Последний отсчёт. Тень Кондора

- О чем ты, Яр? – бесконтрольно вырвалось у Клима, от волнения успевшего позабыть просьбу воздержаться от ремарок.

- Помимо меня, обвинение будет также предъявлено директору Комбината Букатому и начальнику службы безопасности Ельцову, - сухим языком фактов пояснил продюсер, - в отличие от меня, их будут судить по гораздо более серьезным статьям, так как трагедия произошла на производственном объекте, закрытом для посещения третьими лицами. Моя безалаберность не только привела к гибели невинных людей, из-за меня в тюрьму пойдут те, кто помогал мне в реализации безумного плана Эрни. Я ничего не буду от вас скрывать: когда Букатый категорически отказал мне в получении разрешения на съемки клипа, я встретился с начальником департамента недропользования Липницким и попросил его повлиять на директора Комбината. Взамен я составил протекцию его бесталанной и безголосой дочке, давно мечтавшей записать собственный трек. А дальше пошла цепная реакция – воспользовавшись служебными полномочиями, Липницкий надавил на Букатого, Букатый соответственно на Ельцова, а Ельцов – на Захара Зимина. Захар сопротивлялся дольше всех, потому что ему было прекрасно известно, какую опасность таит в себе заброшенный карьер. Но Букатый замотивировал Захара премией, дополнительным отпуском, и тот скрепя сердце пошел против своих принципов. Все сложилось наилучшим образом, но Эрни взбрела в голову новая блажь, и он потребовал присутствия Лиры, а я предпочел не усложнять себе жизнь и всеми правдами и неправдами заставил Лиру приехать, хотя мне следовало решительно поставить Эрни на место. Понимаете, что с какой стороны ни крути, виноват я и только я? Но судить будут Букатого и Ельцова, которые пренебрегли нормами безопасности, чтобы не портить отношения с вышестоящим руководством. Это в корне несправедливо, но именно так все и будет.

- Яр, если кто и виноват во всем, то это Кондор! – воскликнул Клим в ответ на покаянную исповедь Гордеева, - и уже не суть важно, был ли он под наркотой или крыша поехала у него по другим причинам, но это не ты, а Кондор затолкал беременную женщину в кабину грузовика и выехал за ограждение. Если рассуждать так, как ты, то мы все виноваты – кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Недоглядели, расслабились, не смогли отличить бурную фантазию от ментальных проблем – да тут можно бесконечно перечислять, где мы все были неправы. Яр, я понимаю, что вы с Кондором знакомы тыщу лет, что ты его миллион раз вытаскивал из дерьма, у тебя к нему особое отношение, и не потому что, что он принес тебе кучу бабла, а потому что он твой друг. Но сейчас-то зачем его выгораживать? Кондору уже по барабану, что мы о нем думаем, а Лиру и Захара не вернуть, и я буду говорить прямым текстом. Он угробил двоих людей, и я очень надеюсь, что это был несчастный случай, а не спланированное убийство.

- Клим! – с неподдельным осуждением ахнула Мила, - конечно, это был несчастный случай! Тормоза, наверное, отказали, дорога была скользкая. Кондор добивался эффектных кадров, но переценил свои возможности и не удержал руль. А, может быть, все произошло из-за того, что Захар на ходу пытался остановить машину – пока они с Кондором боролись грузовик занесло и… Мы никогда не узнаем правды, но я даже представить не могу, что Кондор мог сделать это специально… Только маньяк на такое способен!

- Если у меня получится вытащить данные с дрона, многое сразу прояснится, - вступил в беседу молчавший до сего времени Макс, - мне уже доводилось летать в такую погоду, есть надежда, что влагозащита и на этот раз не подведет. Но надо подождать, пока все как следует не просохнет.

- Кстати, о дроне, - Гордеев всем видом дал понять, что не желает более развивать полемику, и хотя Клим явно порывался что-то сказать, свои мысли ему пришлось оставить при себе, - Ельцов потребовал стереть все записи, сделанные на съемочной площадке, так как для полиции это улики. Мила, ты успела что-то сфотографировать?

- Немного… В основном общие планы, - после короткой паузы неуверенно откликнулась девушка, - когда Кондор потащил Лиру в машину, я так растерялась, что обо все на свете забыла. Но знаете, не исключено, что именно этот момент я сняла, надо посмотреть, что там на карте памяти….

- Посмотри быстрее, это очень важно, - нетерпеливым жестом указал на фотоаппарат Гордеев, - так вот, вернемся к нашему разговору, я еще не сказал вам самого главного. Ельцов и Букатый собираются обвинить Захара Зимина в том, что он из корыстных побуждений ввел в заблуждение руководство Комбината и обманом получил подписи на пропусках. Понимаете, что это значит?

-Но это подло и бессовестно! – задохнулась от возмущения Мила, - Захар ни в чем не виноват, и все об этом знают. Как только этим людям могло такое в голову прийти?

- Мила, когда тебе грозит тюремный срок, вопросы морали и нравственности автоматически отходят на второй план, - с горькой усмешкой заметил Клим, - лучше выставить Захара крайним, чем самим оказаться за решеткой, вот такая простая логика.

- То есть на их месте ты бы тоже так поступил? – в упор взглянула на режиссера девушка, - Клим, я ушам своим не верю!

- Слушай, успокойся, вообще-то я ничего такого не говорил, а всего лишь попытался объяснить тебе мотивацию начальства, - привел резонный довод в свою защиту Клим, - и если тебе интересно, что бы я сделал в подобном случае, то вот тебе мой ответ - не знаю и не дай бог мне когда-нибудь узнать.

- Хватит! – остановил перепалку Гордеев, - прямо сейчас нам нужно принять решение, от которого зависит, по какому пути пойдет следствие, и кто понесет ответственность за трагедию на съемках. Либо мы коллективно настаиваем на невиновности Захара и в своих показаниях рассказываем все, как есть, либо сознательно идем на сделку с совестью и дружно выгораживаем руководство Комбината. Я готов взять на себя всю полноту вины, но это, увы, не выход. В любой коррупционной схеме есть две стороны, и если со взяткодателем все предельно ясно, то личность взяткополучателя полиции еще только предстоит установить. Я бы все отдал, только бы повернуть время вспять и вовремя остановить Эрни, но раз мы не можем изменить прошлое, значит, надо думать о будущем.

- Мне не хочется произносить это вслух, но если Захар погиб, ему уже не важно, что будет дальше, - активная мимика Клима привела в движение все его многочисленные пирсинги, а игра теней в сумеречном полумраке слабо освещенного салона превратила режиссера в персонажа триллера, - но он не преступник, а жертва, и мне страшно вообразить, что начнется, когда полиция обнародует результаты расследования. Фанаты Кондора, Виола, семья Лиры – все вокруг будут ненавидеть Захара, а его родственники даже не смогут рассчитывать на выплаты от предприятия. Это очень жестоко!

- Это не просто жестоко, это омерзительно! – на щеках Милы полыхал нездоровый румянец, а в огромных, небесно-голубых глазах отражался широчайший спектр эмоций от кипящей ярости до физически ощутимой боли, - я знаю Захара целую вечность, они с моим мужем почти, как братья, а Лира…она первая помогла мне, когда я осталась одна… И это Лира познакомила меня с Марго, именно благодаря Лире я вернулась в фотографию и снова начала жить по-настоящему. Они с Захаром так любили друг-друга, шесть долгих лет они мечтали о ребенке, но когда Лире наконец удалось забеременеть… Нет, Яр, я не могу предать своих друзей!

- Не своих друзей, а их светлую память, - как всегда внезапно, вставил свое слово Макс. Флегматичный оператор большей частью не вмешивался в беседу, однако, в определяющий момент неизменно подавал голос, отчего его скупые реплики невольно казались особенно весомыми, - а помочь семье Захара можно и неофициально, ничего не афишируя. Потом, если Яра признают виновным, с него по-любому взыщут ущерб в пользу родственников погибших…

- А ты, похоже, даже не сомневаешься, что в живых никого не осталось? – порывисто развернулась к оператору Мила, - почему ты заранее всех похоронил, хотя у нас до сих пор нет точной информации? Я поверю в смерть Лиры, Захара и Кондора, только когда увижу их тела, и ни на минуту раньше.

- А если я тебе с дрона картинку покажу, устроит? - всё с тем же ровным, лишенным эмоциональной окраски тоном предложил Макс, - я не спорю, иногда чудеса действительно случаются, но, по-моему, в нашем случае надеяться не на что. Давайте будем реалистами - сначала грузовик упал с большой высоты, а затем практически сразу произошло обрушение породы. Даже если при падении кто-то и выжил, они давно погребены под завалом. Судя по всему, карта памяти уцелела, и как только я скину данные на планшет, у нас будет видео.

- Скидывай быстрее, а карту отформатируй и вставь обратно в коптер, - приказал Гордеев, - пусть полиция думает, что данные повреждены. Планшет у тебя тоже изымут, поэтому постарайся как можно скорее загрузить видео в облака. Потом позвони кому-нибудь, дай пароль и попроси скачать файл на свой компьютер, а в облаках все почисти, чтобы ни в корзине, ни в резервных копиях не осталось никаких следов. И поторопись, возможности Ельцова не безграничны, и по нашу душу вот-вот придут.

- Яр, ты что, всё уже решил? – приподнял проколотую в двух местах бровь Клим.

- Для себя да, - подтвердил продюсер, - но я также понял, что не смею просить от вас скрывать правду. Каждый из вас – свободная личность, и вправе говорить то, что считает нужным. Как бы там ни было, мое общение с Букатым проходило исключительно тет-а-тет, а вы ничего не слышали и не видели, поэтому следствие будет опираться преимущественно на мои показания. Теперь я понимаю, что за попыткой прийти к единому мнению скрывался страх перед принятием решения, малодушный и недостойный, за который мне сейчас невероятно стыдно. Я, как последний трус, хотел заставить вас разделить со мной ответственность, но к счастью, вовремя осознал, что так поступать нельзя. Вы должны знать, что я постараюсь помочь Букатому с Ельцовым избежать тюрьмы, и на честное имя Захара Зимина падет тень. Почему я так делаю? Потому что я уже погубил три жизни, и не хочу добавить к этому списку еще две.

- Яр, ты заблуждаешься! – Мила вскочила с кресла, через весь салон молнией метнулась к продюсеру, порывисто схватила его за руки и слезно взмолилась, - не надо выгораживать руководство Комбината. Они тоже виноваты. Букатый мог бы отказать тебе, но у него не хватило смелости рискнуть карьерой! Этот… как его… Ельцов тоже мог бы проявить принципиальность, но испугался потерять работу. Так почему за это сборище трусов должен расплачиваться Захар?

- Потому что Захару уже не помочь, и в глубине души мы все это знаем, - аккуратно разжал маленькие, изящные ладошки девушки Гордеев, - свои должности Букатый и Ельцов так и так потеряют, но по крайней мере, я дам им шанс остаться на свободе. Я готов отсидеть сколько угодно, но искалечить судьбу двух человек, которые по факту не получили никакой финансовой выгоды, я не могу. Прости, Мила, но такой мой выбор. И если кому-то это важно, то прикрывать Эрни я не собираюсь. Намеренно или по неосторожности, но он убил двух человек. Да, для Виолы это будет ужасным потрясением, но она уже взрослая и со всем справится. Я честно расскажу, что Эрни вытворял на съемочной площадке, как он накинулся на Лиру, и как Захар мужественно бросился спасать жену. Я не утаю от следствия ни одной подробности, чтобы фанаты не романтизировали гибель своего кумира. Все узнают, что Кондор психопат и убийца, в этом можете быть уверены.

- Яр, пожалуйста! – в приступе беспросветного отчаяния всхлипнула Мила, - Кондор даже после смерти останется легендой, и вот увидишь, у него скоро еще и подражатели появятся. А Захар – обычный человек, в жизни никому не причинивший зла, он не заслужил, чтобы на него повесили чужое преступление. И почему никто вспоминает о том, что прежде всего надо судить начальника управления, который за протекцию для своей бездарной дочки вынудил Букатого разрешить съемки? А рыба, между прочим, гниет с головы! Делай что хочешь, Яр, а я сдам всю эту компанию с потрохами!

- Твое слово против моего. Как думаешь, кому поверят? - в голосе продюсера не было и тени угрозы, только обреченная констатация очевидного, неоспоримого факта. В эту минуту Гордеев явно был ненавистен сам себе и даже не пытался скрыть своих чувств. Он смотрел на Милу, не отводя глаз, но девушку так испугал этот пустой, лишенный всяческого выражения взгляд, что она рефлекторно отпрянула в сторону. Продюсер был полностью раздавлен под прессом вины, и сейчас в его облике с трудом угадывались прежние черты – настолько сильный отпечаток наложил на внешность Гордеева пережитый кошмар. В этом поникшем, резко состарившемся мужчине с глубокими морщинами, сгорбленными плечами и землисто-серым цветом кожи не осталось ничего от лощеного джентльмена средних лет, всегда с иголочки одетого, пахнущего дорогим нишевым парфюмом и всем своим видом вызывающего ассоциации с так называемыми «old money». Сегодня Яр Гордеев потерял себя и теперь напоминал живого мертвеца, чье тело по инерции продолжало функционировать, но душа уже покинула свою бренную оболочку. Еще до того, как стать полутрупом, продюсер прекрасно понимал, что возврата к прошлому не будет, и этим вечером для множества людей мир навсегда разделился на «до» и «после». Единственной целью Гордеева было не дать числу жертв трагедии увеличиться, и Яр искренне верил, что, свидетельствуя против Захара, он не просто уводит от ответственности руководящую верхушку комбината, а спасает тех, кого еще можно спасти.

- И все же я попробую, - упрямо прошептала Мила, - не важно ради Лиры или ради ее памяти, но я буду бороться за правду, и очень надеюсь, что хоть кто-нибудь меня поддержит. Макс, с тобой, к сожалению, все ясно, ну а ты, Клим, неужели ты согласишься участвовать в этом вранье?

- Я скажу, что меня вообще не интересовали организационные моменты, - разочаровал девушку режиссер, - я всего лишь клипмейкер, и моя задача состоит в том, чтобы написать сценарий и снять на его основе качественное музыкальное видео.

- Но исполнитель внезапно начал вести себя неадекватно, а выбранная локация оказалась смертельной ловушкой, - подхватил мысль оператор Макс, - никто из нас не ожидал, что рядовые съемки обернутся катастрофой, мы до сих пор в шоке от случившегося.

- Не забудьте добавить, что все вопросы решались через продюсера Кондора, то есть через меня, и вы понятия не имеете, каким образом мне удалось получить доступ на заброшенный карьер, - поставил финальную точку Гордеев, - и заметьте, в ваших показаниях не будет ни слова лжи. Я – не Эрни, и никого за собой не утащу. Пусть я не религиозен, но в такие мгновения поневоле начинаешь задумываться о высших силах. Так вот, я надеюсь, что если Захар сейчас смотрит на нас с небес, он меня простит, а здесь, на Земле, я готов понести самое суровое наказания за свою роковую ошибку. И вы, друзья, простите меня! Простите за то, я оказался самоуверенным, недальновидным, легко внушаемым глупцом, поддавшимся на уговоры человека с расстройством психики. Эрни ведь тоже был бы жив, если бы я сам не привез его сюда. Я не соучастник преступления, я – убийца, но в отличие от Эрни, я совершенно вменяем и судить меня будут по всей строгости закона.

- Яр, у вас совсем нет сердца! – Мила ожесточенно потерла рукавом припухшие от слез глаза и с вызовом шмыгнула носом, что, наверное, выглядело бы довольно комично, не полыхай в горящем взоре девушки негасимое пламя гнева, - вы готовы отвечать перед богом, перед законом, но что будет, когда вам придется посмотреть в лицо родителям Лиры? А что вы скажете маме Захара? Она в один миг потеряла единственного сына, невестку и будущего внука, но вам этого мало, вы и ваши приятели из руководящей верхушки Комбината будто специально хотите ее добить, выставляя Захара алчной, безответственной тварью? Какие же вы все гадкие, меня от вас тошнит! Марго мне говорила, что шоу-бизнес – это большой террариум с ядовитыми змеями, где каждый сам за себя, зря я ей тогда не поверила. Да вы хуже любых гадюк!

По реакции окружающих было предельно ясно, что обличительная речь Милы никого не оставила равнодушным, но даже у Клима, сроду не имевшего привычки лезть за словом в карман, не повернулся язык сказать что-то в свое оправдание. Привычная невозмутимость изменила на этот раз и оператору: Макс машинально запустил пятерню в буйную шевелюру и принялся ожесточенно чесать в затылке. Однако наибольшее впечатление слова девушки произвели на Яра: Гордеев, вдруг еще острее почувствовавший свою ничтожность, словно вдвое уменьшился в росте, и за незримую долю секунды превратился в жалкое, не достойное уважения существо. Неизвестно, чем бы в итоге закончилась эта немая сцена, но дверь микроавтобуса внезапно открылась снаружи и в салон просунулась голова в кожаной кепке. С улицы ощутимо повеяло холодом и сыростью, а на козырьке кепки обнаружились стремительно тающие снежинки.

- Здравствуйте! Майор Дубравин, - сухо представился страж порядка, - попрошу всех проехать со мной в отделение. Медицинская помощь никому не нужна? А то мне сказали, девушке плохо стало…Ну нет, и хорошо… Так, где водитель? Вы? Значит, везете всех в семнадцатый отдел на Городничего 8. Всё, поехали!

- Можно спросить? – робко пискнула Мила.

- Только быстро, - нетерпеливо кивнул майор, щедро обдав девушку крепким табачным запахом.

- Спасательные работы уже ведутся? – с надеждой взглянула на полицейского Мила, - завалы начали расчищать?

- Вы видели, что на улице творится? – нервно бросил Дубравин, - в такую погоду хороший хозяин собаку из дома не выгонит, а вы хотите, чтобы спасатели в карьер спускались! Раньше надо было думать, когда решили в такую погоду клип снимать! Кому вообще могла прийти идея провести съемки в таких опасных условиях?

- Мне, майор, - твердо, без малейшего промедления ответил Яр Гордеев, - это была моя идея, и я сделал все возможное, чтобы ее реализовать, поэтому вы можете прямо сейчас надеть на меня наручники.