Невеста шейха

Катерина Снежная

Невеста шейха

Глава 1

Эмират. Частная резиденция «Аль-Хадид».

С самого начала вечера пустынный шторм бился в бронированные панорамные окна огромного дворца, стоявшего на уединенном мысе. Здание выглядело одиноким, пустым, словно человек, осуждённый на вечное молчание. Темные, непроницаемые окна не отражали света, и казалось, что внутри него царит пустота.

В обширном и мрачном кабинете, с полом из черного оникса словно на кладбище, где любому посетителю тяжело было ступать и в солнечный день, повисла тишина. Густая и звенящая, тяжелая настолько, что казалось нельзя ни вздохнуть, ни выдохнуть.

Её не нарушало даже тиканье швейцарских часов. Они были частью молчания, как пульс мёртвого тела, что обычно по инерции ещё бьётся в память о жизни, но не долго…

В центре комнаты, спиной к бушующему за стеклом заливу, в глубоком кожаном кресле сидел ее хозяин.

Его фамилию с благоговением и животным страхом произносили на всем Ближнем Востоке, но мало кто мог выдержать прямой взгляд его черных глаз.

Он не шевелился.

Поза источала обманчивую, расслабленную грацию, бывающую только у высших хищников после удачного броска. Идеально скроенная темная рубашка облегала его широкие, тренированные плечи, верхние пуговицы небрежно расстегнуты, открывали смуглую кожу. Он казался живым воплощением опасности, настолько дьявольски привлекательным, насколько и безжалостно подавляющим.

Его длинные, изящные пальцы спокойно лежали на подлокотниках. На коже правой руки едва заметно серел тончайший слой пороха. А сам он не смотрел на шторм. Тяжелый, немигающий взгляд Кайса Аль-Хадида был прикован к полу.

У подножия мраморного стола, лежал молодой человек.

На вид — не более двадцати одного года. В сведенных судорогой пальцах убитого застыл тактический нож, рукоять потемнела от пота.

Он умер с мыслью, что, быть может, его простят, но прощения не последовало. Был лишь выстрел. Один. Чёткий. С близкого расстояния.

Кайс не встал, не подошел, не закрыл тому глаза. Он просто сидел. Сидел и смотрел на тело с глухой усталостью человека, слишком часто играющего роль судьи и палача в империи. В воздухе тяжело вис металлический запах крови. Он смешивался с терпким, дорогим ароматом уда и крепкого, мужского парфюма.

— Ты знал, — произнес Кайс почти рыком внутрь себя и вибрирующий, бархатный бас разорвал тишину.

Труп не ответил. Капля крови стекла с края стола и разбилась об оникс.

— Знал.

Кайс прикрыл глаза, скрывая за густыми черными ресницами воспоминание о том, как этот идиот, пришел сюда с ножом, пытаясь выкрасть финансовые диски корпорации. Выкрасть. У кого!? Мальчик не понял, что монстр перед ним гораздо страшнее любых заказчиков.

Когда тяжелая дверь кабинета мягко скрипнула, Кайс даже не пошевелился. Шаги стелились тихие, уверенные, четкие, позволяя понять: это не прислуга.

Диана Аль-Сафи, его главный финансовый аудитор корпорации, остановилась в полутора метрах от стола. Безупречный белый костюм, ни единой выбившейся светлой пряди, идеальная осанка.

Ее взгляд задержался на трупе. И Кайс поднял голову, почти тягучим, загипнотизированным движением, наблюдая реакцию.

Диана не бросилась к телу, не закричала и не упала на колени. Она просто стояла и смотрела. Как спортивные джинсы и светлая футболка ее сына плавно напитывались липкой, темнеющей кровью.

В её глазах не возникло пустоты от шока, лишь злая, кристальная ясность женщины, увидевшей труп собственного сына.

— Ты знал, — она подняла на него тяжелый взгляд. — Ты знал! Отвечай.

Кайс не ответил, уголок его идеальных губ дрогнул в едва заметной, безрадостной усмешке. Вспышка молнии за окном на мгновение осветила его лицо — жесткое, с пронзительными тенями на высоких скулах. Все воры одинаковы, но этого он знал.

— Да, — выдохнул он и по позвоночнику у нее пробежал мороз, ее ощутимо передернуло. Он плавно поднялся на ноги, возвышаясь над столом, мгновенно заполняя собой всё пространство комнаты. — Это цена его выбора, Диана. Он мог уйти отсюда живым. С пустыми руками, униженным, но живым. Он выбрал риск и глупую, ненужную браваду.

Последние фразы он почти выплюнул, делая шаг прямо через тело. Пола его темных брюк мазнула по воздуху, когда он остановился так близко к женщине, что жар его тела и запах пороха окутали ее невидимой, удушающей сетью.

— А его цена… — он медленно поднял руку, чтобы почти коснуться её побледневшей щеки, остановив пальцы в жалком сантиметре от кожи. — Теперь твоя. Хочешь знать, почему он умер? Мстить? Плакать?

Он наклонился ближе, его дыхание обожгло ее лицо.

— Попробуй? Это легче чем стирать грязные цифры из наших отчетов. Ты сама всё видела и знаешь, что это его вина.

Фигура женщины содрогнулась. По ней прошла дрожь сжатой, бешеной энергии, готовясь рвануть наружу. Кайс легко учуял, чем она сейчас дышит. Чистый, концентрированный адреналин, превращающий горе в слепую ярость.

Она шагнула к нему, хозяину дворца, владельцу этой части мира нарушая между ними последнюю незримую границу, вошла в его личное пространство. И воздух заискрил от напряжения.

Глава 2

— Ты ответишь за всё! Убью!

Руки взметнулись, и её пальцы намертво вцепились в шелк темной рубашки на груди Кайса. Ткань натянулась, захрустела под ногтями Дианы. Она рванула его на себя, пытаясь качнуть, заставить сделать хотя бы шаг назад, но мужчина остался неподвижен. Будто под черным ониксом пола его держала глубинная свая.

Лица замерли в паре сантиметров друг от друга. Диана лихорадочно металась взглядом по его лицу — от жесткой складки у губ до неподвижных зрачков, ища хоть малейший скол, хоть одну эмоцию, микродвижение. Хоть что-то…

— Не быстро, — выдохнула она ему прямо в губы. — Ты будешь отвечать каждым своим утром! Клянусь. Здесь всегда будет пахнуть его кровью. Слышишь! Ты! Ты, чертов ублюдок, будешь давиться воздухом, когда я стану…

Она выдохнула, задыхаясь от ненависти.

— Твои счета, транзакции, тайные сейфы. Я перекрою кислород. Клянусь тебе. Ты еще пожалеешь!

Горячий воздух из её легких вновь ударил по его подбородку. Кайс даже не моргнул.

Тяжелая, смуглая ладонь легла поверх её побелевших пальцев. Он сжал белую руку без суеты, ломая хватку плавным и сокрушительным движением. Пальцы Дианы против воли разжались, выпуская измятый шелк. Он не оттолкнул, просто убрал в сторону и разжал пальцы. Стряхнул.

Его главный финансовый аудитор отшатнулась. Подошва туфли со скрипом мазнула по ониксу, она едва удержала равновесие, жестко вскинув подбородок. Мужчина выпрямился, расправив плечи.

— Злость, — бас прозвучал без единого колебания, — Диана, дешёвая валюта. Её хватит на неделю, может, на месяц, потом она выжжет тебя изнутри, и останется только страх. Мне не о чем будет жалеть.

Он сделал короткий шаг вперед, и женщина рефлекторно отступила. Назад, к сыну. Замерла, зажатая между боссом и… перестала дышать.

— Будь ты проклят!

Кайс скользнул взглядом по тонкой шее, отметил, как на сонной артерии бешено колотился пульс, а крылья носа у неё мелко подрагивали. Он плавно перевел взгляд на стол, где лежали жесткие диски, затем снова на Диану. Его губы тронула едва заметная, холодная усмешка. Его разум уже сканировал риски. Пойдет ли она в полицию? Что стоят её слова против его слова?

Стоят.

И он знал, что стоят. Она слышала выстрел. Она видела тело. И, что опаснее всего, она — главный финансовый аудитор «Аль-Хадид». У неё в руках ключи от всех цифровых дверей корпорации. Она знает то, о чем не догадываются спецслужбы. Этого более чем достаточно, чтобы запустить расследование и вскрыть счета. А стервятники из клана Аль-Рашид только и ждут малейшей трещины в его обороне, чтобы нанести удар.

— У меня действительно много врагов, Диана, — произнес он, закладывая руки в карманы брюк и фиксируя каждый миг её ломки. — Знаешь, что их объединяет? Они любят хаос. А ты сейчас — чистейший, непредсказуемый хаос. Идеальное оружие в их руках. А значит, прямая угроза для меня.

Она подняла на него полные ненависти глаза. Ледяная оболочка «железной леди», которую она выстраивала годами, трещала и осыпалась, обнажая сырую, дрожащую от боли плоть матери.

— Чего ты хочешь, Диана?

Слёзы наконец прорвались, тяжёлыми каплями пробивая дорожки на безупречном макияже. Она даже не попыталась их стереть.

— Я хочу, чтобы он дышал! — голос сорвался, превращаясь в надрывный, страшный хрип. — Чтобы он встал и был жив! А ты… ты можешь только забирать жизни. Ты робот, Кайс. Ты просто стоишь и смотришь.

Она судорожно обхватила себя руками, пытаясь удержать осколки собственной души. Взгляд снова упал на залитую кровью футболку Тарика, и Диана задохнулась от беззвучного рыдания. Но через секунду дергано вскинула подбородок. Навстречу ему. Изменился даже её взгляд — сквозь слёзы снова полыхнул ядовитый огонь, которым она только что обещала сжечь его империю.

— Я его мать. И я свидетель, — отчеканила она. — Если я пойду к властям или солью файлы Аль-Рашидам, тебе не помогут ни связи, ни деньги Эмиратов. Ты сядешь, Кайс. Или потеряешь всё. Я заставлю тебя заплатить.

Кайс не шевелился. Он знал, что она не блефует. Умная, расчетливая женщина, у которой отобрали единственного сына, страшнее любого обученного киллера. Она не боится боли, потому что худшая боль уже внутри неё. Он понимал: Диана наверняка уже подстраховалась. Один клик, «мертвая петля» в коде серверов, автоматический слив данных в сеть, если с ней что-то случится... О таком не спрашивают. Это принимают как условия новой, смертельной игры.

— Ты хочешь денег? — спросил он, и в его голосе не было ничего, кроме холодного делового расчета.

— Нет.

— Миллионы на скрытых оффшорных счетах?

— Нет.

— Долю в компании?

— Нет.

— Тогда чего?

Она посмотрела на тело, плечи её сжались, и она вдохнула воздух:

— Я хочу, чтобы ты женился.

Тишина в кабинете стала физически ощутимой, как толща воды на глубине. Кайс не моргнул, но его аналитический ум на секунду дал сбой, оборвавшись во что-то глухое, лишенное всякой эмоции.

— На тебе?

Диана не отвела взгляда. В её глазах не читалось безумия, которое он так тщательно разыскивал, только стылая, отточенная до бритвенной остроты решимость.

— На моей дочери, — выдохнула она.

Кайс замер. Воздух в легких на секунду превратился в стекло.

— Брак, — продолжила Диана, наступая. — Настоящий. Со всеми бумагами. Ты даёшь ей своё имя. Неприкосновенный статус. И абсолютную неприкосновенность для нас обеих. Навсегда.

Кайс не шевелился, но всё его тело напряглось от ощущения опасности. Вот же расчётливая тварь! Если бы она попросила миллиард, он бы выдохнул — деньги это просто бумага. Но требование отдать имя и свободу для такого, как он, — это объявление тотальной войны. Густые ресницы Кайса дрогнули. Всё-таки не безумие от горя и не временное помутнение, о котором все говорят. Он смотрел в лицо женщины, которая только что не просто шантажировала его, а вела хитрый, гроссмейстерский расчёт.

Она толкала собственную восемнадцатилетнюю дочь в клетку к дьяволу, чтобы спастись самой и отомстить ему. Он не видел иной логики.

Диана сделала шаг через тело, подошла так близко, что могла увидеть, как напряглись мышцы на его сильной, смуглой шее. Несколько секунд ответом ей были лишь темные искры в его черных глазах, затем на его губах расцвела хищная, пугающая улыбка.

— Ты отнял у меня сына, Кайс. За это ты отдашь мне свою свободу. Ты возьмешь мою дочь, и никто, ни один человек в мире, не посмеет тронуть жену Кайса Аль-Хадида. Ты понял?