Целовать Бога в губы. Книга 4. Далеко не святой Николас

Николас Мваники

Целовать Бога в губы. Книга 4. Далеко не святой Николас

Николас Мваники

«Целовать Бога в губы»

Роман-драматургия в пяти книгах

Книга четвёртая: «Далеко не святой Николас»

Четвёртая книга романа — это точка максимального сближения между запредельной мистикой и неоновым цифровым адом. Граница между телом и духом, между священным экстазом и коммерческим грехом здесь истончается до предела, превращаясь в раскаленное лезвие, по которому вынуждены идти герои.

Повествование открывается монументальным событием — рождением Трактата о Пленённом Божестве. Вспыхнув в сознании Николаса как мгновенное, насильственное самадхи после близости с Никой, этот текст становится философским манифестом всей книги. Через него — древняя почти забытая метафизика и современная аналитическая наука различения — впервые переводятся на язык высокой светской философии, психоанализа и метамодерна. Трактат даёт ключ к дешифровке современности, объясняя: тотальное обнажение перед камерами — это не порочность, а бессознательный, отчаянный плач души по абсолютной уязвимости и любви перед лицом Бога.

Но философия неизбежно сталкивается с практикой, когда Ника уходит, оставляя после себя шлейф лаванды и предчувствие вечного прощания. Николас погружается в реальность, олицетворением которой становится вторая главная героиня книги — Катя.

Катя — молодая, завораживающе красивая почти тридцатилетняя женщина, хозяйка большой и роскошной городской виллы и по совместительству владелица крупной вебкам-студии. Она знает изнанку этого бизнеса до последнего пикселя. Отношения Николаса и Кати строятся не только на физическом притяжении, но и на глубоком интеллектуальном и эмоциональном стриптизе. Через их диалоги, споры и непростые откровения раскрывается подлинная история вебкам-индустрии.

Герои оборачиваются назад, вспоминая истоки:

Эпоху первопроходцев (1996 –2016 годы): времена, когда этот бизнес зарождался, рос и развивался, был ещё диким, опасным, но искренним.

Хронику утрат и выживания: истории девушек, которые сгорали под светом кольцевых ламп, ломали свои судьбы, сходили с ума от неэквивалентного энергетического обмена или, вопреки всему, находили своё истинное женское счастье, проходя через «нигредо» и возрождались ещё более прекрасными дивами.

Анатомию современности: как индустрия превратилась в бездушный, высокотехнологичный конвейер алгоритмов, выжимающий из людей остатки сакральной энергии за цифровые токены.

В этих воспоминаниях и обсуждениях, сплетаются трагедии и добрый юмор, ломаются или создаются новые судьбы. Рассказы Кати и Николаса становятся живой иллюстрацией к Манифесту и Трактату. Каждая исповедь или история, реализация или шутливая выдумка их общения на вилле, доказывает: прямо здесь, посреди фальшивого блеска цифровой индустрии, провода и экраны могут стать порталом для очищения сознания, а техногенный тупик — преддверием великой удачи, успеха и счастья.

Глава 21

Я как раз проглотил и запивал водой голубую таблетку снотворного, когда в мою дверь постучали. Муза писателя-философа и призраки прошлого — все они покинули меня, а входная дверь в моё жильё — открылась.

Ника.

Ну конечно, это была она. Кто ещё мог прийти ко мне в этом доме глубокой ночью?

Она вошла без приглашения. Ника не уехала с остальными в клуб. На ней уже не было того шикарного вечернего платья — только безразмерная мужская рубашка, накинутая на голое тело, и растрёпанные волосы. В руках она держала небольшой свёрток. Заметив мой немой вопрос, Ника тихо объяснила, бывает что во флигеле отключается вода, и попросилась в мой душ.

Изменившаяся, чужая, она пахла горьким табачным дымом, дорогим парфюмом и каким-то леденящим, запредельным одиночеством. Я обнял её и поцеловал. И у нас с ней случился потрясающий секс. Хотя Ника в начале моих объятий и поцелуев всё что-то пыталась мне сказать про душ и что давай после него, но случилось то, что случилось. И это было прекрасно. Страстно. Сильно. Со стонами и криками. Продолжительно и неистово.

Ника встала с постели, сказала, что теперь точно ей надо ополоснуться, и ушла. За дверью включился душ, а по комнате волнами пошли ароматы спа-процедур. Я остался сидеть на краю кровати и эти звуки из ванной комнаты, показались мне вибрациями сотворения нового мира.

Шум воды за тонкой стенкой ванной комнаты превращается в монотонный, белый шорох вселенной. Я сижу на краю измятой постели, глядя на неоновое кольцо лампы, отражающееся в чёрном стекле выключенного смартфона. В моей крови ещё ходит-бродит всякая чепуха в виде остаточного алкоголя и никотина. А я сам хорошо помню Нику, которая была только что в моих объятиях.

Я познал её, узнал её тайны, её вкус и аромат, её неистовство в любовных играх. Я улыбаюсь и закрываю глаза.

Задремал.

Сон бережно коснулся лица, снимая свинцовую тяжесть с уставшего тела.

Сознание растворилось в сладкой неге, и я не сопротивлялся — провалился мгновенно, будто ушёл под лёд, в тёмные, бездонные воды собственного бессознательного.

В секунду перестал существовать для внешнего мира. И для самого себя.

Мне снился полёт.

Сквозь привычный, утробный гул авиадвигателей проступали голоса. Я и мой сосед по креслу, Гарри Арчар, о чём-то оживлённо беседовали. Странно, но я видел нас со стороны, словно чужой невидимый пассажир. Получалось, что я находился одновременно и там, в кресле, и где-то ещё…

Но где?

Вдруг пришло жутковатое, но абсолютно отчётливое понимание: я внутри ноутбука Арчара.

Я не просто видел — я осязал это мерцающее цифровое пространство, став частью его архитектуры.

В то же мгновение земное эго отшелушилось и опало. Разум очистился, превратившись в раскалённый клинок, с лёгкостью пронзающий плотную пелену материального тумана.

Произошло то тотальное, почти хирургическое отделение сути от плоти, которое я тщетно искал в гималайских аскезах. Мышление перестало быть цепочкой вялых слов — оно превратилось во вспышки мгновенного, неоспоримого знания.

Прямая, чистая связь с Первоисточником. Видимый мир окончательно стёрся. Меня окутал тёплый, живой свет абсолютного покоя, и я начал видеть… глазами Бога.

Этот свет не имел звука, но внутри меня громом отозвалось необратимое осознание:

«Говори. Всё, что ты сейчас изречёшь, проявится на белом листе текстового файла, но уже в твоём ноутбуке. Это станет практическим знанием для грядущей эпохи».

Я заговорил.

Слова изливались помимо моей воли, минуя голосовые связки — тяжёлые, чистые, словно я отливал их из расплавленного золота прямо из глубин души. Мой изменённый голос транслировал этот поток, не зная сомнений и пауз.

Подобно тому, как обычная заметка для онлайн-колонки переросла в Манифест, так и мой черновой очерк теперь переплавлялся в Трактат. Каждое слово падало в тишину, как будто обретая плоть. Сквозь этот свет я отчётливо увидел рождение новой, могущественной личности.

Признавая её силу, я произнёс её имя — и Трактат в одно мгновение проявился полностью:

ТРАКТАТ О ПЛЕНЁННОМ БОЖЕСТВЕ:

Метафизика сакральной эротики в эпоху цифрового адвента

Эманация I. Зеркало Первоисточника и неоновые сумерки ума

«Материальный космос — не ошибка Творца, а зеркальное отражение космоса духовного. Однако стекло этого зеркала искажена мутной амальгамой нашего эгоцентризма. Древняя метафизика гласит: всё, что реальность является нам здесь во временном, фрагментарном, болезненном и зыбком виде, поэтому считается реальностью иллюзорной, и в Первоисточнике пребывает в абсолютной, незапятнанной чистоте и вечности.

В Высшей Реальности проявлено всё. Там обретает полноту индивидуальное бытие души и её вечная, нетленная духовная форма, её прекрасное совершенное духовное тело. Там раскрывается неисчерпаемый вкус взаимоотношений, созвучный гармонии Высшего Сознания, и достигается экстаз глубокой личностной связи со Всевышним. Это бытие лишено дуальности, деление на добро и зло, в нём всё потребление — абсолютно, и насквозь пронизано первозданной, запредельной любовью — тем, что можно назвать сакральным эротизмом. Духовный союз в своей высшей точке — обмен чистой энергией между Душой и её Источником; живая мистерия любви в зените совершенных вечных личных отношений.

Однако в земных пределах божественная искра внутри нас пленена материальной природой. Она заперта в тисках ложной самоидентификации с телами, которые вынуждена менять извечно, цикл за циклом. Весь свет её любви — колоссальный бесконечный объем чистой энергии, призванный устремляться к Господу и возвращаться к ней, приумноженный блаженством, — наталкивается на глухую стену эго материального. Иллюзия «я есть это тело» отражает этот поток обратно, замыкая его на самой душе. Так подлинный эротизм подменяется духовным нарциссизмом: душа обращает любовь лишь на себя, обрекая сознание на экзистенциальное вечное одиночество, лишённое счастья, знания и блаженства.

Жизнь за жизнью душа оказывается запертой в изнуряющей дилемме заключённого, где главный надзиратель - это материальная энергия, а узники темницы — её ложные самоотождествления.

Парализованная страхом перед вызовами внешнего мира, душа полностью забывает Господа и замыкается в глухой защите, подменяя безусловную любовь болезненной жалостью к себе. Из этой жалости рождается парадокс — одновременная эгоистическая любовь-одержимость собственным «я» и глубинная ненависть к своей же слабости. Это основа двойственности восприятия обусловленным ограниченным сознанием души. Теперь всё начинает делится на хорошее и плохое, на добро и зло, на всё то, что материальное сознание духовной искры ошибочно принимает как для себя благоприятное или не благоприятное.

Пытаясь спастись в одиночку через этот суррогат чувств, душа раз за разом проигрывает вечности, превращая свою божественную природу в Тень, куда вытесняются одиночество, стыд, боль и страх. Мы безвозвратно расточаем свет в пустоту этой внутренней тюрьмы — но возвращается ли он к нам в виде истинного, непреходящего счастья? Пожалуй, это тот вопрос, на который каждый из нас должен ответить себе сам.

В моём сознании блёкнут великие мыслители прошлого. Шопенгауэр со своей концепцией слепой, карающей воли; Гёте с его алхимическим, разрывающимся от внутренних противоречий «Фаустом»; Юнг, заперший божественное в сумрачных лабиринтах подсознания; Толстой, распятый между диктатом плоти и аскетичной жаждой духа. Все они лишь блуждали в преддверии истины. Они препарировали темноту, анализировали Тень и изучали слабые отсветы там, куда никогда не проникал прямой луч.

Им не открылось главное, ибо Первоисточник являет Себя исключительно по Своей воле. Он — Высшая Личность, абсолютный Субъект, которого невозможно превратить в пассивный объект для анализа. В этой гносеологической мистерии не человек исследует Бога, но сам Абсолют изучает Своего исследователя, испытывая глубину его устремления. Наш ментальный штурм бессилен перед Ним; лишь по Своей высшей, непостижимой воле Он приоткрывает Свою завесу — ровно настолько и тому, чьё сердце Он Сам пожелает озарить. Знание о Нём, это тайна тайн и самое высшее что есть в этих мирах.

А в это время, человечество двадцать первого столетия бьётся в судорогах глобального эксперимента, запутавшись в цифровых сетях, которые само же и сплело.

Древние святые и их пророчества предвидели эту технологическую империю и вынесли ей бескомпромиссный приговор: ум тех, кто ослеплён внешним доминированием, иллюзией цифровой роскоши, властью и суррогатами самоудовлетворения, теряет свой духовный путь возвращения домой и полностью погружаются в череду бесконечных циклов — рождения, болезней, старости, смерти и снова рождения...

Наше высшее «Я», призванное созерцать трансцендентную природу бытия, растрачивает свой потенциал. Разум современного человека фрагментирован, расщеплён и растекается по бесконечным, ветвящимся рукавам алгоритмов, подобно воде, бесследно уходящей в сухой песок.

Эманация II. Анатомия экстаза: от цифровой симуляции к подлинному единству

Что совершает наш современник в неоновом пространстве социальных сетей, вебкама и порноиндустрии? Инфлюенсер, блогер, модель, инфопредприниматель и т.д., доводит это расщепление до абсолюта. Миллиарды мерцающих пикселей и терабайты трафика — это бесчисленные капилляры, через которые безвозвратно утекает священная энергия души. Человек обнажает плоть перед миллионами безликих глаз по ту сторону экранов. Но если заглянуть вглубь этой трагедии, и модель, и зритель отчаянно ищут одного и того же: тотального присутствия, безусловного принятия и любви. Они пытаются симулировать абсолютный, чистый экстаз духа в технологическом аду, пребывая в глубоко травмированном, обусловленном состоянии.

Человек ищет в экране сопричастности, но обретает лишь тотальную деструкцию, превращая свой разум в разорванное облако тегов, где больше нет места для вечности, знания и блаженства. Так мы становимся врагами собственной природе. Чтобы испытывать иллюзию счастья, нам теперь необходим непрерывный допинг. С каждым разом доза должна возрастать, а интенсивность стимулов — увеличиваться. Человечество неумолимо погружается в бездну зависимостей: от рафинированных цифровых симулякров до разрушительных химических суррогатов.

Чтобы вырваться из этого круговорота экзистенциальных страданий, мы не должны бежать от собственной Тени — от той тоски разделения с Источником, которую мы трусливо вытеснили в подсознание. Напротив, эту Тень необходимо поднять на свет и открыто посмотреть ей в глаза. Наша задача — подключить своё земное начало, свою судьбу к подлинному источнику трансцендентного знания.

Только соединив глубокую духовную осознанность с действием в повседневности, мы очистим зеркала своего сознания. И тогда, в точке «здесь и сейчас», разум вернёт себе утраченную целостность, открывая доступ к непрерывному, лавинообразно нарастающему счастью.

Час назад, формулируя Манифест, я записал: цифровой ад — это алхимическая реторта, сжигающая стыд. И если это так, то что происходит с душой, когда пепел ложного эго наконец остывает? Куда устремляется освобождённая энергия, веками запертая в тисках табу?

Например, обыватель полагает, будто индустрия порнографии порождена избытком секса. В действительности же она — следствие глубочайшего, катастрофического дефицита подлинного эротизма.

Это трагическая попытка утолить голод души суррогатом из мерцающих пикселей, заменив тончайший, сакральный обмен энергиями механическим трением. Цивилизация застряла в этой симуляции лишь потому, что забыла фундаментальный закон высшей метафизики: земное сексуальное влечение — лишь слабая, искажённая проекция первозданного духовного эротизма, царящего в Высшей Обители.

Почему это цифровое пространство столь пугающе притягательно? Почему миллионы людей готовы обнажать приватность своего тела и созерцать чужую наготу? Теперь, когда мой разум чист, я вижу истину: тотальное обнажение перед объективом, виртуальный эксгибиционизм и эта исступлённая жажда быть увиденным — вовсе не порочность.

Это искренний, хотя и неосознанный плач души по своей изначальной природе.

Это крик запертого в теле узника, который забыл, откуда он родом, но ещё смутно помнит это сияние безусловной Любви.

Эманация III. Высшая свобода и парадокс любви

Материальное пространство — это вывернутое наизнанку, искажённое зеркало Высшей Реальности, где безраздельно царит Владыка вечных взаимоотношений, Чья непостижимая красота способна заполнить и исцелить любое человеческое сердце. Его сияние красоты и юности настолько абсолютно, что оно пленяет самого Купидона — триумфатора любовных страстей и сексуального влечения.

В этой точке кроется величайший, парадоксальный нерв бытия. Если в материальном мире, этом искажённом отражении реальности, узы и плен всегда означают долженствование или даже насилие и потерю свободы, то в духовном мире всё наоборот. Бескрайний и Всемогущий Господь, созидающий, удерживающий и разрушающий бесчисленные миры, добровольно подчиняется малой душе, если та движима безусловной любовью к Нему.

В этой дилемме нектарного плена Всевышний оказывается побеждённым энергией собственного закона взаимности. Абсолютный Источник всего, Он признает Себя вечным должником перед силой и чистотой этого чувства и позволяет этому любящему сердцу навсегда пленить Свою безграничную суть.

Именно поэтому в Его наивысшем измерении нет места прагматичным, «строгим, институциональным» союзам, которые зиждутся лишь на сухом долге, социальных обязательствах и взаимных запретах. Этот мир — это обитель абсолютной, шокирующей свободы, лишённая внешних социальных гарантий. Там Душа ради своего Возлюбленного готова на любой радикальный шаг: преступить общественную мораль, нарушить религиозные догмы, пренебречь суждениями близких и самой своей репутацией. Это чистый, ничем не обусловленный порыв, в котором влюблённые полностью беззащитны, уязвимы и обнажены друг перед другом в своей первозданной, подлинной чистоте.

В трансцендентном измерении этот высший экстаз — вовсе не способ снять экзистенциальное или физиологическое напряжение. Это предельное расширение сознания, подчинённое закону непостижимого, одновременного единства и различия между Душой и её Источником.

Однако абсолютная свобода таит в себе и предельную грань риска. Свобода Бога столь безгранична, что Он позволяет душе совершить самый трагический выбор — шагнуть в безмолвную пустоту самоотмены. На пике усталости от скитаний в материальных мирах, душа может пожелать окончательного духовного индивидуального самоупразднения: момента, когда она решает навсегда раствориться в своём Источнике. Господь наделяет её этой стопроцентной свободой — вплоть до права на полное самоотречение. Душа извечно связана с Создателем, но она, по Его замыслу, не должна исчезать в Боге, подобно безликой капле, растворяющейся в океане.

Полное слияние — этот духовный имперсонализм — аннулировало бы саму суть бытия, безвозвратно уничтожив божественный эротизм и радость встречи. Чтобы Любовь и Блаженство оставались живыми, всегда должны соприкасаться Двое: Тот, Кто наслаждается, и Та, Кто дарит это наслаждение.

В Его неизмеримых мирах — бесконечное число душ, но Всевышний дорожит каждой из них так, словно она — единственная. Каждая индивидуальная душа как Его личное зеркало, в котором Он видит и Себя всего и то Своё абсолютно индивидуальное качество, которое душа и представляет в миниатюре.

Поэтому Господь созидает и поддерживает с каждым живым существом неповторимый, глубоко эксклюзивный роман.

Бог трепетно бережёт Свои личные отношения с тобой — так сбереги же и ты свою вечную любовную доверительную связь с Ним.

Эманация IV. Энергетическое короткое замыкание и анатомия космического тупика

Я смотрю на свои руки, всё ещё хранящие тепло её тела. Наша недавняя близость — это величайшая загадка и одновременно важнейший метафизический указатель. Что в действительности происходит в момент обычного физического соприкосновения? Два эго, ослеплённые жаждой обладания, пытаются использовать друг друга как инструменты для извлечения изолированной, эгоистичной радости. Это центростремительное притяжение, где каждый стремится восполнить внутреннюю пустоту за счёт ближнего. Короткая вспышка дарует обманчивое ощущение полноты, но мгновение спустя оставляет лишь пресыщение и экзистенциальную грусть одиночества. Наступает неизбежное разочарование, и опустошённый человек снова вынужден растрачивать внимание на всё новые и новые объекты материальной реальности.

Но почему цифровой ад, будучи скрытой и искажённой формой этого поиска света, столь безжалостно калечит и разрушает своих жриц и жрецов? Ответ лежит на стыке метафизики и психологии.

В изначальной, чистой философии бытия отношения между индивидуальной духовной искрой и бесконечным Источником построены на принципе вечного, абсолютного профицита. Когда сознание отдаёт Целому крошечную каплю своей искренней любви, оно не истощается. Напротив, в ответ оно мгновенно наполняется лавиной встречной, трансцендентной энергии. Источник непрерывно питает искру Своим блаженством, запуская бесконечный, экспоненциально нарастающий экстаз. Поэтому одно из бесконечного числа Его имён - Источник вечного наслаждения.

Однако в неоновом пространстве социальный сетей, порно или вебкама эта божественная архитектоника подвергается чудовищному, противоестественному взлому. Выкладывая в сеть свои ролики или выходя в живую онлайн, блогер или модель совершают тотальное психофизическое обнажение. Они транслируют в сеть терабайты своей живой, сакральной энергии. Но кому направлен этот дар? Безликой, тёмной массе по ту сторону экрана. Эта толпа анонимных потребителей пытается узурпировать место Бога, примерить на себя роль Источника. Но они не способны быть Им. Они — чёрная дыра, ложный, ненасытный и эксплуатирующий лже-наслаждающийся. Они безвозвратно поглощают живой свет души, возвращая взамен лишь мёртвый цифровой эрзац: токены, подписки, денежную валюту и лайки.

И именно в этой точке защёлкивается метафизический капкан. Деньги и виртуальные аплодисменты мертвы — они лишены ментальной и духовной массы. Они органически не способны вернуть человеку ту священную энергию, которую он сжёг в безжалостном сиянии кольцевой лампы. Происходит колоссальный, неэквивалентный обмен — фатальное энергетическое короткое замыкание. Душа буквально кричит от экзистенциального голода и дефицита, пока банковский счёт её физического тела неуклонно растёт. Именно из этого глубинного надлома рождается сокрушительный психосоматический распад личности, выгорание и депрессия. Пытаясь разыграть священную мистерию любви с бездушным Алгоритмом, человек растрачивает драгоценное золото своего духа, получая взамен лишь дешёвую пластиковую бижутерию.

Ведь подлинное, абсолютное наслаждение — это исключительная прерогатива Высшей Обители. Это не банальное сближение двух физических тел, но бесконечное расширение блаженства через осознанное сотворчество малой, богоподобной души с Душой Высшей и Бесконечной. В этом трансцендентном танце исключена любая эксплуатация. Здесь царит осмысленная индивидуальная сила, существующая исключительно ради радости единого Центра. В высшем эротизме духа эгоизм не уничтожается — он обретает свою истинную, легитимную одержимость. Местоимения - я, мне и моё — здесь заявляют о себе в полную силу, но звучат без малейшего привкуса потребления. Это абсолютное притязание на Другого, где крик сердца «Ты — мой!» означает не желание подчинить, а готовность безоглядно инвестировать всю себя в Его счастье. Поэтому, именно в этих высших любовных отношениях, навсегда исключены пресыщение и опустошение.

Энергия высшего духовного союза черпается напрямую из неиссякаемого Источника вечности, знания и счастья. Это непрекращающееся восхождение духа — чистый, безусловный экстаз, не знающий границ, где каждый миг приносит абсолютную, ошеломляющую новизну чувств и переживаний.

Поэтому, без осознания этого глобального подлога и без возврата к истинному Центру алхимическая реторта цифровой сети вместо очищения будет лишь превращать человека в безжизненный пепел.

И именно этот глубокий внутренний конфликт изводит и разрывает пространство социальных сетей, порно и вебкама. Человек перед объективом подсознательно проживает акт высшего, предельного доверия души к Богу. Он отчаянно пытается удержать свою уникальность, своё «Я», но одновременно жаждет тотального, экстатического соприкосновения со всей вселенной по ту сторону экрана. Он бессознательно симулирует вечную космическую пульсацию близости и дистанции. Вступая в стадию nigredo — алхимического чёрного очищения, — он сбрасывает оковы навязанного социумом стыда и обнажает не просто плоть, но саму природу божественной пограничной энергии, истосковавшейся по живому диалогу с Абсолютом.

Но мы пребываем в материальных пределах. Здесь действуют неумолимые законы условностей, правил и ограничений, ведь этот мир и был замышлен как изолятор для душ, пожелавших примерить на себя роль центра вселенной. Чтобы ничего не мешало нам мнить себя богом, Сам трансцендентный Господь скрыт от нашего восприятия.

Ограниченная рамками грубых, тонких материальных тел и жёстких социальных алгоритмов, порно или вебкам модель пытается пережить космическое освобождение через публичный экстаз — вне правил и предписаний. Это трагическая, фатальная ошибка, как попытка обрести абсолютную Любовь через манипуляцию внешней, суррогатной энергией.