Я здесь!

Крёстную Л я знал почти столько же, сколько и её саму. Она была не родственницей, а близкой подругой её мамы. Для Л — кем-то вроде старшей сестры. Человек, которого невозможно было не заметить. Громкий смех, яркая одежда, разноцветные волосы. Цвет мог меняться несколько раз за месяц. Она любила шумные компании, друзей и вечеринки. Ко мне относилась нормально, но рядом с ней я всегда чувствовал себя просто очередным другом Л. Она была слишком громкой и резкой для меня. Её энергия иногда утомляла.

Однажды она попросила нас с Л погулять с её маленьким сыном. Мы катали коляску, шутили, смеялись. Тогда я совсем не думал о семье. Просто иногда ловил себя на мысли, что со стороны мы выглядим почти как родители.

Квартира находилась в обычном панельном доме недалеко от моего. С первого взгляда было понятно, что хозяйка хорошо зарабатывает. Свежий ремонт, дорогая мебель, стены, ещё хранившие запах новизны. Но порядок явно не был для неё главным. В холодильнике лежало столько еды, будто она готовилась к осаде. Бесконечные бутылки с соусами. По всей квартире — сувениры, магниты, статуэтки из поездок. Вещи лежали на стульях, подоконниках, полу. Даже балкон был заставлен. При этом квартира не казалась грязной. Было ощущение, что хозяйка всегда выбирала жизнь, а не порядок. Мы решили всё привести в порядок. Не для крёстной. Для Л. Три дня разбирали вещи, мыли полы, раскладывали по местам. Мне хотелось, чтобы ей было приятно возвращаться сюда. Хотелось сделать для неё что-то хорошее.

Л работала ночами барменом в клубе. Я — днём в центре. Чтобы проводить с ней больше времени, я начал жить по её режиму. Спал по несколько часов, иногда почти не спал. У меня появились ключи от квартиры. Я мог прийти утром, когда Л только возвращалась со смены. Мог оставить вещи, уйти по своим делам, а ночью снова вернуться. Мы жили в одной квартире. Но будто в разных часовых поясах. Иногда мне казалось, что мы уже почти пара. Я не спрашивал. Боялся услышать ответ. Мне было достаточно иллюзии.

К тому времени, между нами, уже не раз возникали моменты, когда всё почти доходило до близости. И каждый раз Л останавливала меня. Она говорила, что не хочет, чтобы я с ней играл. Что давно не была с мужчиной.

Однажды к нам пришли Серёга с женой. Сидели на кухне, пили водку с пивом, много смеялись и разговаривали до глубокой ночи. Потом они ушли спать в дальнюю комнату. Мы остались вдвоём. Наверное, именно тогда всё наконец произошло. Л больше не останавливала меня. Алкоголь хорошо замешался в крови. Я чувствовал себя увереннее. Для меня это был не просто секс. В моей голове всё складывалось просто. Мы живём вместе. Мы спим вместе. Значит, теперь всё наконец стало понятно.

Утром мы снова сидели на кухне. Серёга с женой переглядывались и улыбались. Я тоже не мог сдержать улыбку. Л сразу всё поняла.

— Да не спали мы!

Все улыбнулись. А вечером, когда мы остались вдвоём, Л вдруг сказала:

— Только не думай, что теперь, между нами, что-то изменилось. Это просто секс. По-дружески.

Я кивал. Внутри у меня всё пело. После той ночи мне долго казалось, что теперь всё изменится. Мы жили вместе. У нас был секс. Мы могли говорить обо всём. Остался один шаг — признать то, что и так уже происходит. Я ничего не спрашивал. Не хотел услышать ответ, который мог разрушить эту уверенность. Иногда мне казалось, что лучше просто верить.

Глава 2. Нота, которой нет

А потом я пришёл к ней и увидел их. Жука я знал по общим компаниям. Л иногда вскользь рассказывала, что к ней на работу постоянно заходит один парень. Поболтать. Она говорила об этом так спокойно, что я никогда не видел в нём соперника.

Они стояли на кухне у окна. Жук обнимал Л и целовал её в щёку. Она первой заметила меня. Я замер. Не потому, что не знал о его существовании. Я знал. Но где-то глубоко внутри всё равно верил, что после нашей ночи, между нами, что-то изменилось. Оказалось — нет. Я стоял в дверях кухни и пытался улыбаться. Делал вид, что всё нормально. Но внутри уже всё рухнуло. Я быстро придумал какую-то нелепую отговорку. Сказал, что перебрал и пойду домой.

Дома почти сразу налил себе рюмку. В голове крутилась одна мысль: «Почему снова не я?» Больнее всего было не то, что она счастлива. Больнее было понимать, что счастлива она не со мной.