В семнадцать все иначе

Соколова Печатает...

В семнадцать все иначе

Глава 1

Глава 1. День рождения

Солнце ещё не взошло, а Лея уже стояла у окна своей квартиры на седьмом этаже.

Сегодня ей исполнялось тридцать.

Родители назвали её в честь принцессы из фантастического фильма. Школа превратила её в «лейку», отбросив все романтические ассоциации. А потом жизнь устроила ей такое, что никакому фантастическому фильму не снилось.

Странно, но именно сегодня впервые за долгое время ей подумалось: а что, если дальше уже ничего не будет? Не в смысле смерти. С этим она пока не торопилась. Просто жизнь почему-то остановилась где-то между «потом» и «когда-нибудь».

Потом она выучит языки. Когда-нибудь уедет в Европу. Потом начнёт жить для себя. Когда-нибудь встретит того самого человека.

Потом. Когда-нибудь.

Она посмотрела на своё отражение в тёмном стекле.

Высокая. Прямая спина, хотя плечи почти всегда напряжены, будто она привыкла нести что-то тяжёлое и давно забыла, каково это — расслабиться. Карие глаза, в которых усталость уже не пряталась за косметикой и не лечилась витаминками.

Лея провела пальцами по виску и убрала за ухо прядь обесцвеченных волос. Когда-то её волосы были густыми, тёмно-каштановыми, до лопаток. Почти год назад, после расставания с женихом, она отрезала их до плеч и перекрасилась в пепельный блонд.

Тогда ей казалось, что вместе с волосами она срежет и прошлое. Не сработало.

Она коснулась родинки на щеке. Единственное, что, кажется, осталось от прежней неё.

Лея взяла со стола чашку и сделала глоток чая. Горький. Если честно, жизнь у неё была вполне… нормальная. Даже хорошая.

Собственный цветочный магазин — «Вербена», который она открыла в двадцать шесть, вложив все накопления и часть бабушкиной помощи. Постоянные клиенты, заказы, свадьбы, дни рождения. Аня — подруга ещё со школы, одна из немногих людей, которые знали её настоящую.

Был дом.

Была работа.

Когда-то был жених. Теперь — бывший. И, кажется, когда-то была любовь.

Вроде бы.

И всё это почему-то не складывалось в ощущение жизни.

Лея бросила взгляд на открытый учебник немецкого на столе. Она купила его полтора года назад, когда отношения уже трещали по швам и ей казалось, что вот-вот всё бросит и уедет.

Берлин. Вена. Прага.

Лея усмехнулась.

— Ну да. Конечно.

Она так никуда и не уехала.

Телефон тихо завибрировал.

Аня.

«С днём рождения, Лейка :) Жду в шесть в нашей кафешке. Все поздравления и почести после! :р»

Лея улыбнулась. Хотя бы Аня осталась.

Она застегнула на запястье тонкий золотой браслет — мамин подарок на восемнадцатилетие.

Когда-то ей казалось, что тридцать — это почти старость. Что к этому возрасту она точно будет жить совсем иначе.

Большой город. Два языка. Путешествия. Любовь, от которой не хочется сбежать.

А вместо этого — магазин, который съедал всё время, одиночество, которое она научилась называть независимостью, и длинный список того, что не успела, не смогла или не решилась сделать.

Лея поморщилась и допила остывший чай. За окном начинало светать.

На улице воздух был колючим, сухим. Лея глубоко вдохнула, и лёгкие обожгло холодом. На часах было десять утра, но небо лишь начинало светлеть, подсвечивая горизонт бледно-розовым.

Она думала о том, что через несколько часов увидит Аню, что нужно купить ленты для нового заказа и что аренду платить уже через три дня.

Думала о чём угодно, только не о пустоте размером с континент.

До «Вербены» — десять минут. Поворот, светофор, мост, ещё один поворот. Каждый день один и тот же маршрут.

Магазин встретил её запахом влажной земли и зелени.

Первым делом нужно было проверить цветы, привезённые накануне: розы, хризантемы, альстромерии. Некоторые уже начинали никнуть. Лея смочила стебли, подрезала кончики и переставила букеты в свежую воду.

Руки двигались автоматически, пальцы помнили каждое движение.

Кофемашина запищала. Через минуту кофе был готов. Лея отпила глоток, глядя на витрину. Скоро должен был прийти первый клиент — обычно к десяти подтягивались женщины за букетами для офиса или мужчины, забывшие о годовщине.

Телефон снова завибрировал.

Мама.

Лея мельком глянула на экран и проигнорировала звонок.

Не сейчас. Потом. — Это слово стало её девизом.

Она взялась за ноутбук, проверяя заказы на сайте. В соцсетях листала ленту механически, не вчитываясь, пока взгляд не зацепился за знакомое лицо.

Он стоял на фоне тёплого синего моря, совсем не похожего на этот декабрьский пейзаж. Обнимал девушку с открытой улыбкой.

Подпись: «Она сказала да».

Лея замерла. Палец застыл над экраном. Внутри что-то сжалось.

Она знала, что это случится. Знала, что он не будет ждать. Но одно дело — знать, и совсем другое — увидеть своими глазами. Лея отложила телефон и допила кофе в два глотка, обжигая горло.

— Ну и ладно, — сказала она вслух. — Ну и хорошо.

Голос прозвучал неубедительно даже для неё самой.

К обеду пришёл первый заказ — букет на юбилей. Лея работала руками, стараясь отключить голову: зелень, розы, упаковка, лента.

В три часа она вспомнила о пропущенном звонке от мамы. Они не созванивались недели две. Лея заставила себя набрать её снова. Разговор прошёл даже лучше, чем она ожидала: без упрёков и взаимного недовольства. Они поболтали… даже мило. Лею это устроило.

Её флорист, студентка Женя, должна была прийти ещё час назад. Лея набрала её номер.

— Лея, простите! Я сегодня только после трёх смогу, пары передвинули.

Лея прикрыла глаза и вздохнула.

— Хорошо, Жень. Я жду. Приходи сразу, как освободишься.

Она положила трубку и оглядела магазин. Коробки с розами, которые нужно разобрать. Витрина, на которой за ночь осела пыль.

— Ну что ж, — сказала Лея пустоте. — Значит, сегодня я и флорист, и уборщица, и продавец.

Закатав рукава свитера, она принялась разбирать коробки под мерное жужжание холодильника.

Вскоре от долгого стояния за прилавком заныло в спине. Лея вспомнила про йогу, на которую давно забила, усмехнулась и пошла ставить чайник.

Перед глазами всё ещё стояла фотография: бывший жених, море, «Она сказала да».

Лея думала о том, что дело было в ней — в неумении быть с кем-то по-настоящему, открыто, без оглядки на запасной выход. А её мужчина просто устал ждать, пока она его закроет.

— Ну и правильно сделал. Молодец, — горько пробормотала она себе под нос.

Дверь звякнула, вырывая её из мыслей. В магазин ворвался морозный воздух. Женя — раскрасневшаяся, в платке, сбившемся набок, — влетела внутрь, стряхивая снег.

— Фу-у-ух, простите! Лабораторку на обед переставили, еле успела.

Она скинула пуховик и оглядела магазин хозяйским взглядом.

Всё. Можно идти. «Вербена» в надёжных руках.

Улица встретила Лею ветром и мелкой снежной крупой, которая била в лицо, заставляя щуриться. Она зашагала быстрее, вжимая голову в плечи.

Первым делом — типография. Дальше — встреча с маркетологом в кафе.

Лея слушала, кивала, записывала в заметки, платила.

Время поджимало — до встречи с Анькой оставалось чуть меньше часа.

Она двинулась к остановке. Мысль о тёплом свете, бокале вина и подруге с её бесконечными историями согревала лучше шарфа.

Лея толкнула дверь их любимого кафе. Уютное, с приглушённым светом и тяжёлыми шторами на окнах, оно встретило её запахом свежесваренного кофе.

Она кивнула официантке, выбрала любимый столик в углу, у окна, и села, положив сумку на соседний стул. Ани ещё не было.

Лея позволила себе на минуту провалиться в мысли под музыку и звон кофемашины за стойкой.

Знакомые выходили замуж, рожали детей, отдыхали.

А она всё бегала по делам, заказывала баннеры, поливала цветы и возвращалась в пустую квартиру, где её ждал только холодный чайник.

Но колокольчик звякнул, не позволяя провалиться окончательно и на пороге появилась Аня. Она скинула капюшон, тряхнула головой, и ровное каре легло на плечи.

Лея смотрела на подругу, вспоминая, как раньше эти же волосы торчали в разные стороны копной мелких кудряшек. Теперь — порядок. Контроль. Ничего лишнего.

Аня шагнула внутрь, стряхивая снег с пальто.

— Привет, именинница! — Она улыбнулась, повесила пальто и крепко обняла подругу.

— Ну что, уже чувствуешь себя мудрой черепахой?

Лея фыркнула.

— Скорее дохлой рыбой.

— Ну, прогресс, — Аня села напротив и взяла меню. — В прошлом году ты была «разбитым корытом».

Они улыбнулись друг другу без слов — точно так же, как делали это с четырнадцати лет.

Официантка приняла заказ. Аня заметила слишком трагичное лицо подруги и всё поняла без слов.

— Слушай. Я знаю, что тридцать — это… тяжёлая дата для любой женщины. Но мы ещё ничего, даже красивые, представляешь?

Она улыбнулась, и в этой улыбке мелькнуло что-то от той девчонки, которая когда-то сидела с Леей на подоконнике и делилась чипсами.

— Ань, — тихо позвала Лея. — Ты сама то как? Как мама?

Аня замерла на секунду и опустила глаза в меню, будто оно было ей интересно.

— Всё по-старому. Курс химии закончили. Врачи говорят, что… — Она осеклась, и натянула улыбку — чуть ярче, чем следовало. — Давай не будем о грустном. У тебя юбилей! Давай о тебе.

Лея молчала, глядя на подругу. Внутри кольнуло знакомое, горькое чувство: родители тоже стареют.

В тридцать лет будто вдруг осознаёшь: они смертны. Они болеют. Они устают. И уже не спрячешься за их спинами, потому что теперь ты сама должна держать удар.

Лея протянула руку через стол и сжала ладонь подруги.

— Я рядом. Ты знаешь.

Аня быстро кивнула и отпустила её руку, потянувшись к сумке.

— Давай лучше вина закажем, а? А то я сейчас расклеюсь, а у меня ещё макияж нормальный.

Спорить Лея не стала. Официантка принесла открытую бутылку и два бокала. Они разлили вино, и первый глоток прокатился по горлу теплом.

— Помнишь, как мы в девятом классе пошли смотреть фильм ужасов, а тебя вывернуло от вида, как пираньи жрут мужика? — Аня наклонилась ближе к столу.

— Я тогда так жалела сто пятьдесят рублей за билет, а ты сказала, что так просто это не оставишь и мы пойдём ещё раз на пустой желудок.

Лея рассмеялась, вспоминая, как они вдвоём сбегали из зала в темноте.

— Не смей мне припоминать! У меня всегда была тонкая душевная организация!

— И слабый желудок, — рассмеялась Аня.

— А универ? Как мы сбежали с пар, потому что ты написала мне: «В парке пионы цветут, умрём, если не увидим»?

Они пили ещё. Вино согревало, развязывало языки, и каждая новая история вытаскивала на свет старые, пыльные, но тёплые воспоминания. Как они красили волосы хной и две недели ходили рыжими. Как пытались курить. Как Лея рыдала у Ани на плече после расставания с первым парнем.

— А помнишь, как мы решили, что станем знаменитыми? — Аня вдруг посмотрела на неё с лёгкой грустью. — Ты — переводчицей, я — великим писателем. И что мы будем жить в Америке и пить кофе по утрам на балконе.

Лея опустила взгляд в бокал. Красное вино плескалось на стенках.

— Да, — тихо сказала она. — Планы были грандиозные.

— Ну, — Аня пожала плечами, — зато мы есть друг у друга. Это, знаешь, тоже немало.

— Ага, будем успокаивать друг друга этим, — Лея подняла бокал, и они чокнулись, тихо рассмеявшись.

Аня порозовела от выпитого и вдруг хитро сощурилась, глядя на подругу поверх бокала.

— А ты, кстати, никогда не искала его? Артура?

Лея замерла. Она давно не слышала это имя.

Но сейчас, после второго бокала, оно отозвалось где-то в сердце глухим, тёплым эхом.

— Искала, — призналась она, глядя в стол. — Давно. Я по всем соцсетям рылась. Но ничего не нашла. Сколько ему сейчас? Лет сорок?

— Господи, — Аня присвистнула. — И правда, уже дед. Он сейчас, наверное, сидит в вельветовом пиджаке, пьёт чай с ромашкой и слушает Высоцкого на виниле.

Лея улыбнулась, но в груди кольнуло.

— А помнишь, как мы за ним следили? — Аня усмехнулась, и в глазах заплясало винное озорство. — Я таскалась с тобой мимо его окон. Мы делали вид, что просто гуляем, а ты пыталась заглянуть между шторами. Я чувствовала себя извращенкой.

— Ой, молчи, — Лея закрыла лицо ладонями, но сквозь пальцы улыбалась. — Я же ещё письма писала. В стол. Целые тетради. Думала, что когда-нибудь наберусь смелости и отдам ему.

— Это ещё что, — Аня понизила голос до шёпота и наклонилась вперёд. — А как же твои фанфики? Те самые. Пошлые. Про его тонкие пальцы?

— Анька! — Лея шлёпнула подругу по руке. — Мы договорились не вспоминать!

— Не, ну а что? — Аня развела руками, довольно ухмыляясь. — Я твой архив памяти. Кто-то же должен помнить, какая ты была ненормальная.

Она вдруг подалась вперёд за телефоном. В глазах загорелся тот самый азартный огонёк, который Лея помнила ещё со школы. Огонёк, с которым они отбивались от обидчиков, сбегали с пар и выслеживали учителей.

— А давай его поищем? — предложила Аня. — Ну серьёзно. Вдруг удача улыбнётся?

Лея замялась, покрутила пустой бокал в пальцах.

— Да ну. Столько лет прошло. А вдруг он лысый, с пивным животом и работает в налоговой?

— Тем интереснее, — пальцы Ани забегали по экрану. — Я не успокоюсь, пока не найду. Ты же знаешь меня.

Лея вздохнула, откидываясь на спинку стула. Она знала.

Они проделывали это сотню раз — под шафе, после пары бокалов, лезли в соцсети к бывшим, одноклассникам и бывшим одноклассникам. Это был их ритуал, пьяная археология прошлого.

— Ну давай, — сдалась Лея. — Но, если найдёшь его в штанах до пояса и целующимся с мамой, я выброшу твой телефон в окно.

— Идёт, — Аня хмыкнула и углубилась в поиски.

Она вгрызалась в поиск с таким упорством, будто от этого зависела её жизнь. Лея наблюдала за ней, допивая второй стакан воды, чтобы хоть немного сбить винное тепло.

— Так, смотри, — Аня поднесла телефон к глазам. — Нашла какого-то Артура Евгеньевича, но он… стоматолог.

— Стоматолог? — Лея представила его в белом халате. — Они очень богатые. Неплохо.

— Размечталась. Идём дальше.

Аня снова застучала по экрану.

— О! Вот этот похож. Артур Евгеньевич, тридцать девять лет, преподаватель… но в спортивной школе. Тренер по плаванию.

— Нет. Он бы утонул в первой же дорожке. Он всегда был бледный, как бумага, сонный.

— Точно. Не он, — вздохнула Аня и снова принялась листать.

Они ещё долго вспоминали его фамилию — перебирали варианты, путались, смеялись до слёз, когда Лея вдруг выдала «Сергеевич» вместо «Евгеньевич».

— Господи, — простонала она. — Я даже отчество его забыла.

— Ну, прошло тринадцать лет, — Аня пожала плечами. — И всё-таки какое у него романтичное имя? Артур. Как рыцарь в сияющих доспехах.

— Да. Рыцарь. Только он даже не знал, что я его принцесса.

— Да всё он знал, — отмахнулась Аня, не отрываясь от телефона. — Ты тряслась, стоило ему войти в класс. Просто молчал, потому что порядочный был.

Лея замолчала, и картинка всплыла сама собой.

Тёплый майский день, распахнутые окна в кабинете литературы. Он стоит у доски, поправляет очки. Кто-то из девчонок громко пошутил про «романтику на выпускном», и Артур залился краской, отвернулся к окну, делая вид, что поправляет штору, прежде чем продолжить урок.

— Он краснел, — сказала Лея, выныривая из воспоминаний. — Я помню, как он однажды читал нам Блока и у него дрожали руки. Он не притворялся. Он правда чувствовал каждое слово.

Аня подняла взгляд от телефона.

— Он до сих пор тебе нравится, да?

— Не говори чепухи, — Лея отмахнулась. — Это просто… образ чего-то чистого из юности. У каждого такой есть.

Она покрутила бокал в пальцах, наблюдая, как остатки вина стекают по стенкам.

— Лучше оставить его там. В пыльном кабинете литературы, с мелом на пальцах.

За окном проехала машина.

— А если он всё такой же? — вдруг спросила Аня. — Если не изменился? Если всё так же краснеет, носит очки и весь из себя загадочный и тонкий?

— Таких, как он, не бывает в реальности, Ань. Он остался там. В две тысячи девятом.

— А он… — Лея замялась и махнула рукой. — Просто приятное баловство фантазий.

Аня понимающе кивнула и подозвала официанта. Они заказали ещё бутылку вина и что-то горячее, пахнувшее травами и чесноком. Пока ждали, говорили о пустяках — о работе, погоде и о том, что в этом году путёвки на море будут дорогими.

А потом Аня уткнулась в телефон и вдруг замерла.

— Охренеть.

— Что?

— Кажется… я его нашла.

Лея застыла.

— Не шути так.

— Я серьёзно, — Аня поднесла телефон ближе, щурясь. — Артур Евгеньевич, преподаватель литературы, гимназия с углублённым изучением… Лей, это он. Я почти уверена.

— Покажи, — Лея протянула руку.

— Не-а, — Аня убрала телефон за спину, и на лице расплылась вредная улыбка. — Сначала скажи, что ты чувствуешь.

— Ань, не дури.

— Я серьёзно. Ты только что говорила, что это «баловство фантазий». Так какая разница?

Лея сжала губы. Она ненавидела, когда Аня была права.

— Давай сюда.

— Не-не-не, — Аня покачала головой, всё ещё улыбаясь. — Сначала признай, что ты врёшь. Что хочешь на него посмотреть.

Лея молчала и чуть не согнула ложку в руке.

— Я просто хочу знать, жив ли он вообще. И всё.

— Да-а-а… он определённо жив, — протянула Аня, не отрывая взгляда от экрана. Вдруг её брови поползли вверх. — И судя по… О-о-о. Вон оно что.

— Ну что? Что там? — Лея подалась вперёд, вцепившись пальцами в стол. — Хотя нет, не показывай. Просто скажи, что он лысый и толстый. Чтобы я успокоилась.

Аня хитро прищурилась, продолжая листать фотографии.

— Не-а. Совсем не-а.

— Что значит «не-а»? Он что, лысый, но не толстый? Или толстый, но с шевелюрой? Ань, не молчи, я сейчас лопну.

— Он… Он вообще не изменился. Серьёзно. Те же очки, те же глаза, те же губы, которые ты описывала в своих дневниках. Только… возмужал, что ли. И, Лей, у него татуировка на предплечье.

— Татуировка? — переспросила Лея. — У Артура Евгеньевича, который боялся даже рукав выше локтя подвернуть? Врёшь.

— Хочешь — не покажу! Но он совсем ничего такой. И он всё ещё в городе. Только уже не в гимназии.

— А где? — Голос Леи сел до шёпота.

— Судя по геотегам, у него небольшая музыкальная студия у старого парка. Представляешь?

Тот самый тихоня теперь учит людей и играет. Настоящую музыку, не только на школьных линейках.

— А ну дай сюда, — выдохнула Лея, протягивая руку. — Только без комментариев.

Она взяла телефон дрожащими пальцами. Экран светился, и первое, что бросилось в глаза, — глаза Артура. Те самые. Большие, грустные, спрятанные за тонкой оправой очков.

Дыхание перехватило. Лея постаралась не выдать своих чувств перед подругой.

На снимке Артур сидел за чёрным лакированным фортепиано с потёртыми клавишами. Не в душном пиджаке, не в кабинете с портретами классиков, а в уютной студии с кирпичной стеной и мягким светом. Белая рубашка, рукава закатаны до локтя. На левом предплечье — татуировка: ноты, переплетённые со страницами книг, а в центре — раскрытое сердце.

Лея провела пальцем по экрану, листая дальше. Почти на всех фотографиях была музыка: Артур за роялем, с учениками, на записи. На одной он смеялся в кругу друзей с гитарой в руках, а на другой его старый кот устроился на рояле.

— Боже. Он… он живой. Настоящий.

Аня молчала, наблюдая за ней.

— Я искала его везде, — тихо прошептала Лея. — А он всё это время был здесь. Я могла бы наткнуться на него в магазине или на улице. И не узнала бы.

— Он был талантливым, — задумчиво произнесла Аня, принимая у официанта тарелку с горячим. Пар поднимался вверх, донося запах розмарина и специй.

— Интересно, почему он не уехал? — спросила она.

Лея нехотя отложила телефон.

— Я слышала, что у него пожилая мать. Он же поздний ребёнок. Наверное, не захотел её бросать. Он всегда был таким… ответственным.

Лея слабо улыбнулась.

— А может, он просто любил своё дело. И людей. И не видел смысла бежать за славой, если можно быть нужным здесь.

— Ага, — Аня прищурилась с лёгкой усмешкой. — Он весь такой особенный. Не смеши, Лей. Просто сил не хватило на свои же амбиции. Вот и всё.

Лея замерла с вилкой на полпути ко рту.

— Ты сейчас меня описала, Ань. Чего на больное давишь?

— Да все мы тут особенные. Я. Ты. Он. И все торчим на обычных работах, в своих серых городах. Мечтаем о том, чтобы увидеть что-то кроме снега и пенсии.

Пар всё ещё поднимался, но аппетит пропал. Слова подруги задевали.

— А может, — тихо начала Лея, — он просто выбрал быть счастливым здесь? Не всем нужно покорять мир, чтобы чувствовать себя живым.

Аня вздохнула, отложила вилку и накрыла ладонь Леи своей.

— Прости. Просто… иногда так горько становится, что хочется обвинить весь мир в том, что мы не там, где мечтали быть.

— Я знаю, — Лея слабо улыбнулась. — Но, может, ещё не поздно. Для нас обеих?

— Не поздно, — Аня подняла бокал. — Так выпьем же за это?

Они ещё немного поболтали — о планах на будущее и о том, что Ане пора перестать встречаться с «творческими личностями, которые не могут определиться, кем хотят быть, когда вырастут».

Лея смеялась, качала головой, но в душе всё ещё теплился образ её учителя за роялем.

Когда часы показали половину десятого, Аня зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Всё, подруга. Завтра у меня сессия с клиентом в восемь утра.

— А у меня свои заботы, — Лея вздохнула, поднимаясь. — Цветы сами себя не польют.

Они расплатились, накинули тёплые вещи и вышли на улицу. Вдруг Лея остановилась и взвизгнула так, что проходивший мимо мужчина с собакой вздрогнул.

— Аня! — Она дёрнула подругу за рукав пальто. — Стой! Ты же забыла!

— Что забыла?

— Подарок! Мне! У меня день рождения!

Аня замерла на мгновение, а потом расхохоталась.

— Господи, Лейка, прости! Я же в кафе собиралась отдать, а потом увлеклись болтовнёй!

Она торопливо расстегнула сумку, порылась внутри и извлекла красивый конверт, перевязанный бечёвкой. Снег уже припорошил обёртку, и Лея бережно стряхнула его.

— Держи. Тут сертификат в спа — твоей спине пригодится. А вот второй…

Аня достала из сумки маленькую бархатную коробочку тёмно-синего цвета, перетянутую серебряной лентой.

— Это что? — Лея удивлённо приподняла бровь. — Ты решила меня задарить?

— Открывай, — загадочно улыбнулась Аня.

Лея развязала ленту, приподняла крышку и замерла. Внутри, на бархатной подушке, лежал кулон на тонкой серебряной цепочке. Необычный: прозрачно-голубой камень, внутри которого, казалось, танцевали крошечные серебряные искры. Он поблёскивал в свете фонаря.

— Красивый, — выдохнула Лея. — Что это за камень?

— Продавец сказал, что это лунный камень с вкраплениями пирита. Но я подумала… он похож на звёздную пыль. Как будто внутри кусочек неба.

Лея провела пальцем по гладкой поверхности камня, и на мгновение ей показалось, что искры внутри вспыхнули ярче. Она подняла глаза на подругу.

— Спасибо. Он очень красивый.

— Носи, загадывай желания. Говорят, такие штуки их исполняют.

Глава 2. Лунный камень

После двух бутылок вина, выпитых на двоих, в тепле такси Лея захмелела ещё сильнее. Дома она зашла в прихожую, не включая свет, — хватило уличных фонарей. Сапоги полетели в разные стороны: один глухо стукнулся о стену, второй закатился под вешалку.

Пальто она скинула, даже не повесив, просто бросила на пол, и прошла в ванную, растирая замёрзшие ладони.

Из зеркала на неё смотрела раскрасневшаяся от мороза и вина девушка с блестящими карими глазами. Лея поправила волосы и заметила четвёртую седую волосинку за эту неделю.

Она заправила её за ухо, усмехнувшись чему-то своему, и чуть не ошпарила руки горячей водой.

В своей комнате Лея включила настольную лампу и уселась с ногами на старый скрипучий стул. Телефон в руках дрожал — или это руки дрожали.

Она снова нашла его страницу.

Артуру было тридцать восемь. В профиле виднелась седина на висках, которую он не пытался скрыть, и та же родинка на шее. Он по-прежнему носил очки, только теперь в тонкой золотой оправе. На аватарке — Артур у рояля, крупным планом: глаза закрыты, пальцы на клавишах.