Там, где заканчиваются хорошие девочки

Я хотела сказать, что у меня есть собственные деньги. Что я всё продумала. Что мне ничего не нужно.

Но почему-то не смогла.

Возможно, дело было вовсе не в купюрах. Просто впервые за долгое время мама сделала для меня что-то, не требуя ничего взамен. Не попросила сходить в магазин, не стала ругать за непослушание, не попыталась убедить меня, что я всё выдумала. Она просто протянула мне деньги, словно хотела хоть чем-то помочь.

— Спасибо, — прошептала я.

Мама ещё несколько секунд смотрела на меня, словно пыталась решить, что сказать. Потом вдруг шагнула ближе и сама обняла меня.

Я растерялась.

Не то чтобы она никогда не обнимала меня раньше. Просто в последние годы подобное случалось так редко, что я уже почти отвыкла от её прикосновений. Поэтому сначала я даже не пошевелилась, а потом всё-таки осторожно обняла её в ответ.

Я прижалась к ней чуть крепче.

— Спасибо, мам, — повторила я ей на ухо.

Она отстранилась, поправила мне волосы и слабо улыбнулась. Я ответила ей такой же улыбкой, после чего мы вернулись к своим делам, будто ничего особенного не произошло.

Но для меня произошло.

В тот день я впервые за долгое время позволила себе подумать, что, возможно, всё ещё может измениться. Что, может быть, родители действительно поняли, насколько серьёзно я настроена. Что, возможно, мама и отец наконец осознали: я не маленькая девочка, которая однажды обиделась и через час забудет обо всём.

Вечером меня ждал ещё один сюрприз.

Когда я вышла из своей комнаты, на кухонном столе стоял небольшой праздничный торт. Рядом лежали тарелки и несколько вилок. Мама возилась возле плиты, а отец сидел за столом, держа в руках чашку.

Я остановилась в дверях.

— Это ещё что?

— А ты как думаешь? — ответила мама, взглянув на меня. — У тебя же день рождения.

Я посмотрела на торт, потом на родителей. На несколько секунд мне показалось, что я попала в какую-то другую реальность. В ту, где моя семья действительно могла быть обычной, где родители помнили о моём дне рождения и даже пытались сделать этот день приятным.

— Мы подумали, что не можем оставить тебя без торта. — добавил отец.

Я не знала, что ответить.

Мы сели за стол. Мама разрезала торт, отец даже пошутил по поводу того, что теперь я совсем взрослая и скоро начну учить их жизни. Я улыбнулась. Кажется, в тот вечер я даже смеялась.

И самое странное заключалось в том, что мне было хорошо.

Не потому, что я забыла всё плохое. Не потому, что внезапно решила, будто ничего страшного со мной не происходило. Просто мне хотелось верить, что этот вечер настоящий. Что мы действительно можем сидеть за одним столом, разговаривать и не бояться, что в любую секунду кто-нибудь сорвётся.

Позже, лёжа в кровати, я долго смотрела в потолок.

Может быть, я слишком тороплюсь? Может быть, не стоило принимать решение об отъезде? В конце концов, мне всего восемнадцать. Вдруг я просто пытаюсь сбежать от проблем, вместо того чтобы попробовать что-то исправить?

А что, если они действительно меняются?

Я крутила эти мысли в голове, пока наконец не уснула.

На следующее утро от вчерашнего вечера не осталось и следа.

Родители снова пили. Сначала всё было относительно спокойно: разговоры на кухне, звон посуды, приглушённые голоса. Но чем дальше, тем громче они становились. В какой-то момент отец начал кричать на мать, мать огрызнулась в ответ, а потом их внимание переключилось на меня.

— Ты совсем обнаглела, Райли! — выкрикнул отец. — Решила, что теперь самая умная? Восемнадцать исполнилось, и сразу ноги в руки?

Я стояла в коридоре, стараясь не реагировать.

— Мы всю жизнь на тебя потратили, а ты только и думаешь, как бы сбежать! — вмешалась мама. — Неблагодарная. Хоть раз подумала, как нам будет без тебя? Безмозглая кретинка!

Я посмотрела на неё и почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

Ещё вчера она обнимала меня и просила беречь себя. Ещё вчера мы сидели за одним столом, ели торт и разговаривали так, словно были обычной семьёй.

А сегодня она стояла передо мной с покрасневшим лицом и говорила, что я неблагодарная.

— Я просто хочу жить своей жизнью, — тихо ответила я.

— Своей жизнью? — отец усмехнулся. — Да кому нужна твоя сраная жизнь, идиотка?

Я ничего не ответила.

Раньше подобные слова заставляли меня спорить, доказывать, что я чего-то стою, пытаться заставить их понять меня. Теперь я просто ждала, когда всё закончится.

В тот день я снова вернулась в свою комнату и закрыла дверь.

И впервые за долгое время не стала сомневаться в своём решении.

Потому что поняла: один хороший вечер не стирает годы, проведённые в страхе. Торт не делает вчерашние объятия обещанием, что завтра всё будет иначе. А редкие проявления тепла не должны становиться причиной оставаться там, где тебе плохо.

Следующие несколько дней прошли примерно так же.

Иногда родители были трезвыми, и тогда в доме воцарялось почти привычное спокойствие. Мама могла спросить, что я хочу на ужин, отец — пожаловаться на работу или рассказать что-нибудь из новостей. Порой мне даже казалось, что они смирились с моим решением.

А потом появлялся алкоголь.

И всё начиналось заново.

Крики, оскорбления, взаимные обвинения. Иногда они ругались друг с другом, иногда срывались на мне. Я снова слышала, какая я неблагодарная, сколько сил и времени они на меня потратили и как сильно я испортила им жизнь одним своим желанием уехать.

С каждым днём я всё меньше верила их спокойным словам и всё реже позволяла себе надеяться.

Я не знала, что ждёт меня в другом городе. Не знала, получится ли найти работу, хватит ли денег и смогу ли я вообще построить жизнь, о которой столько лет мечтала.

Но одно я знала точно: если останусь, ничего не изменится.

Поэтому я начала считать дни.

Билет на поезд уже лежал в сумке. Рядом с ним были документы, деньги, несколько комплектов одежды и всё то немногое, что я собиралась взять с собой. Сумку я собрала заранее и несколько раз проверила, ничего ли не забыла.

Я так и не рассказала Мэй, что собираюсь приехать.

Мы продолжали переписываться, как обычно. Она присылала мне фотографии Барри, рассказывала о своих делах, спрашивала, как проходит моя неделя. Я отвечала ей и каждый раз ловила себя на желании написать: «Скоро увидимся».

Но не писала.

До последнего я не была уверена, хватит ли у меня смелости действительно уехать. Я уже купила билет, уже собрала вещи, уже приняла решение. И всё равно где-то глубоко внутри оставалась та самая девочка, которая боялась сделать первый шаг в неизвестность.

Я не хотела давать Мэй обещание, которое вдруг не смогу выполнить.

Хотела сначала самой убедиться, что действительно способна на это.

Наконец наступил последний вечер.

Я почти не разговаривала с родителями. Они снова выпивали, но на этот раз я не стала ждать, пока очередная ссора коснётся меня. Ужинать не хотелось, поэтому я закрылась у себя и ещё раз проверила сумку.

Документы на месте. Билет на месте. Деньги на месте. Телефон заряжен.

Я повторяла это про себя, словно от простого перечисления всё могло стать менее пугающим.

Когда в квартире наконец стихли голоса, я ещё долго не ложилась. Сидела на краю кровати и смотрела на свою сумку, стоявшую возле двери.

Мне было страшно.

Страшно уезжать, страшно остаться, страшно начинать жизнь с нуля. Я не знала, получится ли у меня хоть что-нибудь. Не знала, как встретит меня чужой город и смогу ли я справиться со всеми трудностями, которые наверняка возникнут.

Но я больше не хотела ждать, пока моя жизнь изменится сама собой.

Когда за окном стало совсем темно, я поднялась, надела удобную одежду и взяла сумку. В коридоре остановилась возле двери родительской спальни. За ней было тихо. Родители спали.

Я могла бы зайти к ним. Разбудить маму, сказать, что ухожу, попрощаться хотя бы с ней.

Но не стала.

Я боялась, что отец проснётся и начнёт кричать. Боялась, что мама снова попросит меня остаться. А больше всего боялась, что в последний момент сама не выдержу и отступлю.

Поэтому я просто повернула ручку входной двери и осторожно вышла из квартиры.

Замок тихо щёлкнул за моей спиной.

Я замерла на секунду, прислушиваясь, не проснулся ли кто-нибудь. Потом поправила ремень сумки на плече и направилась к лестнице.

Ни прощальных слов. Ни объятий. Ни обещаний вернуться.

Только я, моя сумка и билет на поезд, который должен был увезти меня туда, где начиналась совершенно другая жизнь.

Я вышла на улицу и вдохнула прохладный ночной воздух.

Впереди была остановка, затем вокзал, несколько часов в поезде и незнакомый город.

Я всё ещё боялась.

Но на этот раз страх не заставил меня повернуть назад.