Говорящие улики

- Народ – обормот, - усмехнулась про себя Рыбка.

Макс энергично мотнул головой:

- Никаких силовых акций не планируется. Потому что заложниками… будем мы сами.

Трудно сказать, на какую реакцию он рассчитывал, но лица стали еще кислее. Однако уже в следующую секунду на Рыбку накатил, должно быть, особенно сильный импульс пассионарной энергии, ибо она одним прыжком вскочила на свои ладные ножки и, запрокинув голову, гневно вопросила:

- Заложниками будем мы?! Это кто же за нас заплатит?! Кому мы нужны, такие хорошие? Да если вот прямо сейчас, на глазах всей этой славной публики, нас поимеют, а после утопят в озере, то никто даже пальцем не шевельнет. Гроша ломаного никто за нас не даст! Мы – круглые нули, полное ничто, абсолютно пустое место!

- Успокойся, Рыбка, - Макс мягко потянул ее за руку, вынудив вновь опуститься на траву. – И вовсе необязательно так кричать. У нас ведь не конкурс на звание «Мисс Луженая Глотка».

- Ладно, мистер Глистер, молчу, - она отвернулась, уставившись на водную гладь.

- Ребята, давайте послушаем Макса! – взмолился Буня. – Разве вы не чувствуете, что он придумал что-то очень умное?

- Ну, так пусть объяснит толком. И, если можно, без предисловий, - как бы от имени всех потребовала Зайка. – Макс, ты предлагаешь нам разделиться на террористов и заложников?

- Зайчонок, ну, что за бред? – Макс поднял газету с покрывала: - Эх, Вовчик! Никогда тебе не стать великим политиком, потому что ты не умеешь выуживать из средств массовой информации самое ценное. Так и будешь пробавляться заметками об ограблении пригородных магазинов и псевдосенсациями о двухголовых уродцах. – Он перелистал страницы и щелкнул ногтем по одной из статей. – Вот! В нашем славном граде продолжается отчаянная борьба за единственный депутатский мандат. Избирательная кампания вступила в решающую фазу. Из полутора десятка претендентов, первоначально заявленных в списке, на финишную прямую вышли двое, чьи шансы расцениваются примерно как равные. Любая утка, умело вброшенная в информационное поле, может сместить чашу весов в ту или иную сторону.

- Тьфу, ты, занудство! – сплюнул Вовчик.

- Ну-ка, ну-ка, - сощурилась Зайка.

- Конкретно нас интересует кандидат по фамилии Пупырин. Есть все основания полагать, что, во избежание нежданных неприятностей, он выложит нам сумму, которую в народе именуют «лимон баксов». Как, соколики, согласны на такой гешефт?

- Ничего не понимаю, - Вовчик вобрал голову в литые плечи. – С какой такой радости этот самый Пупкин отвалит нам кучу денег?

- Не Пупкин, а Пупырин, - с важностью поправил Макс. – Этот субъект известен как крупный махинатор по части продажи несуществующих квартир. Объегорил уйму народу. Но недавно его пирамида рухнула, и Пупырин, того и гляди, угодит за решетку. Единственное спасение для него – получить депутатский мандат, а вместе с ним и депутатскую неприкосновенность. Он сейчас лезет из кожи вон, чтобы победить на выборах. Клянется, что выплатит все долги, даже с процентами, и многие ему верят. Словом, шансы у него есть.

Макс обвел взглядом притихших товарищей и продолжал:

- А теперь, соколики, представьте себе такую картину. Однажды вечером – дня за три до выборов – в избирательном штабе Пупырина раздается телефонный звонок. – Макс поднес к щеке пачку сигарет на манер телефонной трубки и заговорил хрипловатым баском: - Алло! Это кандидат Пупырин? Ах, не Пупырин. А кто? Руководитель его избирательной кампании? Тебя-то мне и надо, братан. Привет от крутых парней! Мы с корешами прихватили тут пятерых недорослей, считая двух девиц, которые вроде собираются голосовать за Пупырина. Покуда они чувствуют себя хорошо. Но если твой Пупырин не приготовит к завтрашнему вечеру лимон баксов – повторяю для непонятливых: лимон баксов, - то послезавтра мы от сильного душевного расстройства надругаемся над заложниками. А трупы подбросим к какой-нибудь платформе и уж постараемся раструбить по всему городу, будто Пупырин пожалел денег, чтобы спасти ребят, прислал вместо купюр нарезанную бумагу. Точно так же, мол, дорогие избиратели, этот Пупырин обманет снова и вас. Не верьте этому жлобу даже на ломаный грош! Ну-ка, прикинь, руководитель, сколько голосов не доберет твой босс. Его репутации полная хана, соображаешь? Унюхал, что выборы он продует вчистую? Но ты не дрейфь. Еще ничего не потеряно. Только давай без выкрутасов, ладно? Без всякого там стука ментам, без меченых бумажек и прочих фортелей, понял? У нас просчитаны все варианты. Иди, посоветуйся со своим боссом, я перезвоню позже. Поставь на телефон дежурного. Я скажу, куда привезти капусту. Иди и помни: замыслите подлянку – твой босс никогда не станет депутатом, зато очень скоро отведает тюремной баланды. Всё, поведова, дядя! – Макс бросил сигаретную пачку на покрывало и победно посмотрел на приятелей: - Ну?

Все молчали, на большинстве лиц в той или иной степени читалось разочарование.

Первой подала голос Зайка:

- Во-первых, вульгарно. За версту несет дешевой липой. Ты пугаешь, а ему, может, вовсе и не страшно.

- Крошка, но это же импровизация, - возразил Макс. – Отработаем более культурный вариант. Отрепетируем до малейшего придыхания. По системе Станиславского.

Но девушка стояла на своем:

- Скорее всего, этот самый Пупырин пошлет тебя с твоими угрозами подальше.

_ Эх, Зайка, - укоризненно вздохнул Макс. – От кого-кого, а от тебя такой социальной глухоты не ожидал. Нет, ты пораскинь своим серым веществом. Все же под твоей черепной коробкой есть несколько полноценных извилин. Решается его судьба. Каждый вечер дрожащими пальцами он перелистывает сводки, подсчитывая свой процент с точностью до десятого знака. Он готов биться за каждый голос, не жалеет денег на подкуп. И вдруг такой сюрприз! Послушай, лет десять назад накануне перевыборов про одного известного политика пустили слух, что он мочится в постель. Так это или нет, но он недосчитался пяти процентов голосов. Выборы – штука тонкая, дети мои, - Макс сиял, как солнце над головой, явно гордясь своей идеей.

- Я думаю, у этого Пупырина, или как там его, есть собственная служба безопасности, - заговорил Вовчик. – Расколют они нас очень быстро, и, думаю, обращаться в полицию не станут. Попросту утопят в этом же озере, чтобы другим неповадно было. В лучшем случае, отметелят так, что оставшуюся жизнь будем работать на лекарства.

- И как же, по-твоему, они нас расколют, мой простодушный друг? – снисходительно поинтересовался Макс.

- Легко! – загорячился Вовчик. – Кто будет звонить этому Пупырину? Неужели тебе не понятно, что они сразу же запишут твой голос! Или собираешься говорить через платочек? Начнешь гнусавить да шепелявить? Мура всё это! Я видел в одном боевике похожую хохму. Они записывают твою лапшу, пропускают ее через специальный фильтр и тут же получают твой натуральный голос. А после им останется всего лишь прокрутить эту запись нашим предкам. Лимон баксов! – он поморщился, очень довольный, однако, своей проницательностью.

- А почему ты решил, что по телефону буду говорить я? – усмехнулся Макс.

- Ну, не Буня же!

- Где мы будем прятаться? – деловито полюбопытствовала Зайка. – В лесу? На болоте? Ведь это может продлиться несколько суток. А сейчас повсюду шастают грибники и ягодники, вон, смотри, - она указала на дальний склон, на который из лесу вышли двое мужчин с лукошками и в резиновых сапогах. – Я не пойму, где мы сможем надежно укрываться и при этом контролировать события. Нет у нас такого убежища.

- Я уже не говорю о том, - подлил масла в огонь настырный Вовчик, - что не существует абсолютно надежного способа получить выкуп. Они могут расставить столько ловушек, что в какую-нибудь из них, да влипнешь.

- Как видишь, Максик, - подытожила Зайка, - твой очередной «гениальный» замысел снова трещит по всем швам.

- Та-ак… А ты чего молчишь, Буня?

Увалень с удрученным видом срывал травинки и тут же выкладывал из них какой-то узор.

- Ты всё здорово придумал, Макс, - вздохнул он. – Но… А вдруг этот кандидат – бедный человек? А мы у него деньги начнем выманивать. Не очень-то красиво. Уж лучше бы нам выиграть в лотерею.

Несмотря на разницу мнений, его товарищи дружно рассмеялись.

- Да это был бы идеальный вариант, - согласился Макс, когда веселье улеглось. – Но ведь мы уже убедились, что Демон Игры всегда держится к нам одной и той же стороной – своим отвислым окороком, и менять этой позы вроде бы не собирается. Что же касается твоих сомнений… - он ласково потрепал Буню по шевелюре, - спустись, дружок, к озеру и спроси у нескольких отдыхающих, на выбор, верят ли они в то, что среди народных избранников встречаются люди с пустым кошельком. Ручаюсь, что в ответ ты услышишь много интересного. Притом, Буня, ты, по своей доброте, видимо, пропустил мимо ушей ту беглую характеристику, которую я давал господину Пупырину. Это классический мошенник, который как раз и обирает бедный люд. Ощипать такого павлина – святое дело!

- Ну, если так, то я согласен, - кивнул покрасневший Буня.

- Что ж, один голос я получил, осталось еще три, - усмехнулся Макс. – Итак, отвечаю по сути предъявленных обвинений. Нет, нет и нет! Нет, я не собираюсь звонить через платочек и шепелявить вдобавок. Нет, я не планирую отсиживаться в лесу или на болоте. Нет, я не суну голову ни в одну из потенциальных ловушек, да и никому из вас не позволю этого сделать. Мой замысел совершенно иной, Зайка, и пока что в нем не разошелся ни один шов. Внимание! Открываю вам свои карты. Роль банды похитителей сыграет посторонний человек. Звонить будет он. А прятаться мы будем в его частном уединенном домике, где нас не додумается искать ни одна собака.

- Ну, ты даешь! – Вовчик вскочил, забыв от волнения принять эффектную позу. – Довериться чужаку в таком серьезном деле! Ты понимаешь, как это опасно?

- Не опаснее, чем переходить улицу на красный свет. Не зевай, вот и весь секрет. – Сообразив, что у него невольно получилась рифма, Макс усмехнулся: - Кажется, я иду по стопам Рыбки.

- Чужак – простак, - не заставила себя ждать та.

- Кто он? – сощурилась Зайка. – У тебя такой вид, будто он находится где-то рядом.

- Ты, Зайка, прямо-таки зришь в корень, ха-ха, - развеселился Макс. В том-то и суть! Идея роилась внутри моего котелка давно, но ей не хватало толчка извне. Помог случай. Как-то раз я сидел в глубокой задумчивости на скамеечке в известном вам парке. Пытался сплести из разбегавшихся мыслей прочное полотно. Вдруг рядом возник высокий худой старик. Скромный наряд, неторопливые манеры, старомодная учтивость – словом, человек из далекого прошлого. У его ног вертелась крохотная черная собачонка, шпиц. Старик вежливо поинтересовался у меня: «Здесь свободно?» Я кивнул. Некоторое время он сидел молча, затем погладил свою собачку: «Что, Гектор, по травке хочешь побегать?» Я невольно рассмеялся. Кличка «Гектор» подходила этой собачонке не больше, чем слоновий хобот муравью. Мы познакомились. Старик назвался дядей Лешей и спросил: «Вы, молодой человек, наверное, студент?» И тут на меня что-то накатило. «Нет, я начинающий поэт. Вот, сижу, сочиняю поэму о виртуальной реальности». Старик вздохнул: «Не хотел вам мешать. Я подумал, может, вы приезжий и нуждаетесь в съемной жилплощади. У меня как раз жилец недавно съехал. Вот я и ищу порядочного парня. А то уж больно тяжело нам с Гектором существовать на мою пенсию. Правда, далековато от города, зато тишина, покой, и прошу я совсем недорого». Короче, слово за слово, дал он мне адресок и объяснил, как ехать. Оказалось, что это в малонаселенной местности. Десять минут пешком от платформы. Тихий дачный тупичок, дом на отшибе, высокая и плотная живая изгородь, сразу за участком – болотистый лес… Словом, идеальное убежище. Живет он один, не считая Гектора. Дальних родственников дядя Леша растерял, ближних, как и друзей, похоронил. Перекинется словечком- другим с соседями – вот и вся роскошь человеческого общения. Правда, одиночество порой скрашивают студенты, которых, как я понял, он пускает к себе вовсе не из-за денег, хотя живет, мягко говоря, в достойной бедности. Впрочем, есть у него старая машина-развалюшка, которая каким-то чудом еще передвигается не только по асфальту, но и по проселку. – Макс триумфально улыбнулся: - Итак, случайная встреча, плюс случайно попавшееся на глаза упоминание о заключительном туре выборов, плюс всплеск пассионарной энергии, который возбудил вот здесь, - он постучал себя по лбу полусогнутым пальцем, - зону воображения, и идея родилась. В мгновенье ока!

- Похоже, ты не очень-то торопился поделиться ею с друзьями, - подпустила шпильку Зайка.

- Угадала, золотко! На этот раз я решил сделать вам сюрприз и преподнести идею в праздничной обстановке.

- Я не пойму, ты ему сразу, что ли, открылся? – Вовчик, не в пример своему капитану, никак не желал воспарить над грешной землей.

- Нет, чувачок, не сразу. Я, может, чересчур увлекающаяся натура, но инстинкт самосохранения у меня развит вполне. Я вползал в его душу постепенно. Обкатал на нем столько психологических тестов – куда там детектору лжи! И лишь поняв, что он свой на все сто, я начал дозировано, умеренными порциями, да и то, в виде предположений, посвящать его в свой замысел. Это была ювелирная работа, но, смею надеяться, я с ней справился. Дядя Леша завербован в чисто агентурном стиле!

- А вдруг ты ошибаешься? – задумчиво произнесла Зайка. – Честно говоря, меня настораживает, что он к тебе подсел. А если он сексот? Пишут же, что это старшее поколение наполовину состоит из бывших сексотов.

- И ты веришь?

- Почему бы и нет?

- Пусть даже так. Но у меня же не было написано на лбу, что я обдумываю способ, как лучше выпотрошить несчастного кандидата. Я говорил о поэзии, о метафорах, об аллитерациях и футуризме, словом, валял дурака. На кой черт осведомителю обхаживать какого-то чокнутого? От подобной зауми любой порядочный стукач рванул бы, как от чумы.

- Если я правильно поняла, ты ездил к нему домой? – продолжала допытываться Зайка.

- Так оно и было.

- Значит, тебя видели с ним? Соседи, просто случайные попутчики?

- Ах, вот ты о чем! Нет, Зайка. К тому времени замысел уже проклюнулся, и я принял превентивные меры предосторожности. В гости поехал, когда стемнело, в дождь. Ушел тоже в дождь. На мне был темный плащ с капюшоном. Да и улочка там – одно название. Три двора и один фонарь. Прочие наши встречи проходили в городе, в парке. Прогуливающийся дедушка с внуком и собачкой. Нет, подобные картины в обывательской памяти не задерживаются. Но я согласен, если только вы примите мой план, что осторожность следует утроить.

- Плана-то мы еще не слышали, - буркнул Вовчик.

- А знаете, что? – Макс поочередно обвел своих товарищей взглядом. – Чтобы нам не играть в испорченный телефон, предлагаю пригласить дядю Лешу на ковер, - он указал на дырявое покрывало, ставшее для компании чуть ли не культовой принадлежностью. – Каждый из вас волен задавать любые вопросы. И если хоть у кого-то сомнения так и останутся не рассеянными, то мы обратим весь этот замысел в шутку.

- Нормально, - кивнул Вовчик. – Когда начнем?

- Здесь и сейчас.

- Сейчас?!

- Почему бы и нет? Кстати, дядя Леша уже несколько раз подавал мне условный знак, означающий, что он готов предстать перед нашим коллективом. В свою очередь, вопросы есть и у него.

- Но это же очень опасно, - прошептал Вовчик, оглядываясь по сторонам. – Здесь тысячи глаз!

- Так что же? – широким жестом Макс обвел мельтешащий вокруг озера человеческий муравейник:

- Угадайте, кто здесь дядя Леша? Попробуйте! В общих чертах я его описал, про породу Гектора вам тоже известно. Даю еще одну подсказку: на старике – фиолетовые очки. За правильный ответ – приз. – Он плутовато улыбнулся. – Я, допустим, прекрасно его вижу отсюда.

Вся четверка в состязательном порыве вскочила на ноги, пристально вглядываясь в царившую вокруг сутолоку. Вдруг оказалось, что бессчетная масса отдыхающих в значительной степени состоит из подходящих под описание стариков. Одни смиренно блаженствовали в тени, другие вальяжно разгуливали по зеленой травке, третьи – ни дать ни взять заматеревшие плейбои с хемингуэевскими бородками – оценивающе разглядывали прекрасных купальщиц. У каждого второго персонажа на переносице сидели темные очки. Глаза разбегались от многообразия типов, но никто из четверых не рискнул указать на конкретную фигуру.

- Где умный человек прячет камешек? – вопросил между тем Макс и сам же ответил: - На морском берегу. Где умный человек прячет лист? В лесу.

Слушатели недоуменно переглянулись, и лишь Зайка, тоже читавшая Честертона, добавила в тон:

- А где умный человек прячет сообщника? На многолюдном пляже!

- Ах ты, моя Василиса Премудрая! – Макс шутливо привлек девушку к себе и чмокнул в щеку.

- Ладно, - сдался, наконец, Вовчик. – Зови его. Но имей в виду, если я учую хоть на ноготь, что он темнит, то пусть проваливает подобру-поздорову вместе со своим шпицем!

- Логично, - кивнул Макс. – А против железной логики трудно возражать.

- А мне можно тоже задавать вопросы? – волнуясь, спросил Буня.

- И даже желательно.

3.

Макс снова помахал рукой, теперь энергичнее.

Как ни всматривались остальные в хаотичное движение по косогору, но в первую минуту никто не заприметил искомого субъекта.

А затем как-то неожиданно на переднем плане возник старик, который, несомненно, полностью подходил под описание.

Старик был худ. Не застегнутая, развевающаяся при ходьбе безрукавка яичного цвета открывала выступающие ребра и впалую грудь, но его длинные ноги, облаченные в светлые летние брюки и легкие коричневые сандалии, шагали и шагали вверх по склону без признаков усталости. Легкий ветерок трепал его коротко подстриженные седые, но всё еще густые волосы, на большом прямом носу сидели старомодные круглые очки с фиолетовыми стеклами. В правой руке он держал соломенную шляпу. Его сопровождала, забегая вперед и вертясь под ногами, смешная черная собачонка на тоненьких, как спички, лапках.

За несколько метров до цели старик чуть замедлил шаг, чтобы перевести дыхание, после чего произнес звучным теплым голосом:

- Приятного отдыха, молодые люди! – В чертах его удлиненного и морщинистого, свежевыбритого лица сочетались спокойствие и приветливость, добродушие и учтивость. – Прекрасная погода, не правда ли? – он улыбнулся, блеснув металлическими коронками. – Ну-ка, Гектор, иди, познакомься с достойной компанией.

Собачонка пробежала по периметру покрывала, поочередно обнюхав каждого, и принялась ластиться к Рыбке, которая внезапно замахнулась на нее. Испуганно тявкнув, собачонка спряталась за хозяина.

Старик то ли не заметил этого эпизода, то ли предпочел проигнорировать его.

- Меня зовут Алексеем Леонидовичем, - продолжал он, разглядывая приятелей сквозь цветные стекла своих очков, - но вы можете запросто называть меня дядей Лешей. А это Гектор, мой единственный верный друг. Что, Гектор, понравились тебе ребята? По мордочке вижу, что понравились. У тебя хороший вкус, мой славный песик! Думаю, что и мы хоть отчасти понравились этим симпатичным юношам и девушкам.

Макс принялся представлять гостю товарищей, давая каждому краткую шутливую характеристику. Дядя Леша кивал, как бы соглашаясь с мнением оратора.

Завершив церемонию очного знакомства, Макс предложил гостю устраиваться на покрывале, служившем также скатертью-самобранкой.

- Дядя Леша, как насчет стакана пива?

- Благодарю покорно, но, кроме материнского молока, ключевой воды, зеленого чая, медового настоя и свежих ягодных соков, в жизни не пил ничего иного, - с достоинством ответил тот.

- Никогда-никогда? – не поверила Зайка.

- По крайней мере, за последние семьдесят шесть лет, - улыбнулся собеседник.

- А нарушить табу не хочется? Хотя бы разок? Из интереса?

- Нет, ребята, я своих убеждений не меняю, в особенности, из интереса, - ответил он вроде бы в шутку, за которой, однако, ощущалась твердость характера.

- Такое постоянство делает честь его носителю, - одобрил Макс. – Однако ближе к телу, как говаривал Остап Бендер, ссылаясь на кого-то из классиков. Дискуссия по известному всем вопросу объявляется открытой.

Дядя Леша вдруг принялся рыться по карманам, затем повернулся к собаке:

- А где же твой поводок, Гектор? Неужели мы оставили его на берегу?

Пес кивнул, совсем как человек.

Старик сокрушенно покачал головой и обратился к Буне:

- Сынок, не в службу, а в дружбу… Не сочтешь за обиду, если я попрошу тебя спуститься во-он к тому камушку? Должно быть, где-то там мы оставили поводок – черный, потертый, с чернильной надписью «Гектор» на обратной стороне.

- Конечно! Я даже рад. Я мигом! – увалень поднялся и устремился вниз по откосу.

Дядя Леша проводил его взглядом и вздохнул:

- Извините, милые, за маленький розыгрыш. Поводок у меня с собой, в заднем кармане. Вот он.

- Можно посмотреть? – попросила Рыбка.

- Пожалуйста, - пожал плечами дядя Леша, протягивая ей поводок. – Так вот, я подумал, что нам нелишне поговорить о Буне без его участия. Дело мы затеваем серьезное, и тут нужны люди, как бы это поделикатнее выразиться… дееспособные. Вы все, - он указал длинным подрагивающим пальцем на каждого, - в полной мере соответствуете этому качеству. С вами можно идти в разведку. Но вот Буня… - он вздохнул. – Если называть вещи своими именами, то он ведь тронутый, а? Ну, с приветом, точно?

Заговорщики многозначительно переглянулись между собой.

- Буня, конечно, чудаковатый малый и сам знает это, - за всех ответил Макс. – Но за товарищей он в лепешку расшибется. И уж, конечно, не предаст и не заложит.

- Это замечательно, но я больше опасаюсь, милые, как бы он не сболтнул лишнего не из умысла, а по простоте душевной.

- Буня-то? Да из него слова клещами не вытянешь!

- Клещами? – как-то странно повторил дядя Леша.

- Ты про котелок расскажи, - посоветовала Максу Зайка.

- Спасибо, что напомнила. Так вот, дядя Леша, был у нас в прошлом году один случай. Выбрались мы на пикничок и приготовили к ужину наваристый грибной суп. И тут в суматохе кто-то возьми да и задень ногой за рогатину, к которой был подвешен котелок. Ну, думаем, всё, накрылся ужин! Ближе всех к очагу стоял Буня. И что же он сделал, как вы думаете? Он перехватил котелок, в котором суп еще кипел, голыми руками, осторожно поставил на траву, чтобы не расплескать ни капли, и лишь после этого мы услыхали от него стон сквозь зубы.

- О, Боже! – сочувственно поморщился дядя Леша. Надеюсь, его ладони зажили без последствий?

- Да, это в прошлом.

Похоже, дядя Леша был потрясен услышанным.

Некоторое время он просидел молча, затем произнес:

- С невыразимым удовольствием беру свои слова обратно. Теперь я вижу, что непростительно ошибался относительно скрытых достоинств Буни. По первому впечатлению, я посчитал его избалованным, слабохарактерным маменькиным сынком. А он-то способен ради высших ценностей на самопожертвование! Редкостное качество. Котелок – что! Котелок – только зеркало, в котором отразилась основа.

- О чем вы, дядя Леша? – удивленно вскинул брови Макс.

- Иногда так приятно ошибиться в человеке, увидев его в лучшем свете. А вот у меня еще вопрос…

- Нет! Решительно выступила вперед Зайка. – Тема Буни закрыта. Сейчас спрашивать будем мы.

- Это справедливо, - не стал спорить дядя Леша. – Семеро одного не ждут.

- Но Буню мы всё-таки подождем, - парировал Макс. – Притом, что у него тоже есть какой-то вопрос. – Найдя глазами увальня, который добросовестно осматривал каждый клочок указанной ему полоски пляжа, лидер стал поджидать, когда же тот бросит взгляд в их сторону. Но парень, как нарочно, продолжал свои упорные поиски, не поднимая головы.

Наконец, Буня посмотрел наверх и растерянно пожал плечами: ничего, мол, нет!

Макс для пущей наглядности раскрутил над головой взятый у Рыбки поводок: возвращайся!

Сообразив, что пропажа чудесным образом нашлась, Буня двинулся вверх по склону.

Тем временем Рыбка, бросавшая на дядю Лешу молниеносные изучающие взгляды, в очередной раз отогнала от себя подобранной веточкой неугомонного Гектора и требовательно обратилась к гостю:

- Вы не могли бы снять очки?

- Должен сообщить, что ношу сии цветные окуляры не из каприза или моды, а исключительно в связи с болезнью глаз, - объяснил тот. – Впрочем, не вижу никакой причины, чтобы не удовлетворить просьбу столь очаровательной девушки.

Глаза у него были обыкновенные – старческие, с поблекшей радужной оболочкой, похожие цветом на сильно выцветший голубой ситец. Их выражение было сродни его голосу – доброжелательным и учтивым.

Поймав недобрый взгляд Рыбки, он улыбнулся:

- А вы думали, у меня там, внутри зрачка, потайная камера? Или какой-нибудь излучатель?