Полная версия
Её Зек
— Не знаю, — соврал Борис Петрович. — Они… сидели вместе.
— Я вижу, что они враги. Это проблема. Один из них брат невесты, второй — брат жениха. Мы не можем допустить скандала.
Борис Петрович кивнул, но внутри у него всё кипело. Он знал правду. Знал, что Тамерлан уже был в его дочери. И теперь он сидит за столом, улыбается, и смотрит на Мирославу так, будто она уже принадлежит ему.
А Денис… Денис не знал. И если узнает — убьёт Тамерлана на месте.
— Денис, — сказал Борис Петрович громко. — Успокойся. Мы все здесь семья.
— Он не семья, — ответил Денис, не сводя глаз с Тамерлана. — Он зек. Он враг. И я не позволю ему быть рядом с моей сестрой.
Тамерлан усмехнулся. Откинулся на спинку стула.
— Твоя сестра уже взрослая девочка, — сказал он. — Она сама решает, кто ей нужен.
— Заткнись, — прошипел Денис.
— Денис! — одёрнула Мирослава. — Прекрати! Ты пришёл на ужин как член семьи. Веди себя соответственно.
Денис сжал зубы. Посмотрел на сестру. Затем медленно перевёл взгляд на Тамерлана.
— Я вижу, как ты на неё смотришь, — сказал он тихо, чтобы слышал только Тамерлан. — Я знаю этот взгляд. В камере ты так смотрел на мои сигареты, когда хотел их украсть.
— Я не крал твои сигареты, — ответил Тамерлан так же тихо. — Я отобрал их у тебя. Потому что ты был слабаком. И ты остался слабаком.
Денис вскочил.
— Я УБЬЮ ТЕБЯ!
Отец Князева заорал:
— Охрана! Уберите его!
Двое здоровяков схватили Дениса под руки. Он рвался, рыча, глядя на Тамерлана.
— Ты труп, зек! Ты труп! Я найду тебя!
— Не сомневаюсь, — ответил Тамерлан спокойно. — Я буду ждать.
Дениса вывели из зала. Дверь захлопнулась.
Тишина повисла в комнате. Гнетущая, тяжелая.
Мирослава сидела, не поднимая глаз. Она чувствовала, как Тамерлан смотрит на неё. Чувствовала, как отец сжимает бокал. Чувствовала, как Князев рядом с ней — ничего не понимает.
— Извините, — сказал отец Мирославы. — Мой сын… он с характером.
— Да, — ответил отец Князева. — Я заметил.
Тамерлан поднял бокал.
— За мир в семье, — сказал он с улыбкой.
Никто не поддержал тост.
Но он выпил. Один. Глядя на Мирославу поверх стекла. И чуть подмигнул.
Глава 8
Мирослава вскочила, за братом.
— Денис. Подожди.
Она догнала его в коридоре. За дверями было тихо. Только их голоса.
— Что значит «враг»? — спросила она. — Что ты имел в виду, когда сказал «не приближайся»?
Денис посмотрел на неё. Тяжело. Зло.
— А то, что он в тюрьме обещал, — сказал он сквозь зубы. — Обещал, что когда выйдет — найдёт мою сестру и поимеет её. В отместку за то, что я не вступил в его группировку.
Мирослава побледнела. Внутри всё оборвалось.
— Что? — прошептала она.
— Он хотел мне отомстить, Мира. Он это сделал? — Денис сжал её плечи. — Он уже добрался до тебя?
Она не ответила. Только смотрела на брата, а в голове крутилось: «Он искал меня. Он знал, кто я. Он специально остановился у той остановки. Он знал, что я дочь Бориса Петровича. Знал, что я невеста Князева. Знал всё».
— Мира, он тронул тебя? Отвечай!
— Нет, — соврала она. — Ничего не было.
Но Денис не поверил. Он видел, как она побледнела. Как дрожат её руки.
— Не ври мне. Я знаю его. Он никогда не упускает свой шанс.
Она развернулась и пошла обратно в зал.
Она вернулась за стол.
Тишина. Затем отец Князева разрядил обстановку:
— За мир в семье!
Все подняли бокалы. Кроме Мирославы.
Она сидела и смотрела на Тамерлана. Он поднял бокал и выпил один. Глядя на неё поверх стекла. Ухмыляясь.
Через час, дом Мирославы.
Она вышла в сад.
Ночь была тёплой. Звёзды на небе. Качели под старой яблоней.
Мирослава села на них. Обхватила колени руками. Смотрела в пустоту.
В голове — каша. Слова брата. Подмигивание Тамерлана. Его улыбка.
«Он обещал, что найдёт мою сестру и поимеет её».
Она закрыла глаза. Вспомнила ту встречу у остановки. Как он подъехал. Как сказал: «Залезай». Как ответил: «Я зек. Мне нужно».
Тогда ей казалось — это случайность. Судьба. Дерзкий наглый мужчина, который не испугался её отца.
А теперь…
Он знал. Он знал, кто я. Он знал, где я буду. Он знал, что я сбегу от отца. Он специально выбрал эту остановку. Он ждал меня.
Мирослава сжала качели.
Её сердце колотилось. Она вспомнила его руки, его губы, его шёпот: «Ты моя». А теперь понимала — это был расчёт.
Он хотел отомстить брату. И использовал меня для этого. Как дешёвку. Как перчатку.
Слёзы покатились по щекам. Она смахнула их ладонью.
— А я повелась, — прошептала она в пустоту. — Как дура. Сразу. Без усилий.
Она закусила губу до боли.
— У меня нет его номера, — сказала она тихо. — Он не попросил телефон. Не сказал: «Я позвоню». Просто ушёл. Потому что ему не нужно было продолжение. Он получил своё. Отомстил брату. И всё.
Она посмотрела на небо. Звёзды были холодными.
Значит, он знал куда шёл. Знал, что отец не тронет его — потому что брак должен состояться. Он ударил по двум семьям сразу. И по мне… по мне просто прошёлся.
Мирослава закрыла глаза. В груди разрывалась боль.
— Ненавижу, — прошептала она. — Ненавижу тебя, Тамерлан.
И впервые за всю ночь она не хотела его.
Она хотела правды.
***
Утро. Она нашла его
Мирослава не спала всю ночь. А в шесть утра она взяла телефон и набрала номер Князева.
— Милая? — сонно ответил тот. — Ты чего так рано?
— Дай мне номер твоего брата, — сказала она ровно. — Тамерлана.
— Зачем?
— Хочу познакомиться ближе. Он же мой будущий родственник.
Князев удивился, но продиктовал.
Мирослава набрала номер. Сердце колотилось. Трубку взяли после второго гудка.
— Слушаю, — его голос — хриплый, сонный.
— Это Мирослава, — сказала она холодно. — Мы должны встретиться. Сегодня.
— Ого, — усмехнулся он. — А я думал, ты не позвонишь.
— Встретимся, — повторила она. — Я хочу посмотреть тебе в глаза. И спросить кое-что.
— Где? — спросил он.
Она назвала адрес.Не дом. Старое кафе, где их никто и никогда не найдут.
— Буду, — ответил он.
И отключился.
Мирослава положила телефон. Посмотрела в зеркало — глаза красные, на лице — решимость.
Я узнаю правду. И если он использовал меня… я убью его сама.
Глава 9
Он вышел из особняка Князевых.
Рука была перевязана белым платком, но ткань уже пропиталась кровью. Он разбил стакан на том ужине, когда она вышла за дверь с братом. Стекло впилось в ладонь, но он даже не почувствовал боли. Только холодную ярость.
Он сел в чёрный «Гелендваген». Завёл двигатель. Нажал на газ до пола.
Машина взревела и рванула в ночь. Фары выхватывали из темноты мокрый асфальт, деревья, пустую дорогу. Он летел, не разбирая дороги.
Из динамиков загремело:
— «Не ждите пощады, её не будет… Суки, не ждите пощады, её не будет, нет…»
Он усмехнулся. Правильная песня.
— Это правда жизни, — прошептал он. — Тут выживает только волк.
Подпивая.
Он смотрел на дорогу. Но перед глазами — она. Мирослава.
Она не была виновата. Ни в чём. Она — просто жертва. Жертва, её отца. Сестра его врага. Невеста его сводного брата. И она стонала под ним. Смотрела прямо в глаза и кончала с его именем на губах. Он стал её первым.
Он сжал руль. Кровь сочилась сквозь повязку, оставляя тёмные пятна на кожаной обивке.
— Какого хрена, — прошептал он. — Какого хрена ты так действуешь на меня?
***
Приют. Шестнадцать лет
Перед глазами всплыло прошлое.
Приют. Грязные стены. Запах казённой еды. Он всегда был один. Никто не хотел брать его — слишком злой, слишком дикий, слишком взрослый для своих лет.
А потом приехал он. Отец.
Высокий, в дорогом костюме. Сказал: «Ты — мой сын. Я заберу тебя. У тебя будет семья. У тебя будет брат».
Тамерлан тогда поверил. Впервые в жизни поверил, что у него есть место под солнцем. Что он сможет дышать полной грудью.
Он переехал в особняк. Познакомился с братом — Князевым. Тот был скучным, правильным, трусливым. Мачеха даже не смотрела на него. Она сразу сказала: «Этот ребёнок — не мой. И никогда не станет моим».
Тамерлану было плевать. Ему не нужна была мать. Ему нужен был отец.
Но отец... отец был занят. Деньги. Бизнес. Встречи. Он давал Тамерлану карманные деньги, покупал дорогие вещи, но не давал главного — времени. Своей души. Своего внимания.
А потом отец пришёл к нему. Сказал:
— Сын. Я должен попросить тебя об одной вещи.
— Какой? — спросил Тамерлан.
— Князев... он попал в историю. Его посадят. Но он не выдержит тюрьмы. Он слабый. Он не знает жизни. А ты сильный. Ты выдержишь. Я устрою, чтобы всё выглядело как надо. Ты сядешь за него. На три года. Я сделаю всё, чтобы ты вышел раньше.
Тамерлан смотрел на отца. В его глазах — надежда. Просьба. Отчаяние.
— Ты просишь меня сесть за чужое? — спросил он.
— Я прошу тебя спасти брата, — ответил отец. — Я дам тебе всё, что ты захочешь. После.
Тамерлан согласился. Потому что это был шанс — доказать отцу, что он достоин. Что он настоящий сын.
Но за три года — ни одного письма. Ни одного звонка. Ни одного посещения. Отец исчез. Князев жил своей жизнью. Мачеха вздохнула с облегчением.
И только Тамерлан сидел на нарах и учился выживать. В прямом смысле.
***
Тюрьма. Денис
Они встретились в камере. Денис уже сидел там — наглый, уверенный, с тяжёлым взглядом. Он смотрел на Тамерлана свысока, как на щенка.
— Новенький, — сказал он. — Как зовут?
— Тамерлан, — ответил он.
— А я — Денис. Ты кто такой вообще? Почему здесь?
— Не твоё дело, — ответил Тамерлан холодно.
Денис усмехнулся:
— Дурак. Я за себя сел. За свои принципы. А ты — тряпка, раз не говоришь.
— Я не тряпка, — сказал Тамерлан.
— Докажи, — усмехнулся Денис.
Они подрались. Жёстко, грязно, по-тюремному. Денис был сильным, но Тамерлан — злым. Диким. Он выиграл. Чуть не сломал Денису рёбра, но остановился в последний момент.
Денис лежал на полу, хватая ртом воздух.
— Ты... ты кто? — прохрипел он.
Тамерлан наклонился над ним. Кровь капала с его разбитых костяшек.
— Я не тряпка, — сказал он тихо. — Я — волк. Тебе лучше быть в моей группировке, Денис. Иначе я сломаю тебя по-настоящему.
Денис смотрел на него с ненавистью.
— Ты пожалеешь, — прохрипел он. — Когда выйду — я убью тебя.
— Не убьёшь, — усмехнулся Тамерлан. — Ты слабый.
— Я найду твою семью, — прошипел Денис.
— У меня нет семьи, — ответил Тамерлан.
Он наклонился к нему.
Денис усмехнулся сквозь кровь:
— А знаешь что я сделаю первым делом, когда выйду? Я трахну твою сестру. Даю слово пацана. А ты знаешь — я за слово отвечаю.
Денис смотрел на него. Внутри — холодная ярость.
— Я найду твою сестру. И ты будешь знать, что она кричала моё имя. По до мной.
Они смотрели друг на друга с ненавистью.
— Пошёл ты, — прошептал он.
— Я уйду, — ответил Тамерлан. — Но запомни: если ты когда-нибудь встанешь у меня на пути — я тебя уничтожу.
Он развернулся и ушёл.
Денис смотрел ему вслед.
Они стали врагами навсегда.
***
Дорога.
Тамерлан выехал на трассу. Она была пустой. Только его машина летела в ночи.
Перед глазами — она.
Мирослава. В белом платье. С серыми глазами, которые метали в него молнии. Её губы, когда она шептала: «Продолжай». Её стоны, когда он входил в неё. Её руки, вцепившиеся в его плечи.
— Я хочу тебя, — выдохнул он. — Ты как наркотик.
Он вспомнил, как она раздвинула ноги под столом. Как разрешила ему. Как он вошёл в неё в туалете его брата. В его доме. И она не остановила его. Она хотела этого.
— Ты — моя, — прошептал он. — Я сказал, что ты моя.
Он нажал на газ.
Кровь на руке пульсировала, напоминая о боли. Но он не чувствовал её. Только жар внутри.
И вдруг увидел забор.
Знакомый. Тот самый, за которым она жила. Он не помнил, как приехал сюда. Его тело просто привело его.
Он затормозил. Вышел из машины.
Подошёл к забору. Залез на него. Хотел спрыгнуть.
И замер.
Она сидела на качелях в глубине сада. Светлые волосы развевались на ветру. Она была одна. Смотрела в небо.
Тамерлан замер. Сжал челюсть так, что зубы скрипнули.
Его тело отозвалось мгновенно. Член встал, как только он увидел её. Сердце забилось быстрее. Он не понимал, почему его тело так реагирует на неё. Она — сестра его врага. Невеста его брата. И она смотрит в небо и качается на качелях, как девчонка.
Он вспомнил, как его пальцы скользнули под столом. Как она чуть раздвинула ноги, разрешая ему. Как он вошёл в неё. Как сказал: «Ты — моя».
— Сестра Дениса, — прошептал он. — Мать твою, Дениса. Какого хрена ты его сестра?
Он стоял на заборе, сжимая перевязанную руку. Кровь проступила сквозь ткань, капая на землю. Ветер трепал его волосы.
Она качнулась.
А он не мог сдвинуться с места.
Она была его наваждением. Его проклятием. Его спасением.
Он не знал, что делать.
Она сестра Дениса и невеста брата.
Глава 10
Мирослава не спала всю ночь. Её сердце разрывалось между гневом, обидой и тем, что она не хотела признавать — тоской по нему. Она всё прокручивала в голове слова брата: «Он обещал найти мою сестру и поиметь её».
А наутро, когда уже собралась выйти из дома, чтобы ехать к нему на встречу, её окликнул отец.
— Мирослава! Денис! Зайдите в кабинет!
Она переглянулась с братом. Тот выглядел так, будто тоже не сомкнул глаз. Они вошли. Борис Петрович стоял у окна с бокалом коньяка. Рядом с ним сидел отец Князева.
— Садитесь, — сказал Борис Петрович.
Они сели. В комнате повисла напряжённая тишина.
— Мы с Князевым решили, — начал отец, — что вы должны поладить. Ты, Денис, и Тамерлан. Мы теперь родня. И нам не нужна вражда между вами.
— Папа, зачем это? — спросила Мирослава, чувствуя, как сердце начинает колотиться.
Борис Петрович отпил коньяк и посмотрел на сына:
— Вы отправитесь в загородный коттедж на несколько дней. Ты, Мирослава, Князев, Тамерлан и Денис. Молодёжь познакомится поближе. А давние враги — сядут друг напротив друга и разберутся. Теперь вы одна семья. — сказал отец с нажимом.
Денис вскочил:
— Отец, я не выношу этого человека под одной крышей! Я убью его или он меня!
— Вот там и решите свои проблемы, — спокойно ответил Борис Петрович. — Всё. Выезд через два часа. Не спорьте.
Денис сжал кулаки, но промолчал. Мирослава смотрела на отца — и видела в его глазах что-то другое. Он знал. Знал про Тамерлана и неё. И он отправлял их всех вместе. Зачем? Она не могла понять.
— Хорошо, папа, — сказала она тихо.
Борис Петрович удивлённо посмотрел на неё, но кивнул.
Мирослава вышла из кабинета. Ей нужно было ехать к Тамерлану. На встречу, которую она сама назначила. Но теперь всё усложнилось.
Она села в машину и набрала его номер. Трубку взяли после первого гудка.
— Слушай, — сказала она. — Встречаемся. Но быстро. У меня мало времени.
— Я уже на месте, — ответил он. — Жду.
Она нажала на газ. Машина рванула с места.
Кафе.
Она вошла в маленькое кафе на окраине города. Пустой зал, только он — за столиком у окна. Пьёт кофе. Спокойный. Наглый. Как будто ничего не случилось.
Мирослава подошла. Села напротив. Не снимая пальто. Руки сжаты в кулаки.
— Ты меня использовал, чтобы отомстить брату? — спросила она прямо. Без предисловий.
Тамерлан усмехнулся. Отставил чашку.
— Это Денис тебе сказал?
— Да! — выкрикнула она. — Ты ведь обещал в тюрьме, разве нет?
— Послушай, Мирослава... — начал он.
— Да или нет?! — перебила она.
— Мирослава...
— ДА ИЛИ НЕТ, ТАМЕРЛАН?! — она почти кричала. Её голос дрожал от ярости.
Он сжал челюсть. Провёл рукой по лицу. Выдохнул.
— Да... — тихо сказал он. — Да, мать твою, я обещал. Но я не знал, кто ты. Это совпадение.
— Совпадение? — переспросила она, и в голосе звенела сталь. — Ты, не смотря на то, что я сестра Дениса и будущая жена твоего брата, пусть и сводного, поимел меня и хочешь ещё. Это что, если не использование меня? Как это называется, а?! Ответь!
Она вскочила. Ткнула пальцем ему в грудь.
— Или ты хочешь сказать: «Забей на всех, выходи за меня, а не за моего брата»? Хочешь сказать, что это месть? Или любовь?!
Тамерлан смотрел на неё. Не оправдывался. Не говорил: «Да, будь со мной». Просто сидел и слушал.
Она замолчала. Посмотрела ему в глаза. Долго.
— Сделай что хочешь, — сказала она вдруг устало, — но пусть отменят эту поездку. Я не хочу видеть твоё лицо.
Она развернулась, чтобы уйти. Но остановилась.
— Не смей даже говорить со мной, понял? Увидишь на улице — пройди мимо. Ты для меня никто.
Она вышла. Хлопнула дверью.
Через два часа. Коттедж
Мирослава сидела в машине, когда они подъезжали к коттеджу. Она уже знала: поездка не отменилась. Она звонила отцу, умоляла, но тот был непреклонен.
— Ты должна быть там, дочка. Это семейная встреча перед свадьбой.
Она ненавидела это слово — «должна».
Она вышла из машины. У входа стояли две машины. Князев уже был там, он подошёл к ней:
— Милая, как я рад!
Он поцеловал её в щёку. Она улыбнулась дежурной улыбкой и прошла в дом.
И тут она увидела их.
Из другой машины выходили трое. Тамерлан. С ним — девушка. Высокая, яркая, с рыжими волосами. Она смеялась, лезла к нему под руку, прижималась, как будто он принадлежал ей. И рядом — кузина Князева. Миловидная блондинка, которая тут же подбежала к князеву и повисла у него на шее.
— Мы здесь, — сказала она весело. — Веселье начинается!
Мирослава замерла. Смотрела, как Тамерлан идёт к дому. С рыжей. Как он улыбается ей, что-то говорит. Как его рука лежит на её плече.
Внутри всё рухнуло.
Она не хотела этого. Она не хотела ревновать. Но ядовитое чувство уже ползло из груди.
Она стиснула зубы.
— Идиот, — прошептала она под нос. — Идиот, который привёз сюда эту... рыжую. Чтобы сделать мне больно.
Тамерлан подошёл к крыльцу, увидел её. И его улыбка исчезла. На секунду. Но он быстро взял себя в руки и пошёл дальше, делая вид, что не замечает.
Мирослава сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
Она прошла в дом. Все расселись в гостиной. Князев рядом с ней. Рыжая — рядом с Тамерланом. Денис стоял в углу и сверлил врага взглядом.
— Знакомьтесь, — сказал Князев. — Это Настя, моя кузина. А это Ольга, подруга Тамерлана.
— Очень приятно, — пропела Ольга, прижимаясь к Тамерлану. — Он такой заботливый, привёз меня сюда. Я думала, я скучать буду, а он сказал: «Едем». И я поехала.
Мирослава смотрела на неё. На её руки на плече Тамерлана. На его лицо, которое ничего не выражало.
Он специально привёз её. Чтобы показать мне, что я не нужна. Или... чтобы я поняла, что он — свободен.
Ольга поймала взгляд Мирославы и усмехнулась:
— Тамерлан много про вас рассказывал. Сказал, что вы будете его родственницей. Так что мы теперь почти семья.
— Почти, — ледяным голосом ответила Мирослава.
В комнате повисла тишина.
Денис шагнул вперёд:
— Кто эта девушка?
— Это моя подруга, — ответил Тамерлан спокойно. — Мы встречаемся.
— Встречаетесь? — переспросил Денис. — Ты привёз свою девушку на семейный ужин твоего брата и его невесты?
— А что, нельзя? — ухмыльнулся Тамерлан. — Теперь мы родственники. Все должны познакомиться.
Мирослава поднялась.
— Я в сад, — сказала она. — Мне нужен воздух.
Она вышла. Села на качели. Обхватила колени руками.
Из дома донёсся звонкий смех Ольги. А затем — грубый голос Дениса:
— Если ты думаешь, что я позволю тебе приблизится к моей сестре, ты ошибаешься!
— Денис, — холодно ответил Тамерлан, — Я... Я просто живу своей жизнью.
Мирослава закрыла глаза.
Она ненавидела его. Ненавидела его рыжую подругу. Ненавидела эту поездку.
Но больше всего она ненавидела то, что внутри неё — ревность, которая разрывала её изнутри.
«Зачем ты привёз её? — думала она. — Чтобы сделать мне больно? Чтобы я поняла, что для тебя ничего не значу?»
Тишину нарушил звук шагов.
Она открыла глаза.
Тамерлан стоял рядом. Смотрел на неё сверху вниз.
— Ты чего ушла? — спросил он тихо.
— Я сказала тебе: не подходи, — ответила она ледяным голосом. — Иди к своей рыжей.
— А она тебя зацепила? — в его голосе появилась усмешка.
— Пошёл вон, — прошептала она, глядя в пустоту.
Он постоял мгновение, развернулся и ушёл.
Мирослава выдохнула и крепче сжала колени.
Глава 11
Вечер у костра
Они сидели на веранде. Большой деревянный стол, свечи в стеклянных фонарях, пледы на плечах. Запах вечернего сада, сырость и лёгкий холодок.
Денис разлил вино. Князев, на удивление, был в хорошем настроении. Кузина Князева — Настя — сидела рядом с ним, поправляя свои светлые локоны. Ольга, подруга Тамерлана, прижималась к нему и игриво постукивала его пальцем по плечу.
— Скучно как-то, — протянула Ольга, оглядывая всех. — Мы тут сидим как на светском приёме. А где движуха?
Она вдруг оживилась, нагнулась и достала из-под скамьи гитару.
— Смотрите, что я нашла! Кто-то умеет играть?
Все переглянулись. Тишина.
— Может, Тамерлан? — она ткнула его в плечо. — Ты умеешь?
— Нет, — коротко ответил он, отпивая вино. — Не умею.
— Жалко, — надула губы Ольга. — Скучно...
И тут Денис, который до этого молчал, вдруг усмехнулся:
— Мирослава умеет. Хорошо играет. И поёт.
Мирослава подняла на брата глаза. В них читалось: «Ты что, молчать не мог?»
— Да ладно? — Ольга подалась вперёд, заинтересованно глядя на Мирославу. — Спой нам! Пожалуйста!
— Правда? — оживилась Настя. — Я тоже хочу послушать!
Мирослава покачала головой:
— Нет... у меня голос не очень. Не получится.
— Милая, — мягко сказал Князев, — я тоже хочу послушать. Ты никогда мне не пела. Да и не говорила что поешь.
— Серьёзно, Мира, — поддержал Денис. — Ты же классно поёшь. Давай, разгони тоску.
Все смотрели на неё. Даже Тамерлан. Он молчал, держа бокал, но его глаза впились в неё. Она чувствовала его взгляд на себе — тяжёлый, жадный.
Она перевела взгляд с него на Ольгу, на брата, на Князева, на Настю. Вздохнула.
— Ладно, — сказала она. — Но если что — вы сами напросились.
Она взяла гитару. Пальцы пробежали по струнам, пробуя. Настроила. И начала.
Голос был тихим, мягким, с лёгкой хрипотцой. Он шёл откуда-то из глубины, будто она пела не для них, а для себя.
Но ты ушёл и забрал свет,
Оставил лишь вопрос — зачем.
Я думала, что знаю всё,
А оказалось — ничего.
Ты обещал мне небеса,
А показал лишь леса.
И там, где я искала свет,
Нашла лишь преданный ответ.
Скажи мне, кто мы? Враг иль друг?
Зачем нам этот замкнутый круг?
Ты помнишь, как всё началось?
Я помню. Мне не спалось.
***
Она замолчала. Последние аккорды растворились в вечерней тишине.
Никто не шевелился. Князев смотрел на неё с удивлением. Денис — с гордостью. Настя — с восхищением. Ольга — с кислой миной, понимая, что она не умеет так.
А Тамерлан... он просто смотрел. Без улыбки. Без насмешки. Глаза — тяжёлые, почти чёрные. Его рука сжала бокал так, что побелели пальцы.
— Охренеть, — выдохнул Денис. — Сестрёнка, ты что, зачем такую грустную?
— Просто устала, — тихо ответила она, откладывая гитару. — Извините, если слишком грустно.
— Нет, — сказал Князев. — Очень красиво.
— Да, — вдруг вставил Тамерлан. Его голос был хриплым. — Очень.
Мирослава подняла на него глаза. Их взгляды встретились. Она почувствовала, как внутри всё дрогнуло.
Но тут Ольга захлопала в ладоши:
— Ой, класс! Теперь давайте в игру! Я знаю одну! «Правда или действие». Как раз для скучного вечера!
Настя обрадовалась:
— О, я люблю эту игру! Только давайте по-честному!
Денис усмехнулся:
— И что, ты готова раздеваться?
— А ты боишься? — подмигнула Ольга.
— Не боюсь, — ответил он. — Давай.
Князев поморщился:
— Это глупо.
— Ой, не будь занудой, — отмахнулась Ольга. — Мира, ты как? Сыграешь?
Мирослава вздохнула. Посмотрела на Тамерлана. Он сидел и ждал её ответа.
— Давай, — сказала она. — Почему нет.
Ольга подняла бокал:
— Тогда правила: правда — говоришь честно. Действие — выполняешь. И без обид!
Все кивнули.
— Начинаем, — сказала Ольга, оглядывая всех. — Спрашиваю у... Мирославы. Правда или действие?
