Доставка для нечисти

В зеркале заднего вида я успела заметить, как мой необычайно вежливый кровосос, прижимая к груди пакеты с кровью, скрылся в темноте. На лобовом стекле остались глубокие царапины от его когтей. Вот ведь зараза! Хоть бы извинился за порчу имущества.

Я остановила «Логан» перед склепом № 13 и открыла курьерский короб. Пакет с червями, разумеется, обнаружился на самом дне, хотя я готова была поклясться, что ещё десять минут назад его там не было. Решив больше не задаваться вопросами о происхождении заказов, я выбралась из машины, сжимая в руке подозрительно шевелящийся пакет. Кажется, моя жизнь окончательно превратилась в сюжет дешёвого хоррора с элементами чёрной комедии.

— Ну и где тут домофон? — пробормотала я, разглядывая монолитную дверь, больше напоминавшую могильную плиту, покрытую мхом и граффити «Приватность — наше всё».

Дверь скрипнула и приоткрылась сама. Из темноты потянуло сыростью и чем-то сладковато-гнилостным — как будто внутри кто-то разложил яблоки и забыл про них на пару веков.

— Заходи, не задерживайся, — раздался из глубины спокойный, почти офисный голос.

Я переступила порог. Склеп оказался... уютным: большой красный ковёр на каменном полу, два кожаных кресла, на стене портрет какого-то важного покойника в золочёной раме. И посреди всего этого мужчина лет сорока в идеально сидящем костюме.

— Ксения, я полагаю? — Он улыбнулся, обнажив безупречно белые зубы.

Ничего сверхъестественного. Если не считать, что он сидел на краю гроба, установленного на каменном постаменте, используя его как рабочее кресло.

— Откуда вы...

— Знаете твоё имя? — Он достал из кармана пиджака пошарпанный блокнот. — Ты в списках. Правда, только с сегодняшнего дня.

Я молча протянула пакет с червями.

— Ах, мои червячки! — Он оживился, заглянув внутрь. — Спасибо. Они мне для рыбалки.

— В... в склепе?

— Ну, — он многозначительно постучал пальцем по стене, — тут рядом озеро подземное есть.

Я молчала.

— Ладно, — вздохнул он, заметив моё выражение лица. — Давай начистоту. Ты сегодня доставила шаурму оборотню, борщ лешему, кровь вампиру...

— Лешему?! — перебила я. — А я думала, он ботаник. Ну или колдун какой-нибудь.

— Виталий Витальевич? — Михаил усмехнулся. — Насчёт ботаника ты не ошиблась. Он последние двести лет только и делает, что грибы коллекционирует.

Я медленно опустилась в кресло напротив мужчины, к счастью, обычное, а не гроб.

— Послушай... как тебя...

— Михаил Зубенко.

— Михаил, я, может, сплю? Или это какой-то розыгрыш?

Он перестал улыбаться и подался немного вперёд.

— Ксения, твой дед был лучшим поставщиком для нашей... э-э... диаспоры. После его смерти мы так и не смогли найти достойного курьера. Желающих хватало, но кто-то сбегал после первого же заказа, кто-то не умел держать язык за зубами, а некоторые и вовсе становились обедом для клиентов.

— Очень обнадёживающая статистика, — пробормотала я.

— Поэтому сегодня мы решили устроить тебе небольшую проверку, — продолжил Михаил, словно не услышав моего замечания. — И, должен признать, результаты превзошли ожидания. Ты выполнила все заказы, не растерялась даже перед вампиром и, что особенно приятно, никого не попыталась ударить лопатой. Поверь, прецеденты были.

Я уставилась на него.

— Подожди... То есть весь сегодняшний дурдом вы специально устроили?!

— Именно, — довольно кивнул Зубенко. — И теперь я могу с уверенностью сказать: ты достойная преемница своего деда.

— Я вся тряслась!

— Но доставила всё по списку, — улыбнулся он. — Даже когда поняла, что везёшь кровь.

Я задумалась. В голове крутились обрывки бабкиных историй и все странности сегодняшнего дня...

— И что теперь?

— Теперь, — Михаил достал из стола толстую папку, — вот твой контракт.

Я открыла её.

«Курьерская служба „Полуночник“.

Доставка для особых клиентов.

Оклад: от 120 000 руб. + чаевые (натурой или деньгами).

Соцпакет: защита от проклятий, медицинская страховка (включая укусы), пенсия (бессмертным не положена)»

— Сто... тысяч? — я аж подпрыгнула.

— Без чаевых, — многозначительно подмигнул Михаил. — Хотя вот Лёшка, наш местный ведмедь, в прошлом году оставил стажёрке золотой слиток… За срочный заказ в полнолуние.

Я перелистнула страницу. В разделе «Дополнительные регламенты» обнаружился целый список требований, составленный, судя по всему, человеком с очень богатым и крайне неприятным жизненным опытом.

«1. Запрещается проявлять профессиональный интерес к анатомическим экспонатам клиентов, хранящимся в стеклянной таре.

2. При передаче заказа запрещается вслух пересчитывать конечности получателя, даже если их количество вызывает обоснованные вопросы.

3. Если доставляемый товар самостоятельно покинул упаковку, курьер обязан уведомить руководство. Преследовать товар допускается исключительно на добровольной основе.

4. В случае если клиент предлагает оплату душой, первенцем или годами собственной жизни, курьер обязан вежливо отказаться. Исключения согласовываются с бухгалтерией.

5. При возникновении у курьера дополнительных конечностей, глаз или иных анатомических изменений следует незамедлительно обратиться к непосредственному руководителю. Самостоятельная ампутация запрещена».

Я перечитала последний пункт, затем предыдущий и осторожно подняла глаза на Михаила.

— Ну что, — Он протянул обычную ручку с синими чернилами, — ты в деле?

Я взглянула на пакет с червями, поставленный на край гроба (внутри они почему-то сложились в улыбающуюся рожицу), потом на контракт...

— А соцпакет точно включает защиту от проклятий?

— Гарантирую.

— Тогда... — Я подписала бумагу, с неприятным чувством подозревая, что только что добровольно устроилась в магическое рабство. Впрочем, рабство с окладом в сто двадцать тысяч и медицинской страховкой выглядело куда привлекательнее моей прежней работы.

Михаил довольно улыбнулся и начал растворяться в воздухе, словно сахар в горячем чае.

— Ах да, чуть не забыл! Тебе нужно будет обновить приложение «Быстрого ежа». Ссылку на специальную версию пришлём сообщением. Через неё будешь получать заказы от наших клиентов.

— А обычные заказы? Шаурма, пицца, комплексные обеды?

— Поверь, Ксения, скучать по ним ты не будешь, — усмехнулся Михаил, становясь всё прозрачнее. — Ну, бывай, коллега. Первый заказ — ровно в полночь.

Я машинально взглянула на часы. 17:03.

— Семь часов на подготовку... — пробормотала я, сжимая в кармане сложенные втрое контракт и шевелящиеся грибы.

— Именно, — его голос уже звучал как эхо. — И, Ксения...

— Что?

— Не вздумай жарить те грибы на сковородке. Они, знаешь ли, очень болтливые. Всех соседей переполошишь.

Последнее, что увидела, — его улыбку, медленно тающую в темноте. Я вышла на улицу, вдыхая вечерний воздух. Где-то вдали лаяли собаки, из-за склепа доносился рёв моего «Логана» (старый, но верный, даже не заглох).

Телефон пискнул, сообщая о новом уведомлении. На экране высветилось сообщение от неизвестного номера со ссылкой на обновление приложения «Быстрого ежа» и короткой припиской: «Первый заказ в 00:01. Подготовься. И да... проверь багажник».

Я нажала на ссылку, дождалась начала установки обновления и направилась к машине, попутно переваривая события сегодняшнего дня. Оборотень-аллергик. Леший-ботаник. Девочка с ножами. Вампир на крыше. И теперь вот это... Интересно, а в трудовой инспекции вообще предусмотрен отдел по работе с нечистой силой?

Я открыла багажник. На запаске лежала новая курьерская сумка — чёрная, с вышитой серебром надписью «Полуночник». Рядом обнаружились пачка денег и металлический термос, на котором красовалась надпись: «Энергетик. Только для людей. С нечистью не делиться!»

Последнее предупреждение меня несколько насторожило. Особенно учитывая, что сегодня я уже познакомилась с несколькими существами, которым явно не стоило предлагать ничего из человеческого меню.

Я захлопнула багажник и села за руль, вдруг поймав себя на том, что нервно улыбаюсь. Кажется, психика решила, что раз уж сойти с ума не получилось, придётся хотя бы получать удовольствие от происходящего.

«Логан» привычно фыркнул, а в кармане тихонько зашептались светящиеся грибы. Я достала их и поднесла к приборной панели, разглядывая необычные «чаевые» от лешего.

— Ну и что мне с вами делать? — пробормотала я.

— А не пошла бы ты... — неожиданно басом заявил один из грибов.

— С собой чей-нить сделай, мразота! — подхватил второй и разразился такой матерной тирадой, что позавидовал бы любой зареченский сантехник.

Секунду спустя грибы вылетели в открытое окно. Судя по возмущённым воплям, они успели высказать обо мне ещё немало интересного, прежде чем скрылись в придорожной канаве.

Машина покачивалась на привычных ухабах, но теперь весь город выглядел... иначе. Я включила дворники — дождь только начинал накрапывать — и вдруг заметила, как тень от водонапорной башни изгибается, будто живая. Не просто колышется на ветру — машетмне, как старый знакомый.

— Блин, — прошептала я, впиваясь пальцами в руль.

На остановке у рынка стояла бабка Поля — та самая, что всегда продавала мне зелень со своего огорода по субботам. Только теперь я разглядела: её тень на асфальте была с рогами и крючковатым хвостом. Она поймала мой взгляд, ухмыльнулась — и на секунду в её беззубом рту мелькнули острые клыки.

— Ладно, — я резко прибавила газу. — Баба Поля — демон. Ну, конечно.

На перекрёстке около кафе «У Даши»трое подростков курили, что-то громко обсуждая и агрессивно жестикулируя руками. Обычная картина, если бы не дым, который вился в воздухе черепами и костями. Один парень обернулся, словно почуяв мой интерес — его глаза вспыхнули алым, прежде чем он натянул капюшон.

Я свернула на свою улицу, где Валерка из пятого подъезда, как обычно, копался в своём «Москвиче». Только теперь я заметила, что гаечные ключи кружили вокруг него сами по себе, а из-под машины на меня смотрела пара тускло светящихся глаз. Причём располагались они слишком высоко для кошки или собаки, словно под днищем притаилось нечто огромное, каким-то чудом умещавшееся в узком пространстве между автомобилем и асфальтом. Пока я проезжала мимо, из темноты медленно высунулась длинная суставчатая лапа с чёрными когтями и осторожно провела по Валеркиному ботинку. Тот даже не обернулся.

— Эй, Ксюха! — крикнул он, ловя в воздухе ключ на тринадцать. — Чего такая бледная? На работе замучили?

— Да так, — отозвалась я, притормаживая. — День сегодня насыщенный. Думаю, к вечеру можно будет в дурдом без очереди поступать.

Валерка рассмеялся, и почти одновременно из-под «Москвича» донёсся низкий, утробный смешок, от которого у меня по спине побежали мурашки. На мгновение в темноте под машиной приоткрылась широкая пасть с несколькими рядами мелких зубов. Что-то влажно чавкнуло, и пасть исчезла.

— Ты там осторожнее, — добродушно посоветовал Валерка, вновь склоняясь над двигателем.

Я поспешила прибавить газу. Особенно меня тревожило то, что совет этот прозвучал ровно в тот момент, когда невидимая тварь под «Москвичом» снова зашевелилась.

Мой дом, моя облезлая пятиэтажка. Я заглушила двигатель и подняла глаза. В квартире на втором этаже, где жила учительница математики, по стенам ползали тени, складываясь в формулы. У третьего подъезда дворник Володя гладил кота — обычного, полосатого, но его отражение в лужебыло размером с пуму.

Телефон завибрировал в кармане. Пришло сообщение от Михаила Зубенко: «00:01. Будь готова. P. S. Твой кот — тоже один из нас».

Я замерла. Мой Васька? Тот самый, который спит сутками и ненавидит мыть лапы в ванной? Я опустила голову на руль и тихо засмеялась. До слёз.

Зареченск: мой ненавистный, мой любимый, мой родной, совершенно безумныйЗареченск.

Я взлетела по лестнице к своей квартире, торопливо повернула ключ в замке и застыла на пороге. Из прихожей открывался вид на кухню, где за столом восседал Васька, приняв до неприличия человеческую позу. Его пушистые задние лапы небрежно свешивались со столешницы, хвост размеренно покачивался, а в жёлтых глазах читалось такое самодовольство, словно кот только что лично спас человечество и теперь ожидал заслуженных наград.

— Ну наконец-то проснулась, Ксюха, — произнёс он хрипловатым голосом, будто всю жизнь курил «Приму». — А я уж думал, до пенсии мне мяукать придётся. Хотя, справедливости ради, сама бы ты ещё лет двадцать ничего не замечала. Ну… сегодня тебе помогли, организовали, так сказать, ускоренное знакомство с действительностью.

Он важно расправил усы и снисходительно оглядел меня с головы до ног.

— И заметь, всё прошло практически идеально. Даже с учётом твоих весьма скромных способностей к наблюдению.

Сумка выскользнула у меня из рук и грохнулась на пол.

— Ты... ты...

— Говорю? Да, говорю, — кот вздохнул и почесал за ухом, демонстрируя полное отсутствие кошачьей скромности. — Ох, и натерпелся же я за эти годы. Особенно от того, что ты мне дешёвый «Вискас» подсовывала, когда денег не было. Я же инспектор потусторонней сферы, мне по рангу полагается хотя бы «Роял Канин»!

Я машинально глянула на часы. 19:48. До первого заказа на новой работе — целая вечность.

— Постой... Ты сказал... инспектор?

Василий выпрямился, встав на задние лапы, и вокруг него вспыхнуло сиреневое сияние, едва заметное, но от этого не менее внушительное.

— Василий Трёххвостый, старший инспектор по надзору за нечистью в этом квадрате, — представился он, и его голос вдруг зазвучал так официально, будто он зачитывал доклад на совещании. — В мои обязанности входит контроль за всеми потусторонними существами в радиусе пяти кварталов. Этот дом? Мой участок. Вся окрестная нечисть? Под моим неусыпным надзором.

Он спрыгнул со стола и зашагал по кухне, как профессор по аудитории.

— Вот, например, бабушка Валя с первого этажа — не просто ворчливая старушка, а домовой третьего разряда. Пьяница Толик — водяной, просто в запое. Даже твоя начальница в «Быстром еже» — гномиха, между прочим! Ты же не думала, что она просто так метр с кепкой? А про дядю Витю я вообще молчу. Хотя нет, скажу: тот ещё вонючий гоблин, конечно. Причём в самом буквальном смысле!

Я медленно шатаясь, прошла по коридору, сбрасывая кроссовки и опустилась на стул, чувствуя, как реальность уплывает из-под ног.

— И... ты всё это время...

— Следил за порядком, — кивнул кот. — Пресекал нарушения, улаживал конфликты, докладывал в управу. А заодно и за тобой присматривал — по просьбе деда.

Я посмотрела на него внимательнее. Деда не было в живых уже много лет, а Васька, сколько я себя помнила, совершенно не менялся.

— Так вот почему ты такой... долгожитель?

Василий лишь небрежно махнул лапой, словно вопросы возраста были ниже достоинства столь важной персоны. Затем он ловко запрыгнул ко мне на колени, и в его глазах вспыхнул хищный блеск.

— Ну что, Ксюха, — прошептал он, и в голосе зазвучали нотки азарта, — магии-то тебя учить? До полуночи ещё четыре часа — успеем азы освоить.

Я замерла. В его взгляде читалось что-то древнееи мудрое— совсем не кошачье.

— Какие... какие азы? — выдавила я.

Кот хихикнул и поднял лапу. Между когтей вспыхнул голубой огонёк.

— Ну, для начала — как отличить настоящего клиента от доппельгангера. Потом базовые защитные заклятья. А там, глядишь, — он хитро прищурился, — и до файерболов доберёмся. Как у твоей прапрабабки.

За окном завыл ветер, и тени на стене ожили, будто прислушиваясь. Я посмотрела на пожелтевшие от старости пластиковые часы над столом — 19:51. Кажется, моя жизнь никогдауже не будет прежней.

— Ну что, ученица? — Лапа Василия взметнулась вверх, и голубой огонёк заплясал между его когтей, отбрасывая мерцающие блики по стенам. — Начинаем?

С грацией циркового акробата он взгромоздился на холодильник, обретая стратегическую высоту как физическую, так и моральную, его хвост начал выбивать нервную дробь, а в зеленых глазах странным образом сочетались усталое раздражение репетитора и хищный блеск охотника, выслеживающего особенно нерадивую жертву.

— Внимание, хомо сапиенс, — прошипел он с интонацией профессора, вынужденного объяснять квантовую физику таракану, — ты вообще осознаёшь уровень своей интеллектуальной недостаточности?

Я открыла рот для возражения, но Васька резко махнул лапой — и мой голос исчез.

— Ну вот! — триумфально заявил он, довольный эффектом. — Да любая кикимора, едва научившись ходить, уже способна освоить это заклинание немоты! Это же базовый уровень магической грамотности, чёрт возьми!

Миг спустя голос вернулся.

— Ты что, совсем?..

— Тише, моя хорошая, не напрягай лишний раз головушку, — ласково перебил Василий, с таким снисхождением, будто разговаривал с умственно отсталой, но горячо любимой родственницей. — Я понимаю, для тебя всё это сложно. Поэтому сейчас Васенька объяснит медленно, на доступном тебе уровне. Ты только смотри внимательно и постарайся не отвлекаться.

Он спрыгнул на стол и ткнул лапой в забытую с утра кружку.

— Видишь пар?

Я кивнула, с удивлением заметив, что от чая со сгущёнкой, простоявшего здесь больше десяти часов, действительно поднимается пар.

— Умница! — похвалил кот с таким восторгом, словно я только что самостоятельно доказала теорему Пифагора. — Уже неплохо. А теперь слушай. Это и есть магия, самая простая и доступная. Тепло, движение, жизнь — всё это её проявления. Но вы, людишки, существа удивительно ограниченные. Вам обязательно нужно всё разложить по полочкам, обозвать какими-нибудь умными словами и сделать вид, будто вы разобрались в устройстве мироздания.

Он презрительно фыркнул, выпустив из мохнатых ушей два маленьких облачка дыма.

— Физика! Химия! Термодинамика! — передразнил он с интонацией университетского профессора, окончательно разочаровавшегося в человечестве. — Ваши учёные просто придумали названия для того, чего не понимают. Впрочем, чего ещё ожидать от вида, который до сих пор не научился вылизывать себе спину?

Василий самодовольно расправил усы и посмотрел на меня почти с нежностью.

— Но ты не переживай, Ксюша. Тебе невероятно повезло с наставником. Я ведь терпеливый. Для кота, разумеется.

Я протянула руку к кружке, но пушистая лапа с бархатными подушечками шлепнула меня по пальцам с укоризненной точностью.

— Не торопись, — промурлыкал Василий, прикрыв глаза с видом просветленного гуру. — Сейчас покажу.

Его мурлыканье обрело четкую ритмичность, и пар над чашкой вдруг ожил — закрутился в изящную спираль, превращаясь в миниатюрный вихрь, будто сама атмосфера решила потанцевать.

— Магия, — произнес кот с невозмутимостью профессора, — это не пыльные фолианты и не пафосные жезлы. Это внимание и намерение.

Он небрежно ткнул лапой в сторону кружки — и пар мгновенно застыл, кристаллизовавшись в хрупкую снежинку. Она плавно опустилась на стол, словно сделав выбор в пользу гравитации лишь из вежливости.

— Гениальность — в простоте, — самодовольно заключил Василий, умывая мордочку. — Любой хомо сапиенс мог бы повелевать стихиями, если бы не тратил столько времени на убеждение себя, что это «противоречит законам физики».

Я осторожно тронула снежинку. Она была ледяной— и совершенно не таяла.

— Но... почему тогда люди...

— Уснули, — перебил Василий. — Забыли. Засорили свои головы «логикой» и «наукой». — Он презрительно скривил морду. — Вон, в соседней квартире семилетний ребёнок мог бы файерболами жонглировать, но нет, он верит, что мир работает на батарейках.

Кот вскочил мне на плечо с легкостью перышка, и его холодный мокрый нос уперся в висок, словно живая точка концентрации.

— А теперь, ученица, попробуй сама, — прошептал он, и в его голосе звенела неподдельная уверенность, будто он уже видел, как у меня получится.

— Что?! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

— Пар в кружке, думай о нём! — скомандовал он, будто это было так же просто, как дышать.

Я уставилась на кружку. Пар поднимался из неё тонкими, почти ленивыми струйками, совершенно равнодушный к моим попыткам его подчинить.

— Я... я не знаю как...

— БЕЗ ЭТОГО! — рявкнул Василий прямо в ухо, и его рык заставил меня вздрогнуть. — Не «не знаю»! ХОЧУ, чтобы пар сделал змейку. ХОЧУ — и всё!

Я зажмурилась, стиснула зубы и захотела — по-настоящему, без сомнений. Представила, как пар скручивается в кольца, извивается, подчиняется... И — о чудо — он дрогнул, словно нехотя, почти неуверенно, но всё-таки дрогнул.

— Ну! — рыжий кот одобрительно мурлыкнул и завилял хвостом как собака, — Видишь, всё получилось, и никто не помер!

Я рассмеялась, потому что всё это было нелепо и при этом потрясающе. Василий, заметив моё ликование вдруг стал серьёзным.

— Вот так и вся магия, Ксюха.Не волшебные палочки, не древние заклинания. Просто... разреши себе верить в невозможное.

Переваривая услышанное, я подошла к подоконнику и опёрлась на него локтями, вглядываясь в вечернюю тьму. За окном пролетела самая обычная сова, вот только её тень в свете фонарей была размером с грузовой автомобиль.

— Ла-а-а-адно, — протяжно зевнул кот, растягивая гласные с театральным раздражением. — На сегодня хватит. Хотя, пожалуй, стоит предупредить тебя ещё об одной мелочи. У начинающих магов откат после колдовства бывает куда сильнее, чем у опытных. Особенно если не рассчитать силы. А вы, люди, будем откровенны, вообще довольно посредственные маги. Хрупкие, быстро устаёте, да ещё и норовите угробить себя при первом же удачном заклинании.

Он покачал головой с видом существа, которому выпало тяжкое бремя обучать заведомо безнадёжный вид.

— Но обо всём этом мы поговорим потом, моя хорошая. Пока тебе достаточно знать, что без моего присмотра лучше не экспериментировать. А теперь наливай чаю, будь добра. У меня уже горло першит от необходимости разжёвывать тебе очевидное.

Я кивнула, оттолкнулась ладонями от подоконника и подошла к раковине, чтобы наполнить чайник. В голове пронеслась необычная мысль — страха от неизвестности от собственного будущего больше не было. Странное, почти непривычное ощущение. За окном по-прежнему лежал старый добрый Зареченск: всё те же дымчатые крыши, всё те же улочки, по которым я бегала ребенком. Но теперь, странным образом, он перестал быть просто фоном моей жизни и впервые за долгие годы я ощутила его своим — по-настоящему.

Я щёлкнула кнопкой на чайнике и обернулась к Василию, ожидая продолжения уроков, но вместо важного потустороннего инспектораувидела обычного рыжего раздолбая, растянувшегося на батарее во всю длину.

— Ну и чего ты опять мурчишь?— я потыкала его в спину указательным пальцем. — Только что файерболы обещал, а теперь...

— Мяу-трудовой кодекс. Официальный рабочий график: с десяти утра до восьми вечера, — ответил Васька, переворачиваясь на спину и демонстрируя пузо, покрытое рыжей шерстью, после чего лениво махнул лапой в сторону микроволновки, где электронные цифры бесстрастно демонстрировали 20:03. — Сейчас —времякайфа. Я не инспектор Трёххвостый, а гражданин Василий, домашний кот первой категории.

Я недовольно фыркнула, но рука сама потянулась к его пушистому брюшку, теплому и мягкому, словно набитому облаками. Василий тут же завелся, заурчав с мощью старенького трактора, который вот-вот заглохнет, но пока держится.

— Ну а магия? — не унималась я, почёсывая его под белым пятнышком на груди.

— А что магия? Успеется, — лениво пробурчал Василий, прикрывая глаза. — Главное, сметаной меня кормить не забывай, если хочешь внеурочные занятия. Я, знаешь ли, преподаватель высококвалифицированный, и за одни только почесвания работать не намерен.

Чайник взвыл, я взяла чистую кружку, развела кипяток пополам с холодной водой из-под крана и выпила залпом. Достала с верхней полки гранёный дедовский стакан, опустила в него пирамидку чая с цитрусом и оставила завариваться — для Василия.

Медленно потянувшись, побрела в ванную. Куртка, футболка, джинсы — одна за другой тяжело шлепнулись на кафель, оставляя влажные следы, будто отметины прошедшего дня. Вода в душе была обжигающе горячей, почти кипятком, но я не убавляла температуру, стояла неподвижно, чувствуя, как под струями постепенно тает напряжение, смывается пенной пеной, утекает в сливное отверстие.

И вдруг, неожиданно для себя, я хихикнула, потом ещё раз, а затем залилась смехом, прикрыв рот ладонью, словно боялась, что кто-то услышит этот внезапный, почти истеричный взрыв облегчения.