Некромантическое дело

Адриана Дари

Некромантическое дело

В нос бьет запах пыли, старой бумаги и горького крепкого кофе. Дверь за мной с грохотом захлопывается, но никто из сидящих в помещении не поднимает головы. Ни суетливый человечек, больше похожий на горку из волос с лапками, что-то набирающий на печатной машинке, ни деловая, ярко накрашенная ведьма (а я уверена, что это она), ни хмурый тип, на столе которого скопилось штук пять кружек.

— Добрый день, — произношу я с самой приветливой улыбкой, на которую способна. — Я ваш новый стажер, Элиана Зарейн. Приятно познакомиться!

И ничего не меняется. Только меховая гора сдвигает каретку печатной машинки с характерным звоном. Мой предполагаемый начальник даже бровью не ведет, закрывая папку и откладывая ее на одну из стопок.

— Сразу говорю, даже пытаться запомнить имя не буду, — наконец говорит он, но глаз так и не поднимает. — На сутки это делать бесполезно.

— Я здесь надолго, — сразу возражаю я.

И только тогда удостаиваюсь внимательного, пробирающего взгляда светло-серых холодных глаз.

— Смело. Даже дерзко, стажер. Вы осторожней со словами, кто-то другой мог бы принять их за вызов.

— Просто сразу решила предупредить. — Я продолжаю невинно улыбаться, не отводя взгляда.

У меня особые обстоятельства. Я упрямая, и меня не напугать трудностями и неупокоенными душами. Ну, я так думаю.

— Майор Варрен Дюрейн, — представляется мой начальник, поднимаясь из-за стола. — Советую запомнить. Иначе вылетите отсюда в свой изначальный мир после первой же ошибки.

Стоит ему встать, как в глаза бросается высокий рост, широкие плечи, ровная осанка, идеально сидящая черная форма.

Теперь я замечаю лежащие на столе черные перчатки, прятавшиеся за тремя из пяти кружек, и такой же плащ, висящий на стуле.

Не черного цвета у Дюрейна только значок стража грани на груди, да светлая, почти белая кожа. Ах да, и глаза.

Начальник рассматривает меня и недовольно качает головой.

— Сутки, — убеждается он и переставляет чашку.

Я растерянно одергиваю куртку коричневой формы стажера стражей грани и поправляю волосы, забранные в высокий хвост.

— Трое, — мелодично отзывается та, которую я посчитала ведьмой.

Гора меха тоже что-то булькает и снова дзынькает кареткой.

Я нервно сглатываю, пытаясь понять, о чем же они вообще. В моем внешнем виде смущать может только мой любимый розовый блокнот и ручка с помпоном, торчащие из нагрудного кармана. Но от них я точно не откажусь!

Дюрейн очень скептически смотрит на меня.

— Первое задание, — говорит он строгим баритоном.

Я подбираюсь в предвкушении: это шанс показать себя с лучшей стороны.

— Принеси мне кофе. Эспрессо. Крепкий. Чашку найдешь у кофемашины.

Я украдкой кидаю взгляд на заваленный чашками стол начальника, но тут же отвожу глаза, чтобы он не заметил моего удивления. Ладно, приказы не обсуждают.

— А кофемашина где?

— У архива, — произносит Дюрейн и теряет ко мне интерес.

Коридоры в отделе серые и унылые, выглядят одинаковыми. Разнообразие вносит только сквозняк и таблички с предупреждениями. «Все порталы закрываются в полночь», «Осторожно! Возможен потусторонний ветер», «Берегите носки».

Отец повлиял на то, чтобы меня отправили именно сюда, надеясь, что я не выдержу и вернусь домой. Странностей здесь полно, но сложностей пока не видно.

— Что, легко не собираешься сдаваться? — раздается мелодичный голос ведьмы.

Она стоит в проходе, держа в руках чашку в виде тыквы.

— Нет. У меня есть цель, — отвечаю я.

Ведьма снова окидывает меня взглядом.

— Может, надо было ставить на пару недель, — говорит она. — Целеустремленная ты наша. Ты третий раз проходишь по этому коридору, но все еще не теряешь надежды найти нужную дверь.

— Я ищу не дверь, а кофемашину.

— Ну конечно, — усмехается она. — А чего не спросишь?

— Чтобы начальник сразу посчитал меня бесполезной?

— Он уже так думает, терять нечего. Идем. — Она кивает в сторону темного ответвления коридора.

Глаза ведьмы светятся, как у кошки, и она без колебаний идет в почти полной темноте. Жутенько, жуть как! Один раз мне даже кажется, что кто-то касается моей ноги, и я вздрагиваю.

— Первое впечатление часто обманчиво, — произносит ведьма. Она щелкает выключателем на стене, и коридор заливает тусклый, мерцающий свет. — Например, Варрен кажется мрачным и занудным типом. Так вот это правильное впечатление. Типичный некромант, который не любит слишком широких улыбок, розовый цвет и сладкий латте.

Ведьма нажимает что-то на кофемашине, и та начинает угрюмо гудеть. Должно быть, я — воплощение всех кошмаров майора.

— Но бегут от нас из-за непередаваемого сочетания перекрестка граней, — вздыхает ведьма.

— Это каких же? — настораживаюсь я.

— Вот, например… — Она щурится, а потом резко отклоняется в сторону.

Кофемашина вместо того, чтобы наливать напиток в чашку ведьмы, выплевывает горячую воду. И только после этого выдает порцию кофе.

— И это еще мелочи, — вздыхает ведьма. — Я, кстати, Романа.

Она салютует мне своей тыквой и уходит дальше по коридору в темноту.

Да уж. Я с опасением подхожу ближе к кофемашине. Снова чудится прикосновение чего-то прохладного и пушистого к щиколотке, но я не обращаю внимания, сосредотачиваясь на задании.

Это чудо-изобретение дворфов выглядит как железный монстр, состоящий из трубочек и металла. Только с характером. Но надо же как-то поручение начальника выполнять!

— Поработаем, малышка? — Я поглаживаю кофемашину. — Мне нужен обычный черный кофе. Иначе мне тут не задержаться, и тогда папа отправит меня вышивать. А я не умею! Все пальцы исколола…

Машина словно сочувственно булькает в глубине своего металлического тела. Я дергаю за нужные рычажки, и вскоре простая черная чашка, которую я нашла рядом, наполняется ароматным крепким кофе.

— Интересно, а мне сделаешь чашечку?

«Ур-бр» в ответ от кофемашины я расцениваю как «да». На панели загораются лампочки: сиропы, приправы, сливки… Кажется, мне сочувствуют!

Подумав, делаю себе латте с тыквенным сиропом в найденной здесь кружке с крышкой.

По пути обратно меня чуть не накрывает ливнем, а в другом месте приходится перебираться через сугробы. Кажется, я начинаю понимать, что за сюрпризы в этом отделении.

— Ваш кофе! — бодро рапортую я, подходя к столу начальника. — Еще распоряжения?

Удостаиваюсь одобрительного хмыка со стороны ведьмы. Она уже здесь?! Волосатик не отрывается от пишущей машинки, а Дюрейн только на миг поднимает голову и хмурится, удивленно глядя на кружку в моих руках.

— Поставь. — Он коротко кивает на угол с пятью пустыми чашками.

Пока я пристраиваю кофе, выискивая место, раздается странный звук, похожий на звон колокольчика. Суетливый волосатик резко поворачивается вместе со стулом в сторону хрустального шара, стоящего на отдельном столе. Он что-то записывает, а потом громко озвучивает хриплым голосом:

— Ма-ор! Буль-бын-бул.

— Что? — возмущается Дюрейн.

Я с ним солидарна: тоже ничего не поняла.

— Пусть идет Романа, дело как раз для ведьмы.

— Но буль-буль-бын, буль, — возражает волосатик, разводя руками.

Дюрейн закатывает глаза. С тоской смотрит на нетронутый кофе и рычит:

— Да чтоб их бездна всех пробрала! Стажер, ты хотела задание? Выдвигаемся.

Кажется, я слишком восторженно воспринимаю его слова, потому что опять удостаиваюсь недовольного взгляда.

— Слушаюсь, — пытаясь принять серьезный вид, отвечаю я.

Наконец-то что-то интересное!

Накинув плащ, Дюрейн выходит из кабинета, даже не посмотрев, иду ли я за ним. Я еле успеваю за его широким шагом, чувствуя что-то непонятное в правом ботинке, но проверять категорически некогда.

Дюрейн останавливается возле стены, проводит рукой по одному ему видимым точкам и открывает служебный портал. Часть стены исчезает, а вместо нее появляется голубая дымка. Мы входим.

На миг глаза застилает, а затем все проясняется. Голова кружится, но это быстро проходит. Теперь я ясно могу разглядеть улицу, по которой ходят люди в непривычной одежде. Очень много мужчин и женщин в мантиях. Все смотрят на нас, одетых в форму стражей грани, свысока.

Я копаюсь в памяти, чтобы понять, что это за мир. Их по последним данным около ста тридцати, и как минимум три из них похожи на этот.

— Второй магический мир по стандартной номенклатуре, — безразлично информирует меня Дюрейн. — Бельтрайн.

Ого, тогда неудивительно, что на нас посмотрели так: первые пять магических миров считаются суперэлитными. Тут точно не будет плюющихся кофемашин, зато наверняка будут вредные клиенты. Моя семья из шестого мира, до элиты не дотягиваем, и то отец порой бывает чересчур требовательным.

— В самой дорогой гостинице жалуются на завывания, не дающие уснуть, — продолжает инструктировать меня майор. — Хозяин гостиницы подал заявление, потребовали только начальника. Им повезло, что я некромант.

— Думаете, это какой-то пробудившийся злой дух? — спрашиваю я в надежде увидеть, как работает настоящий специалист.

— Нет, — тут же разбивает мои надежды Дюрейн. — Хозяин утверждает, что эти звуки — рыдания певицы из гастролирующего Призрачного театра. Она расстроена и не может разговаривать, только воет.

Хорошо, что портал расположен в центре, недалеко от нужной гостиницы, потому что мне опять приходится почти бегом бежать за начальником, а пятку начинает натирать.

Дюрейн рассказывает о деле прямо на ходу, направляясь к высокому многоэтажному зданию с изысканной позолоченной лепниной и белыми колоннами у крыльца. Я быстро делаю пометки в блокноте, стараясь не запыхаться и не выронить стаканчик с латте, который захватила с собой.

— Дело наверняка и клыка тролльего не стоит, а мне таскаться, — говорит Дюрейн. — Эти призраки всегда такие… любители душевных драм. Естественно, когда из всего только и остается, что душа.

Мы как раз подходим к гостинице. Майор показывает значок стража грани, и нас суетливо провожают к лифту. В этом мире он работает на основе магии, а не механизмов, насколько я помню.

Поднимаемся на самый последний этаж. И чем мы выше, тем отчетливее слышны леденящие душу завывания. Словно зловещие тени поют, желая унести тебя в кошмарные воспоминания. В общем, неподготовленному человеку было бы тяжело. Но у меня есть латте!

Даже если бы не знали, в каком номере остановилась певица, без труда нашли бы его сейчас: в пустынном коридоре, кажется, даже магические светильники начинают нервно мигать от стенаний призрака.

Дюрейн приглядывается ко мне, будто пытается оценить, готова ли я сейчас грохнуться в обморок или сделаю это попозже, а потом, не найдя убедительных признаков, стучит в дверь. Завывания магическим образом прекращаются.

Дверь со скрипом открывается сама собой, создавая дополнительные спецэффекты. Внутри номера царит полутьма. Я с трудом различаю очертания полупрозрачной фигуры во вполне материальном красном шелковом халате до пят. А певица красивая… была.

— Вы нашли мою счастливую шпильку? — мелодичным, словно переливание колокольчиков, голосом с порога спрашивает певица.

— Страж грани майор Дюрейн, — представляется начальник. — Нам не докладывали ни о какой шпильке. Только о нарушении общественного порядка и наведении несанкционированного ужаса на окружающих.

Кажется, призрак становится чуть бледнее, но обиженно вздергивает подбородок из-за внезапных обвинений.

Дюрейн, не дожидаясь приглашения, шагает в номер и щелчком пальца приоткрывает шторы. Так, чтобы не было слишком светло и мы могли бы разглядеть призрачную певицу.

— Как можно! — возмущается она, всплеснув руками. — Назвать мой искренний плач страшными звуками! Знаете, кто я? Примадонна Призрачного театра, Аннэт Франсуа Джордана!

— Госпожа Аннэт, если вы не вчера умерли, то должны знать, что плач нежити подсознательно вызывает у живых ужас, — чеканит майор.

— Я не могла остановить рыдания! — Она всхлипывает и снова начинает завывать.

— Я вам помогу, — вкрадчиво произносит Дюрейн, снимая перчатку. — Вам повезло: я некромант высшего разряда.