чтобы любой понятой был искренне ему лоялен, потому что последствия могут быть разными, вплоть до бесчисленных жалоб на незаконные действия «ментов» с требованиями привлечения их к уголовной ответственности за превышение служебных полномочий. И решающим здесь являются показания понятых.

Всё срослось. И следователь не подвёл, и потерпевшая по краже дома была, и с понятыми мы определились быстро. Возглавить мероприятие «Батенька» поручил Шубину. В операции были задействованы силы немалые, кроме следователя, Шубина, Васи и нас со Стасом присутствовали ещё три опера розыска. Вот здесь как раз всё правильно. Всякое бывает, лишними не будут. Мы решили подстраховаться и действовать по «легенде». Мало ли, а вдруг всё же это не то, что мы ищем, а лишь очень похожее. Минут десять инструктировали потерпевшую, была она по возрасту аккурат ровесница Стаса. Распланировали следующее — Стас как покупатель, уже внёсший залог, приводит в ломбард свою жену для примерки гарнитура и окончательного расчёта, та лично рассматривает золото и условной фразой даёт понять, ей оно ранее принадлежало или нет.

Всё прошло идеально, как проходит острый нож сквозь кусок сливочного масла. Потерпевшая не подвела, напротив, повела себя непривычно для этой категории, проявив железную выдержку. Внимательно осмотрев поднесённые услужливым сотрудником ломбарда цепочку и серёжки, она кивнула и со спокойствием на лице произнесла — «Мне нравится, берём!». Эта условная фраза для нас означала лишь одно — начинаем, не промахнулись! Было весьма кстати, что в этот момент в ломбарде отсутствовали иные посетители. Действовали мы синхронно, согласно отведённой каждому роли. Входные двери были мгновенно закрыты. Донельзя перепуганному сотруднику ломбарда, принявшему нас за налётчиков, в максимально корректной форме было разъяснено, кто мы на самом деле и какова цель нашего визита. Не зря, ох как не зря «Батенькой» была дана команда следователю изымать в ломбарде всю документацию, включая электронные носители информации! С жёстким требованием ни при каких обстоятельствах не давать возможности сотруднику ломбарда выходить с кем-либо на связь. Со стороны этого сотрудника сначала были обыкновенные слезливые просьбы позволить ему позвонить и поставить в известность о происшедшем своё руководство. Мы не «велись». Затем эти просьбы трансформировались в откровенные угрозы, мы ведь даже не догадываемся, какая у них «крыша»!

Ломбард этот был официально не существующий. Впрочем, тогда время было такое, ничего удивительного. Лицензии эти ребята не имели, налогов не платили, трудились под «чёрным флагом»(13). Естественно, строгую внутреннюю документацию они не вели. Всё было максимально просто, без ненужной бюрократии. Если им приносили товар сразу на продажу без последующего выкупа, они просто отсчитывали продавцу наличные, требовать у него какие-либо документы, подтверждающие личность, считалось излишним. А вот если сдающий вещь в ломбард планировал её в последующем выкупить обратно, заплатив нехилый процент, какой-то документальный учёт вёлся, потому что формально нужно было заключать договор с фиксацией условий выкупа и указанием процентов и сумм к оплате. Конечно, в нашем случае далеко не факт, что изъятое золото в этом ломбарде имело документально подтверждённый статус. Но нам тогда действительно сказочно повезло. Бумажная документация по операциям ломбарда на месте отсутствовала. Это нас не сильно удивило, но заставило занервничать. Надежда появилась, когда сотрудник ломбарда наотрез отказался открывать кабинет директора.

Официальный обыск — процедура серьёзная. Проводится обыск исключительно в рамках расследования серьёзных преступлений и мало кто знает, что при его проведении сотрудники правоохранительных органов имеют достаточно широкие полномочия. С целью поиска следов преступления и изъятия вещественных доказательств они вправе не только осматривать мебель и вещи в помещении, но в особых случаях в поиске тайников вскрывать полы, нарушать целостность стен и производить иные действия, способные нанести серьёзный имущественный ущерб хозяевам обыскиваемого помещения.

Когда на очередное предложение следователя добровольно открыть кабинет директора был получен отказ, в процесс вмешались мы со Стасом. Первым взял слово мой напарник. В присущей ему манере вешать ярлыки на всех оппонентов без разбора, старший лейтенант Садыгов высказался достаточно объёмно. В цветастых подробностях поясняя сотруднику ломбарда, кто он есть на самом деле и в каких конкретно позах он его мысленно представляет, Стас пообещал несчастному, что это пока лишь его фантазии. Но их претворением в реальность он может заняться прямо здесь и сейчас, если не будут возражать его глубокоуважаемые коллеги. Следователь сразу сказал, что здесь немного душновато и ему просто необходимо вдохнуть свежего воздуха. Начальник нашего угро майор Шубин побледнел подобно бестужевской курсистке и синхронно следователю заявил, что разволновался и ему нужно срочно покурить на улице. Итак, минус два. Нам, оставшимся операм, ко всему этому было не привыкать, и похлеще приходилось. Понятые тоже были народом проверенным и надёжным, по жизни цветы не выращивали и крестиком не вышивали. А вот потерпевшая нас всех приятно удивила, стояла себе в стороне молча, слушала всё это спокойно и за сердце не хваталась. Напротив, всё происходящее вызывало у неё неподдельный интерес.

Есть такая старая игра в злого и доброго милиционеров. Это когда один нещадно ругает, может и затрещину влепить, а другой, напротив, всегда мил и приветлив, искренне готов помочь. И далеко не сразу улавливаешь, что это не простое стечение обстоятельств, а тонкий психологический приём. Мы со Стасом переглянулись и без слов поняли друг друга, дальше действовали экспромтом, полагаясь на личную интуицию и практику ведения переговоров в экстренных случаях. С ничего хорошего не предвещающей интонацией в голосе Садыгов уточнил у работника ломбарда, будет ли тот настолько любезен добровольно открыть ту самую дверь. Получив отрицательный ответ, Стас с ненаигранной жалостью посмотрел в сторону этого бедняги и сказал, что с него хватит, гуманные аргументы исчерпаны и он пошёл к своей машине за «фомкой» и бейсбольной битой, после чего вышел наверх. Донельзя озадаченный работник ломбарда проявил живую заинтересованность и пожелал получить разъяснения, что такое «фомка» и каким конкретно дополнением к ней может быть бейсбольная бита. С искренней тревогой в голосе я пояснил, что товарищ мой был дважды контужен в Афганистане, нервная система крайне расшатана и в приступе гнева его воспалённое воображение рисует в некоторых людях образ тех самых «душманов», с которыми он героически сражался лет восемь тому назад. Далее я продолжил. «Фомка» — инструмент для механического вскрывания дверей. Бейсбольная бита — спортивный инвентарь, впрочем, товарищ мой в бейсбол не играет. На уточняющий вопрос продавца, зачем ему тогда бейсбольная бита, я ответил, что прямо сейчас Садыгов увидел в нём того самого «душмана» из своего боевого прошлого. До парня, наконец, стала доходить вся его незавидная перспектива. Срывающимся от мрачных предчувствий голосом скупщик заверил, что к нему пришло полное осознание. Он вспомнил, ключ от кабинета директора находится у него в кармане брюк, единственная просьба — остановить этого неадеквата с «фомкой» и битой. Я со своей стороны заверил его, что приложу к этому максимум усилий.

Получилось и в этот раз! Уточнение. Стаса в своё время афганская война миновала, служил он во внутренних войсках на Северном Кавказе, и собственное авто у него появится значительно позже, и в его личном арсенале напрочь отсутствовали и «фомки», и бейсбольные биты за полной их ненадобностью. И была это с нашей стороны всего-навсего та самая оперативная игра в злого и доброго милиционеров. Ставший на путь твёрдого переосмысления своей гражданской позиции сотрудник ломбарда трясущимися руками открыл кабинет директора и пояснил, что все заключённые договоры с клиентами директор ломбарда здесь не хранит. И, косясь в сторону снова начинавшего нервничать Садыгова, всхлипнул от избытка чувств и уточнил, что в компьютере директора вся эта информация имеется. Проявляя разумную инициативу, включил компьютер, ввёл пароль доступа и сам нашёл те данные, которые нас интересовали.

Подробно описывать дальнейшее не стоит. Следователь изъял вещественные доказательства — похищенное золото и компьютер, произвёл и запротоколировал процедуру опознания потерпевшей изъятого ювелирного гарнитура. Приободрившийся к концу мероприятий майор Шубин, формально всеми нами руководивший, с прирождённым иезуитским талантом лично никогда ничего не делать, но в итоге всегда и ко всему быть причастным, доложил «Батеньке» по телефону о результатах. В райотдел мы все прибыли уже затемно. Привыкший к размеренному распорядку рабочего дня следователь был раздосадован внезапной переработкой и потому недовольно бурчал, впрочем, беззлобно, ныл, что на следующий день распланировал какие-то личные дела, а здесь «Батенька» его строго-настрого предупредил, чтоб он завтра со всеми нами с утра явился пред его ясны очи. Переживший очередной душевный стресс без последствий для здоровья майор Шубин измышлял, под каким ароматным соусом завтра преподать «Батеньке» мысль о своих личных заслугах в сегодняшних событиях. Понятые были поощрены выданным из наших личных запасов литром «Столичной».

А вот главный приз дня достался Стасу. Вася Омельянченко по выработанной годами привычке попытался «склеить» потерпевшую. Ну не пропадать же добру! Да и для пополнения личной коллекции лишней не будет! Нужно отдать должное, там было на что позариться, реально очень достойный экземпляр! Но Васины флюиды её сердце не тронули, не тот мужской типаж, и всё! На обратном пути она как бы невзначай села на заднее сиденье рядом со Стасом. В дороге что-то ему щебетала на ушко, а когда мы выходили из авто возле райотдела, я сразу почуял, что каменное сердце моего друга неожиданно дрогнуло. И ведь само провидение было на их стороне! Была она девушкой молодой, без детей, но уже в разводе, и серьёзным дополнением к этим безусловным достоинствам являлся свой частный дом. А Стас жил всего в квартале от неё. И вполне естественно, что он как джентльмен просто обязан был проводить её домой. Там уже она проявила инициативу и отметила, что у неё дома имеется весьма недурственный английский чай. На самом деле там много чего ещё было. Кроме чая, весьма недурственное итальянское вино c десертами, шикарная ванна с элитными шампунями, вместительная двуспальная кровать с благоухающим белым постельным бельём и суперэротическое нижнее бельё хозяйки дома.

На следующее утро не выспавшийся, но донельзя довольный Стас признался мне, что одновременно с испытанным неземным блаженством у него сложилось чёткое убеждение, что в первый раз в жизни «имел не он её, а она имела его». Впрочем, он был не в обиде и надеялся на продолжение.

Глава 3.

Утреннее совещание у «Батеньки» прошло быстро и по делу. Расследование, наконец, сдвинулось с мёртвой точки. Следователь распечатал на принтере и приобщил к уголовному делу ксерокопию паспорта лица, сдавшего в ломбард то самое золото. Была это девушка, жительница нашего района, возраст — девятнадцать лет. Почему «засветилась»? Сдавая золото в ломбард, в дальнейшем она планировала его выкупить. Поэтому ломбардом с ней был заключён договор. В назначенное время в ломбард она не явилась. Подождав две недели, ломбард это золото выставил на продажу.

Полковник Шостак радости своей привычно не демонстрировал, да и рано было пока. Текущие вопросы касались наших дальнейших действий.

В личности этой Ларисы Шерстюк нас смущало многое. Основное — она никак не вписывалась в типичный образ квартирной воровки. Проверили её по всем базам данных, вообще ничего. На профилактических учётах не состояла, приводов в милицию не имела, ни к административной, ни к уголовной ответственности не привлекалась. Прямо пай-девочка, хоть сразу на доску почёта! Нам здесь ни в коем случае нельзя было лететь сломя голову. Осторожность и ещё раз осторожность! От помощи участкового инспектора милиции, территориально обслуживающего место жительства этой Шерстюк, решили отказаться, и не потому, что не доверяли. Причины утечек информации могут быть разными, а участковые в большинстве своём о нюансах оперативной работы имеют представление весьма приблизительное, и один неверно или не к месту заданный вопрос может привести к полному «провалу».

Согласно данным адресно-справочного бюро УВД области, Лариса Шерстюк была прописана в двухкомнатной квартире старой «хрущёвки». На этой же жилплощади значились прописанными её мать и младшая сестра, и они тоже по нашим учётам не проходили.

Решили мы действовать по всем правилам сыска. «Батенька» дал указание Шубину связаться с «топтунами» из управления криминального поиска и срочно организовать оперативную установку по этой квартире. Интересовало следующее:

кто, кроме прописанных, там ещё проживает;

материальное положение жильцов, менялось ли оно в последнее время;

кто из посторонних посещает жильцов квартиры;

с кем из соседей жильцы квартиры поддерживают близкое общение.

В квартире этой имелся стационарный телефон. «Батенька» дружил с начальником телефонных сетей района, при нас он связался с ним и сказал, что приедут его подчинённые Бочаров с Садыговым, и он будет крайне признателен за исполненную пустяковую просьбу. «Пустяком» была срочнейшим образом предоставленная районной АТС по запросу следователя распечатка входящих и исходящих телефонных звонков с этого телефонного номера за последние шесть месяцев. Начальник АТС с учётом личности звонившего исполнил наш запрос в рекордные двадцать минут.

Связи решают всё! Для пользы общего дела пригодилась и бывшая карьера Шубина в управлении, многих он там знал лично, в том числе и руководство «топтунов». Эти ребята милицейскую форму никогда не носили и мало кто на самом деле знал, где они в действительности располагаются. А занимались они делом для всех нас очень нужным. По одним заданиям они проводили оперативные установки по местам жительства и работы наших фигурантов, а также местам их возможного нахождения. А по другим заданиям вели наружное наблюдение за ними же. Опасная и сложная у них была работа. Шубин быстро договорился о неотложном проведении этой оперативной установки. Сказал, что сегодня вечером «спецы» уже будут работать на интересующем нас адресе и завтра утром результаты будут.

Оставшиеся полдня мы с Садыговым могли немного передохнуть и расслабиться. Понимая всю степень нашей заслуги, строгий «Батенька» сжалился и сделал вид, что на сегодня забыл о нашем существовании. Стас, что было для него крайне нехарактерно, набрал по телефону кого-то и говорил в трубку очень тихо, употребляя неприсущие ранее самому себе сантименты. Я так понимаю, надеялся сегодня ещё раз пережить те самые божественно неповторимые мгновения. Я же решил с пользой для самого себя приехать пораньше домой и отоспаться впрок.

На следующий день снова было утреннее совещание у «Батеньки». «Топтуны» не подвели и работу свою провели квалифицированно. Хозяйка квартиры, мать Ларисы Шерстюк, сорокатрёхлетняя Шерстюк Галина Ивановна очень долго работает водителем троллейбуса. Более десяти лет в разводе, с мужем развелась по причине его алкоголизма, отношений с ним не поддерживает. По месту жительства характеризуется положительно, с соседями отношения ровные, но ни с кем не дружит, по характеру человек закрытый. Старшая дочь, Шерстюк Лариса Петровна, девятнадцати лет, закончила городское СПТУ по специальности «повар-кондитер», работает в кафе, в каком конкретно, установить не удалось, соседями характеризуется положительно. Младшая дочь, Шерстюк Ирина Петровна, шестнадцати лет, учится в одном из городских СПТУ по специальности «парикмахер», соседями также характеризуется положительно. Посторонние лица квартиру семьи Шерстюк не посещают. Семья Шерстюк в материальном плане обеспечена на среднем уровне, одеваются скромно, дорогой бытовой техники дома нет, личный автотранспорт также отсутствует. В общем, ничего интересного, кроме одного факта. Лариса Шерстюк более двух месяцев дома не проживает, за это время посещала квартиру несколько раз и ненадолго. Соседям её местонахождение не известно.