Майами

Хуан вернул бутылку и прижался к ее плечу.

— Когда придет мама? Я ужасно голодный.

— Скоро приплывет папа. На лодке, — сказала Агнес, уклоняясь от вопроса. — Помнишь, что я рассказывала? Папа и дядя Ричард заберут нас. Они вместе с друзьями купили лодку на Ки-Уэсте. Сейчас плывут сюда.

— А долго плыть?

— Море спокойное, значит, часа четыре.

Хуан вздохнул.

— Это ведь совсем недолго?

— Конечно. Они могут быть здесь уже на рассвете. Думаю, папа привезет что-нибудь вкусное.

— Энчиладу?

— Может быть. — Она погладила его по щеке. — Попробуй еще поспать. Во сне время бежит быстрее.

Дыхание Хуана постепенно замедлилось. На этот раз ей удалось его отвлечь, но когда-нибудь придется сказать, что маму они, скорее всего, больше никогда не увидят. Эта шлюха предпочла остаться в Гаване со своим новым дружком Леоном. Она, правда, проводила их в посольство, чтобы подать заявление об убежище, и даже несколько ночей провела там, среди десяти тысяч других людей. Но в конце концов все-таки вернулась к Леону.

Разумеется, для приличия она умоляла дочь не уходить. Однако Агнес отказалась предать отца. Четыре года назад он один бежал в Майами, тяжело работал ради них и каждый месяц присылал деньги. Теперь, когда Фидель Кастро на короткое время открыл Мариэль, отец наконец мог забрать семью. Агнес непременно хотела ждать его в порту.

Она открыла кожаную сумочку, висевшую через плечо, и в четвертый раз проверила бумажку. Жалкий клочок, всего две машинописные строки: «Агнес Амалия Лопес, родилась 19 июня 1966 года, Камагуэй, Куба. Хуан Николас Лопес, родился 4 февраля 1972 года, Гавана, Куба». Но важнее всего была печать внизу. Вчера в саду перуанского посольства потный чиновник официально зарегистрировал семью Лопес как просителей убежища. Он обещал: этого хватит, чтобы покинуть порт Мариэль.

Агнес аккуратно сложила бумагу вдвое и вдруг услышала шарканье. Быстро сунула документ между монетами и застегнула сумку.

— Кто там? — крикнула она.

Никто не ответил, но в переулок вошли две темные фигуры.

— Проснись, — прошипела она, толкая Хуана.

Он резко сел.

— Что? Что случилось?

Агнес не ответила, одним движением вскочила на ноги.

— Что вам надо? — крикнула она мужчинам, медленно приближавшимся к ним. Вдохнула поглубже, стараясь казаться крупнее. — Уходите!

Но те не впечатлились и неторопливо брели вперед.

— Спокойно, — сказал высокий, остановившись в нескольких шагах. — Мы ничего вам не сделаем.

— Тогда проваливайте! — завопила она и рывком подняла Хуана. — Мы просто сидим здесь!

— Не будь такой неприветливой, девочка, — сказал высокий, и лишь теперь она разглядела его лицо: темные глаза, черные полосы грязи на щеках. — У вас найдется что-нибудь поесть?

Она яростно замотала головой.

— Нет. Ничего.

— Эй, погоди. — Низенький остановился прямо перед нею. От него смердело гнилыми зубами. — Я тебя знаю. Вы тоже спали на территории посольства. А где твоя красотка-мать?

— Сейчас придет, — сказала Агнес, пытаясь говорить уверенно, но голос дрожал. Хуан, оцепенев, держал ее за руку. — Вместе с тремя моими дядями.

Высокий замахал ладонями.

— Ой-ой, до чего же нам страшно.

— А еще они знают начальника полиции, — солгала она.

— Значит, богатые ублюдки. Тогда можете с нами поделиться. — Низенький указал на ее сумочку. — Как учил Иисус, в беде надо помогать друг другу. Давай сюда.

Агнес крепко прижала сумку к груди.

— Она нужна нам в лодке.

— Какая удача: мы тоже поплывем на этой лодке. Отпускай. — Высокий потянул за ремешок.

— Нет! — крикнула она. — Это наше.

— Сейчас же, сучка, — прошипел низенький, хватая ее за руку. — Тогда миленького братца не тронем.

Агнес приняла решение за одну секунду. Она быстрее этих мужчин; если удастся выиграть хоть несколько шагов, они с Хуаном первыми выбегут из переулка.

Она внезапно вырвалась.

— Беги! — Агнес грубо потащила Хуана за собой. — Не оглядывайся.

Словно тысяча рук толкала их в спины. Никогда еще они не бегали так быстро. Через несколько мгновений выскочили на причал, в гущу ожидавших людей. Повсюду громоздились чемоданы и корзины с едой, плакали дети. У воды стояли люди в форме — должно быть, таможенники.

— Мы в безопасности, — выдохнула она брату и только теперь оглянулась. Мужчины исчезли. — Ты отлично бежал.

Хуан тотчас опустился на колени.

— Я так устал.

— Понимаю. Но посмотри туда. — Она села рядом с ним на камни и указала на горизонт. — Видишь? Вдалеке.

Брат вгляделся в северную сторону, где из-за горизонта один за другим появлялись десятки судов — от больших паромов до прогулочных яхточек и старых моторных лодок.

— Да! Да, вижу! — Он мигом вскочил. — Папа!

Хуан подпрыгивал, как игрушка на пружинке, размахивая руками.

— Папа, мы здесь!

Глава 4

— Вы уверены?

— Совершенно.

— Миссис Даттон, пожалуйста, посмотрите еще раз.

Оливия придвинула к себе четыре фотографии, лежавшие на столе. Вгляделась в глаза, поискала узнаваемую примету — татуировку, может быть, шрам.

— Нет. Это точно не она.

— Черт. — Тайлер Джонсон, руководивший расследованием детектив в штатском, ударил ладонью по столу. — Ненавижу такие дела. Один раз получаем запись — и никакого толку.

— Она была в шлеме, это все усложняет, — сказала Оливия очевидную вещь. Ей хотелось создать впечатление, будто она помогает отделу, но ничем не помочь по-настоящему. Одно слишком умное замечание — и они могут догадаться, кто она. Тогда сразу выяснят, что прежде ее прикомандировывали к их коллегам из участка Глейдвью в нескольких километрах отсюда. Решительными действиями после смерти Мануэля она уже едва себя не выдала. — А мотоцикл? Вы его нашли?

— Разумеется, нет. — Тайлер грубо отодвинул стул и встал. Он оказался выше, чем ей представлялось, и шире в плечах. Рубашка была несвежей и мятой, но голубой цвет ему шел, делал зеленые глаза еще ярче. — Простите, вы ведь не можете этого знать. Просто я до предела раздражен. Такие разборки внутри преступной среды всегда ускользают у нас из рук. Никто не решается стучать.

— Но, детектив Джонсон, вы уверены, что дело именно в этом?

— В чем?

— В разборке преступников.

— А, да, конечно. Наверняка последствия какой-нибудь сделки, где одни наркоторговцы кинули других. Или предупреждение за попытку отнять территорию. Впрочем, вас это больше не касается. — Тайлер протянул руку. — Спасибо, что уделили время.

Оливия тоже встала. Рукопожатие было сильным, но кожа удивительно гладкой. Очевидно, руками он никогда не работал. Почему она это заметила?

— Разумеется. Мы все должны помогать друг другу, чтобы этот прекрасный город оставался безопасным. Хотя сомневаюсь, что мои показания принесут пользу.

— Никогда не повредят. — Тайлер испытующе посмотрел на нее, слегка сжал ее руку и лишь тогда отпустил. — Я слушаю ваш подкаст…

— Можно на «ты».

— Хорошо. — Он кивнул и едва заметно улыбнулся. — Оливия, значит. Я часто слушаю твой подкаст. Ты разговариваешь со множеством людей, поэтому, если когда-нибудь что-нибудь услышишь…

Этот пронзительный взгляд. Оливия разгладила платье. Утром длинный пляжный сарафан казался удачным выбором, теперь она жалела о нем. Розовый цвет был слишком легкомысленным для безликого кабинета: серые стены, ни одного окна, пожелтевший плакат с призывом записаться на курсы первой помощи. Вот и вся обстановка.

— К счастью, по работе я редко встречаю преступников. Показываю главным образом светлую сторону Майами.

— Преступники бывают всех видов и мастей. — Тайлер улыбнулся шире, на щеке появилась ямочка. — Самые неприметные — самые опасные.

— Мне трудно судить, — солгала она. — До сегодняшнего утра я ни разу не видела перестрелку вблизи. Просто оказалась не в том месте и не в то время.

— Как, очевидно, и Мануэль. — Тайлер пожал плечами. — Whatever. Будем упрямо продолжать. Сдаваться нельзя, верно?

— Полагаю, что так.

Тайлер придержал ей дверь.

— Еще раз спасибо. И возьми на стойке брошюру Управления помощи жертвам преступлений. Иногда страшная картина вдруг возвращается перед глазами.

— Думаю, со мной этого не случится, но все равно спасибо. Удачи вам. Надеюсь, виновную скоро найдут.

Оливия перекинула сумку через плечо. Уходя, чувствовала, как взгляд Тайлера жжет ей спину. Хорошо, что кондиционер был включен на ледяной холод, иначе она наверняка сидела бы перед ним в испарине. Не только от страха разоблачения, но и потому, что узнала этот взгляд: внимательный и вместе с тем насмешливый. По словам Мэтта, именно так смотрела она сама, когда гость подкаста пытался продать ей воздух в красивой упаковке.

У стойки она схватила первую попавшуюся брошюру и, едва выйдя через вращающуюся дверь, дрожащими руками закурила. Остановилась в тени огромной лиловой бугенвиллеи, медленно выпустила дым. Прошло больше двадцати пяти лет, а ей все еще приходится быть настороже. Тяжесть вины не уменьшалась, как она надеялась. Наоборот, становилась все больше. Последствия необдуманного поступка, совершенного ею в молодости, оказались куда серьезнее, чем она могла вообразить.

Вдруг чья-то рука легла ей на плечо. Оливия резко обернулась.

— Не пугайся. — Перед нею стоял Тайлер с широкой улыбкой. — Вот моя карточка, я забыл ее дать. Сможешь позвонить, если еще что-нибудь вспомнишь. Или действительно что-то услышишь.

Оливия затушила сигарету и с улыбкой взяла визитку. Надо отвлечь его, мелькнуло у нее. Не дать заметить, какую роль она играет.

— Обязательно позвоню. Может быть, просто ради удовольствия. — Она быстро улыбнулась. — Или приглашу тебя в подкаст.

Надела солнечные очки и медленно пошла прочь, не сомневаясь, что Тайлер опять провожает ее взглядом. Но теперь, хотелось надеяться, не только из-за недоверия к показаниям.

Оливия открыла входную дверь.

— Мальчики, я вернулась.

Ответа, конечно, не последовало. Сыновья давно перестали интересоваться ее появлением. В лучшие дни ее терпели; обычно же она служила мусорной корзиной, куда бездумно бросали нытье, глупые вопросы, грязную одежду и ссоры. Говорят, только собака по-настоящему радуется, когда входишь в дом, населенный подростками, — Оливия охотно это подтверждала. Но сегодня даже этот лентяй не сдвинулся с места.

— Эрнест! — позвала она, направляясь в кухню. — Хочешь чего-нибудь вкусного, хороший пес?

Нигде не слышалось медленное шарканье лабрадора. Корзина была пуста, но дверь в сад закрыта, а наверху он быть не мог: уже давно не поднимался по лестнице.

— Эрнест? — позвала она громче и заметила, что миска с водой все еще полна. — Ты где, глупое животное?

Оливия проверила гостиную, кладовую и наконец рывком открыла дверь в семейную комнату. В коридор выплыл густой запах потных подростковых тел. Трое мальчишек сидели на подушках и молча смотрели на большой экран.

— Guys, please, откройте окно! — прокричала она сквозь тяжелый пулеметный огонь.

По затемненной комнате метались кадры «Call of Duty». Без предупреждения она включила свет.

— И сделайте эту проклятую игру потише.

— Ма-ам! Ну не надо. — Чарли раздраженно обернулся. — Теперь ничего не видно.

— Именно этого я и добивалась. — Она осталась в дверях. — Привет, Фил. Твои родители знают, что ты здесь?

Долговязый мальчик, сидевший между ее сыновьями, застенчиво кивнул.

— Да, мэм.

— Хочешь остаться на ужин? — спросила Оливия, оглядывая комнату в поисках собаки.

— Да, пожалуйста, мэм.

— Эрнеста не видели?

Теперь обернулся и Уильям.

— Когда мы пришли, он лежал в корзине. Мы налили ему свежей воды.

— Странно, сейчас его нигде нет. Долго вы сидите в этой вонючей норе?

Уильям пожал плечами.

— Час?

— Значит, уже два. — Она снова выключила свет. — Еще максимум пятнадцать минут, иначе вынесу эту дрянь на помойку.

— Ха-ха, очень смешно, мам, — успел сказать младший, прежде чем она закрыла дверь.