Мать Макошь

Светлана Кладухина

Мать Макошь

Мать Макошь.

Он открыл глаза у старой берлоги под плотными ветвями ели и бурелома. В груди шумело мощное дыхание. Лапы упирались в мягкий мох. А в теле жила древняя ярость леса. Медведь поднял голову и вслушался. Мир поблёк, некоторые краски исчезли. Но вокруг было море запахов и звуков, которые он умел различать, находясь в теле животного. Чудесная сила, подаренная Матерью Макошью, что когда-то подобрала мальчика у колючего куста шиповника и научила быть многими, оставаясь собою.

Внезапно медведь сорвался с места и двинулся через бурелом. Мох пружинил под лапами, сухие ветки трещали и разлетались в стороны, кусты цеплялись за густую шерсть, но он не чувствовал боли. Только радость движения тяжёлого, мощного тела. Лес расступался, признавая хозяина.

Река была уже близко. Он почуял её раньше, чем увидел: холодный запах проточной воды, мшистых камней, придонной рыбы и речной глубины тянул к себе, будил в животе урчащий, настойчивый голод. Вода блеснула между деревьями, и медведь вывалился на берег, с глухим фырканьем остановившись у самой кромки.

Синяя, полноводная река текла медленно. Под поверхностью мелькали тени больших, юрких рыбин. Медведь вошёл в воду. Холод обжёг лапы, поднялся по телу, бодря и раззадоривая. Он замер, стал неподвижимым, как валун. Только его глаза следили за течением. Точный удар охотника: лапа взметнулась вверх, обрушилась вниз. Вода взорвалась брызгами, и тяжёлая рыба, извиваясь, забилась в когтях. Она была скользкая и сильная. Медведь рыкнул утробным, коротким звуком. Животное изловчилось и вытащило добычу на берег. Рыба ещё билась, хвост шлёпал по камням, но прижав её лапой, чувствовал под когтями яростное сопротивление.

Он ел жадно и с наслаждением. Жирное рыбье мясо рвалось зубами, кровь стекала по морде, смешиваясь с речной водой. В этом вкусе был холод глубины, и питательная теплота солнца. Когда голод отступил, медведь сел у реки, тяжело дыша. Вода быстро уносила запах крови. Он облизнул морду и закрыл глаза, чувствуя, как сила земли и воды снова срастается в нём, делая целым.

Мальчик вышел из медвежьего тела, как из тяжёлого сна. Громоздкая ноша растаяла. Дыхание стало лёгким, а мир –– ярким и красочным. Медведи близоруки и не различают некоторые цвета, ориентируясь на запахи.

И он полетел в высь. В звёздное небо над сумрачным лесом, который когда-то давно стал его домом. Невидимый, как свежий весенний ветер, как густой и сладкий аромат земляники на опушке после дождя.

Лес качал мальчика на вершинах деревьев, показывая самые потаённые уголки: тёмные кроны расступались, болота дышали тёплым туманом, ночные птицы тревожно вскрикивали, чуя его присутствие.

Поутру он сидел с сизой горлицей на берёзе, скользил между облаков, приземлялся на ветки старых елей, ворковал с голубками, слушая, как просыпается день. Он знал вкус воды, плавая между кувшинками, чувствовал холод и шелест их круглых листьев, водную гладь, отражающую небо. Он был рыбой в реке, жуком в траве, он был никем и всем. Когда парил в небесах, сознание мальчика неизменно тянулось к земле, к шумному дыханию леса и переливчатым песням воды. Он ощущал в себе силу –– густую и тягучую, как мёд; легкую и сильную, словно ветер. Сила вбирала в себя запах сырой коры, прошлогодних листьев, копошение в муравейниках, пение птиц и урчание животных. И тогда небо отдалялось, звёзды таяли, и мир сжимался, становясь плотным и весомым. Мальчик обретал человеческую плоть.

Но сейчас лес не отпустил его, потянул за собою, туда, где вился и дрожал запах погони. Мальчик почуял волка и поспешил к нему.

Мир сразу стал стремительным. Земля побежала навстречу, лапы легко и точно ударяли по траве. Воздух сгустился, когда животное почуяло след добычи, её страх, пот, сладкую и быстро текущую кровь. Всё это сплелось в тонкую нить, ведущую голодного зверя за собой.

Добыча была близко. Он чуял её дыхание, сбивчивое и частое, слышал, как сердце бьётся в сильной груди. Ловкое тело волка само выбирало путь, огибало поваленные деревья, перескакивало корни, скользило между кустами. Мышцы работали четко и слаженно.

Впереди мелькнула тёмная спина косули. Животное рвануло, ломая кусты. Охотник ускорился, дыхание стало горячим, пасть наполнилась вкусом слюны и предвкушения. Мир сузился до бега, до цели, до одного удара. За секунду до… мальчика выбросило наверх.

Прыжок был точным. Зубы сомкнулись на шее, кровь хлынула в рот, и добыча рухнула, слабо дёргаясь, отдавая свой бег, свой страх, свою жизнь. Волк замер, слушая лес, приветствующего победителя, а мальчик уже только наблюдал, выбравшись в яркий, красочный мир.

А потом он почуял зайца и сделал ещё один рывок…

Страх ударил снизу, острый, холодный, как игла под лопатку. Сердце колотилось так, будто хотело выскочить и побежать отдельно. Уши ловили звуки: треск ветки, шорох травы, чуткое дыхание позади. Запах лисы был везде, он стелился по земле, тянулся за ним, не отставая ни на шаг. Заяц рванул.

Лес вылетел навстречу. Он ломался, дробился, бил по глазам неизвестностью и опасностью. Кусты царапали бока, лапы трудились без устали, дыхание сбивалось. Каждая секунда была гранью между жизнью и смертью. Он слышал, как лиса приближается: мягко, уверенно и неотвратимо.