Мафия. Проснись и назовись

— Получается, я всегда пытался рассказать личную историю через свой образ, действия, манеру речи и даже просто когда жаловался?

— Да, ты рассказываешь свою личную историю через своё проявление в этом мире. Сейчас, когда ты бросил эту плиту рядом и вздохнул свободно, расскажи эту историю себе и успокойся.

Не дожидаясь, пока я снова зависну над его словами, он предложил пройтись по набережной, там же и пообедать. Я, разумеется, согласился.

Набережная была недалеко; я не успел оглянуться, как мы уже были там. Она простиралась вдоль всего берега, огибая городок; она казалась настолько длинной, что с места, где мы находились, окончания её не было видно. Красивое чёрное кованое ограждение уходило в горизонт. По пути стояли лавочки, прогуливались люди. Выступали уличные музыканты, вокруг толпился народ с ребятишками. Мы неспешным шагом пошли, любуясь живописным видом по правую руку от нас. Я продолжил наш разговор:

— Слушай, если так просто сбросить плиту, почему другие этого не делают?

— Потому что это не просто, — широко улыбнулся Тихон.

— Ну ты же меня смог на это подтолкнуть, сказав всего несколько фраз. Почему им так же не подсказать?

— У многих людей разум не готов принять это понимание, для них это будет просто обычный философский взгляд.

— Кажется, я понял, что ты имеешь в виду, — задумчиво кивнул я.

— Друг мой, тебе ещё предстоит серьёзное сражение с самим собой. Тот, как ты говоришь, образ – он никуда не делся. Он навсегда останется с тобой, но сейчас он тебя не определяет. Жизнь будет подкидывать тебе ситуации для того, чтобы вытащить его из тебя и отдать ему контроль. Вопрос в том, как ты будешь использовать дальше силу своего образа.

— Так, подожди, я запутался… — вдумчиво мотнув головой, я намеревался продолжить беседу.

— Замечательно, на этом и закончим! — с явной ноткой задора выкрикнул Тихон.

Кажется, я начал понимать его методы донесения информации: сначала нагрузить не совсем понятными метафорами, запутать, а потом оставить думать и размышлять. В принципе, логично, иначе толку от этого не будет. «Хм, ценит своё время», — усмехнулся я.

На пути нарисовалась булочная.

— Нам сюда, пойдём, — бросил он, ускорив шаг.

Передо мной распахнулся булочный рай; чего там только не было, ассортимент гипнотизировал меня. Глаза разбежались, я не знал, что выбрать, метался от одной витрины к другой. Тихон порекомендовал мне взять какой-нибудь пирог и не мучить себя слишком долгими терзаниями выбора. Я так и сделал. Мы вышли и присели за столик на улице с видом на небольшой залив. К этому времени я уже настолько прогрелся под солнцем, что посидеть под зонтиком в тени было как нельзя кстати. Пирог оказался и вправду очень вкусным, так что я сходил и взял ещё порцию, несколько раз подметив вслух свою высокую оценку.

Тихон рассказывал весёлые и захватывающие истории из своей жизни, я слушал и не переставал смеяться. И откуда в нём столько позитива? Казалось, что он просто не придаёт такого большого значения негативным ситуациям, как я. Потом он предложил как-нибудь сходить в горы на целый день; я сказал, что обязательно обдумаю это предложение и что оно очень заманчивое.

Закончив наслаждаться чудом местной кулинарии и изрядно отдохнув в тени, мы двинулись обратно домой. Тихон вспомнил, что сегодня собирался зайти в ателье, забрать кое-какие вещи, которые на днях отдал на ремонт. Я ответил, что буду только рад продолжить нашу прогулку, тем более если она принесёт какую-то пользу. Ателье располагалось около больницы и школы. В этом районе я уже был, но каждый раз подмечал новые интересные детали городка, которые не заметил прежде.

На этот раз я обратил внимание на очень интересный арт-объект. Это были классические круглые часы с двенадцатичасовым циферблатом, гордо свисающие с трехметрового металлического столба, выполненного с применением художественной ковки. На циферблате стрелки застыли в положении без двух минут двенадцать.

— А что символизируют эти часы? – поинтересовался я.

— Это означает, что жизненный этап неумолимо подойдет к своему завершению, и у каждого есть возможность, оглянувшись на опыт прошлого, сделать что-то по-новому.

Я ненадолго провалился в мысли, обдумывая всё это. Тихон посмеялся и сказал, что я могу остаться тут и продолжить ласкать часы своим взглядом или пойти с ним в ателье. Выдернув меня из раздумий, мы направились дальше.

Под звук колокольчика, распахнув дверь в швейную мастерскую, нас встретила добродушная женщина. Я сразу узнал её: это была одна из фраерш, иногда посещавших игры в «CLEVER».

— Господин Уж! Привет! — воскликнула она.

Я очень сильно удивился, но вида этому не подал. Сдержанно поздоровавшись, принялся ждать, пока мой друг закончит свои дела.

— А ты получил приглашение на турнир? Будешь участвовать? — продолжила она меня удивлять.

— Какой турнир? В первый раз об этом слышу, — уже не скрывая удивления, сказал я.

— Мне сегодня от г-жи Мартини пришло приглашение. Его только надо подтвердить. Там за первое место будет хороший денежный приз.

«Какой тебе турнир?» — подумал я. «Ты там сидишь для массовки, чтобы место пустое занять».

По всей видимости, у неё не было друзей и ей было очень одиноко, и чтобы чувствовать хоть какую-нибудь принадлежность к группе, она ходила по вечерам в этот бар, собирая на себя неуважение и непристойные шутки со стороны некоторых персон. Мне было её очень жалко. По моей оценке, ей не нужно было идти ни на какой турнир. Разумеется, я не стал её отговаривать и ничего объяснять: вид у неё был очень воодушевленный.

— Нет, я не получал никаких приглашений, — вежливо улыбнулся я.

— Ну, значит, еще получишь! Турнир будет через несколько дней, я жду не дождусь этого события! — радостно, чуть ли не подпрыгивая, лопотала она.

Поулыбавшись, я пожелал ей удачи на предстоящем мероприятии и поскорее направился к выходу.

Тихон прекрасно всё видел и полностью всё понимал. Поведав ему про свои мысли насчёт всего этого, он сказал, что это её путь и она сама должна его пройти. И подметил, что она позволяет к себе такое отношение, значит, ей так удобно и привычнее. Она – заложник своей личной истории, которая её и определяет. Дальше мы не стали продолжать эту тему и направились домой, по пути зайдя на рынок за продуктами.

Добравшись до дома, мы расположились на веранде, заварив ароматный облепиховый чай. Подбирался вечер, солнце устремилось к закату, красным светом обливая кроны деревьев перед нами. Решив никуда сегодня больше не идти, я растворился в занимательных беседах, провожая уходящий день.

Вдруг на перилах появилась голова мальчишки. В несколько движений он повис передо мной и спросил:

— Дядь, это вы тут, господин Уж?

Я сразу узнал мальчика, это был г-н Телеграмма собственной персоной. Кивнув ему в ответ, я слегка наклонился в его сторону. Мальчик протянул руку, в которой была записка, сложенная пополам. Откинувшись в кресло, я принялся читать.

Господин УЖ, вы приглашены для участия в турнире по “Мафии”, который состоится в баре “ CLEVER ”. Необходимо подтвердить своё участие до завтрашнего вечера. Распорядители турнира: г-жа Мартини и г-н Медун.

Тихон дал ему горсть конфет; мальчишка расплылся в улыбке, спрыгнул с перил и убежал. Какое-то время я держал записку в руках и мысленно начал прокручивать варианты развития событий на турнире. Затем одернул себя, сложил и убрал записку в карман.

— Как он нашел меня? — глотнув чая и усмехнувшись, спросил я.

— Во дворе у дома стоит твоя машина, её уже полгорода обсудило, — засмеявшись, произнес Тихон. — Дальше найти тебя не составит особого труда.

— И правда, я о ней даже забыл, — изумился я сам себе.

Внимание моё привлек филигранно парящий сокол, который появился словно из ниоткуда; он мастерски скользил по потокам ветра. Это было поистине завораживающее зрелище: как будто специально для нас он исполнил свой последний танец этого дня в угасающих лучах красного солнца.

На следующий день я проснулся раньше обычного, не спеша выпил кофе и решил сходить в «CLEVER», чтобы узнать подробнее о турнире. Тихона дома не было, поэтому я очень быстро заскучал и отправился в бар.

По пути я встретил г-на Трикстера; он направлялся туда же. Разболтав этого не слишком разговорчивого человека, удалось узнать, что он начинающий барабанщик, собрал рок-группу и, более того, начал осваивать вокал. Я сильно удивился: как можно совмещать вокал и игру на барабанах? На что он, посмеиваясь, ответил:

— И не такому научишься, когда у тебя в группе все боятся петь перед публикой.

Их группа уже выступает на некоторых городских фестивалях, а также периодически на набережной городка. Очень захотелось посмотреть на поющего барабанщика, в голове я себе сделал заметку.

Не свойственно для дневных часов, около бара уже терся народ. Все активно обсуждали предстоящий турнир. Г-н Идальго толкал умные речи, поучая фраеров. Я, подметив в этой пародии узнаваемость г-на Кобальта, усмехнулся и тихо произнес:

— Где-то я уже это видел…

Войдя в заведение, я понял: просто спросить и уйти не получится. Бар кишел посетителями; если не выходить на улицу, можно было подумать, что на дворе ночь, а сейчас – самый пик игр. В зале на стене я заметил доску, а на ней мелом были написаны имена участников турнира. Я нашел г-жу Мартини и поинтересовался, что, собственно, происходит. Оказывается, турнир будет через пять дней, а сейчас будут проходить тренировочные игры и днем, и вечером. Подменять на таких затяжных игровых днях г-жу Мартини будет её муж, г-н Медун.

Согласившись на участие в турнире, моё имя добавили к остальным участникам на доске. Игры были достаточно скучные, так как состав игроков был мне не особо интересен. Это продолжалось какое-то время, пока в бар не пришел г-н Академик; также из ниоткуда появились г-н Кобальт и г-жа Лакки.

Г-н Академик также изъявил желание поучаствовать в турнире – это уже становилось интересно. Игры приобрели более живой окрас. Обкатав несколько партий и немного размявшись, дело перешло к нормальным схваткам.

Я заметил, что мне становится всё тяжелее считывать г-на Академика. Он тоже сделал выводы после наших с ним последних игр. Провел коррекцию своего поведения за столом – это было неожиданно, другие игроки ничего подобного не делали. Азарт возрос, а по венам побежала горячая кровь. Я снова начал искать паттерны, хоть что-нибудь, что может помочь в борьбе против него. Г-н Академик разносил стол в пух и прах.

Г-жа Мартини начала очередную игру… мне досталась красная карта. Г-н Академик получил чёрную карту. Он уверенно захватил внимание стола, доказав всем, что является мирным игроком. И начал своё беспощадное шествие к победе, очерняя и выгоняя со стола любого, кто даст хоть малейшую слабину, при этом беспринципно сливая своих товарищей по чёрной карте, если их заподозрили. Всё было очень складно: он меня обвел, и я, как слепой котёнок, играл на его стороне. Мы дошли до «угадайки». За столом осталось всего три игрока: я, г-н Академик и какой-то фраер. Эта филигранная игра заставила затаить дыхание весь зал. Стояло жуткое напряжение, всё шло к победе чёрной команды. Г-н Академик поздравлял нас с тем, что мы идеально сыграли эту партию, и осталось выгнать последнего спрятавшегося чёрного игрока – он указывал на фраера. Фраер отчаянно и неопытно оправдывался, спотыкаясь, как будто загнанный в угол чёрный игрок. Решение было только за мной. Мой голос был решающим: если я ошибусь, моя красная команда проиграет. Логически всё было в пользу г-на Академика: всё складно, всё правильно – не подкопаешься. Давление повышалось, я ощущал как будто вибрацию пространства, а стол нагрелся до дыма. Интуиция не давала мне покоя: что-то здесь не так, но доказательств против г-на Академика нет совсем. Он говорил свою речь, а я, направив всё своё внимание, смотрел только на него – нет, я его не слушал, я на него смотрел. И вот оно, то самое, что я искал. Он, заканчивая свою победоносную речь и будучи полностью уверенным в победе: его скула дёрнулась, и на лице проскочила микроэкспрессия – самодовольная, тщеславная ухмылка победителя.

Голосование… Зал замер… Я ставлю руку против г-на Академика. Взрыв! Зал в прямом смысле слова взорвался. Аплодисменты. Люди кричали:

— Как? Это невозможно!

Кто-то подбежал, схватил меня за плечи и крикнул:

— Как?! Как ты это сделал?!

Я просто сидел и смотрел, тихо улыбаясь и сбрасывая напряжение. Г-н Академик, сложив руки за головой, откинулся на стуле и тоже улыбался, только что-то возмущенно бубнил. Сквозь обволакивающий шум публики я нечетко разобрал его слова: «Ты думал, что играешь ты, а окажется, играют тебя». Он смотрел на меня, не отводя взгляда; такой сценарий развития событий явно не соответствовал его ожиданиям. Было ли это адресовано мне или это была самоирония – непонятно. Бар гудел, полилась выпивка, включилась музыка. Я очень сильно устал; из меня как будто что-то высосало все силы. Встав из-за стола, протискиваясь сквозь гудящую от эмоций толпу, я прошёл к барной стойке и попросил бармена налить мне стакан воды. Недолго понаблюдав за царящей эмоционально-пылающей атмосферой, я решил, что пора уходить. Время было к полуночи, и я отправился домой спать.

Проснувшись на следующий день, я погрузился в мысли; они были полностью поглощены анализом последних игр. Ритуально попивая кофе, я расположился на веранде и просто смотрел на деревья.

Вчера я прочувствовал всю мощь энергии, которая формируется за этим загадочным столом. Она как будто прошла сквозь меня, прихватив с собой то, что я излучал. Сконцентрировавшись над присутствующими, она взорвалась, окутав всех в помещении, каждого присутствующего.

Погрузившись в раздумья, я даже не заметил, как на соседнее кресло присел Тихон. Он внимательно на меня посмотрел и спросил:

— А ты чего такой загадочный?

Я рассказал ему про новые ощущения, с которыми столкнулся. Он сделал достаточно продолжительную паузу, а потом выдал:

— Все люди источают в этот мир ту или иную энергию и впитывают её, как губки, друг от друга. При большом скоплении людей начинают формироваться сконцентрированные энергетические аномалии, которые в какой-то момент взрываются, наполняя либо разрушая всё на своём пути.

— Слушай, а есть такой вопрос, на который ты не знаешь ответа? — закатившись смехом, спросил я.

— Есть, — ответил Тихон и поддержал атмосферу лёгким смехом.

Недолго пообщавшись, я снова направился в «CLEVER» для продолжения тренировок перед предстоящим турниром. Настроение было приподнятое, я был полон сил. В голове вспышками формировались новые трюки под разные варианты развития ситуации за столом.

Около бара снова было много народу, как будто никто и не расходился. На этот раз г-жа Тикс абсолютно неагрессивно возмущалась чьими-то действиями во время прошедшей игры; в эти моменты она выглядела очень забавно. Было понятно, что игры уже идут.

Народу в баре было много, я кинул взгляд на стол – он формировался игроками для следующей игры. Решив с разбегу не нырять в омут, я присел за барную стойку.

— Кофе? — последовала предсказуемая реакция бармена.

— Нет. Тоник со льдом, — с серьезным лицом, не выражая абсолютно никаких эмоций, поправил его я.

Бармен впал в ступор, было видно, что он ни в одной картине мира не ожидал этого ответа. Он медленно развернулся и задумчиво ушел за заказом. Его реакция мне показалась очень смешной; растекшись в улыбке, я опустил взгляд вниз и покачал головой.

— Прикольно ты вчера случайно выиграл, — раздалось справа от меня.

Это была г-жа Лакки, незаметно присевшая рядом за стойку.

— Случайно? — улыбнувшись, переспросил я.

— Ну да, там выиграть было нереально, ты по ошибке проголосовал против г-на Академика и победил, — обесценивала она мою победу.

— Ну пусть будет так, если тебе это не дает покоя, — сухо ответил я, не желая продолжать эту беседу.

Она недолго посидела, перебирая пальцами по столу, не дождавшись от меня эмоциональных споров по этому поводу, так же резко исчезла, как и появилась.

Через некоторое время в бар пришел г-н Академик; поприветствовав местных именитых игроков, кроме меня, направился ко столу. Мне это показалось странным, но абсолютно неважным. Я занял свободное место и принялся ожидать начала игры.

Игры вел г-н Медун. Дождавшись укомплектования стола, он начал игру… Мне выпала чёрная карта – Дон. Напарники достались в лице совсем начинающих фраеров. Против меня за столом сидели такие игроки, как г-н Академик, г-н Кобальт, г-жа Лакки. Шансов почти не было. В первую игровую ночь произвел выстрел по г-же Лакки, чтобы не мешала своим предвзятым отношением; она крайне возмущенно покинула стол. Будучи Доном мафии, проверил г-на Академика на шерифство: уж очень тихо он себя вел. Я оказался прав: он шериф. Отложив эти знания, я принялся за г-на Кобальта; сильные и слабые стороны этого игрока я давно уже изучил, он абсолютно не менял модель своего поведения, поэтому был крайне предсказуем. Он всегда за столом тянул одеяло на себя, параноидально искал вскрытия, при этом постоянно призывая вскрываться ему, проговаривая, что он сейчас в два движения выиграет игру. «Вскрытие» – это правдивое либо ложное обозначение себя ролевой картой. Так как г-н Кобальт внимательно сканировал стол на предмет вскрытия шерифа, я решил дать ему возможность потешить свою гордыню. Я скрытно для всего стола, но при этом так, чтобы г-н Кобальт точно увидел, аккуратно постукивая двумя пальцами по плечу, обозначая погоны, вскрылся фраеру, который сидел рядом со мной. Г-н Кобальт это заметил и прокричал, что он знает, кто шериф, и красная команда сейчас выиграет игру очень быстро, потому что ему вся картина уже ясна. В игровую ночь я совершил выстрел по игроку, позиционно находившемуся возле г-на Академика, для того чтобы ослабить психологический фундамент и нивелировать проделанную им работу по вербовке союзника. На своей речи я наклонился на стол в сторону г-на Академика и крайне вызывающе произнес, глядя ему в глаза:

— Ну что… вскрывайся, все равно вскроешься…

Он молчал, он был очень зол, при этом ни одна мышца на его лице не дрогнула, он себя сдерживал. В глазах у него плясало пламя. Всю свою речь он потратил на сражение с г-ном Кобальтом, который яростно кинулся в атаку на г-на Академика. Красная команда сожрала друг друга за столом.

— Стоп игра, победа мафии! – объявил г-н Медун.

Стол взорвался! Крики, ругань, поиск виноватых. Всех захлестнули негативные эмоции. Ругались и кричали даже те, кто не играл. В баре воцарилась не очень приятная атмосфера. Фраера, которые были со мной в команде, под гнетом липкой неприятной атмосферы забились в угол и старались не отсвечивать. Мне было не с кем разделить радость победы, на меня все смотрели как на врага. Вибрирующее от негативных эмоций пространство начало просачиваться во все клетки моего тела, растворяя радость заслуженной победы. Я ощутил жуткий диссонанс. Запульсировал древний душевный шрам, который образовался еще в детстве: невозможность разделить радость победы, так как всем плевать на тебя и все думают только о себе.

Выйдя на улицу, подальше от этого безумия, я наткнулся на г-жу Мартини. Она недоумевающе, на эмоциях, спросила меня:

— Ты что там устроил?!

Я посмеялся и ответил:

— Не понимаю, почему они так реагируют. Наверное, мне просто побеждать нельзя, — источая сарказм и не прекращая смеяться, я подвел итог.

Решив, что тренировочных игр с меня достаточно, я пошел прогуляться по городку. Пройдя через парк с концертной площадкой, я вышел на улицу, где стояли кованые часы с застывшим временем. Немного постояв и посмотрев на них, я размышлял о смысле, который в них заложен. Выкурив несколько сигарет и устав от философских размышлений, я направился на набережную. Придя туда, я почти сразу наткнулся на какую-то уличную музыкальную группу. Заинтересовавшись, я нашел свободное место на лавочке и подарил своё внимание им, прекрасно понимая, что для них это уже победа, если их слушают. Ребята были совсем ещё начинающими исполнителями, совершали множество нелепых ошибок, но это абсолютно не портило картину. Собрав немногочисленный народ вокруг себя, они дарили искренний позитив и наполняли людей радостью. Время под выступление ребят пролетело незаметно, приближался вечер. Я направился домой.