Жрица. Запретная слабость властителя.

— А радхарские, значит, через одну?— и я протянула руку к его рагху.

— Привет, красавчик, я тебя тоже рада видеть.

Радхарский конь задрал морду и заржал. Я засмеялась и наклонившись, чмокнула его в чёрный холодный нос. А меня лизнули в ответ. Я улыбнулась и выпрямилась, взглянув на шамана. Он смотрел на меня пристально, как всегда зажмурив правый глаз сильнее левого. Ноздри его раздувались.

— А что будет, если я заржу?

У меня от этого вопроса глаза округлились сами собой, и, представив такое действо, я засмеялась:

— Хочешь, чтоб я тебе по макушке потрепала?

Я невольно перешла на ты.

Теперь улыбнулся он:

— Это можно пропустить, а вот от другого я бы не отказался.

Морщинки лучиками разбежались от его глаз по смуглому лицу. Красивый мужик, опять поймала я себя на этой мысли. Сколько ему лет? На вид лет сорок, может больше. Не было в его лице смазливости, но красота была, настоящая мужественная. Крупный нос, тяжёлая челюсть, умные глаза, чётко очерченные губы и вдруг чуть озорная мальчишеская улыбка. Наши кони шли шаг в шаг, совсем рядом, так что моя нога касалась ноги Харбина.

Мы повернули головы друг к другу и почему-то не могли отвести глаз, склеенные как два магнита с противоположными полюсами.

— С дороги!— крикнула кому-то Фебра и своим возгласом разрушила протянувшуюся между нами и искрящуюся током нить.

Мы одновременно встряхнулись и отвернулись.

— Как долго в Приграничье, Маха?— уже не поворачивая головы, спросил Харбин.

— На пару ночей. Хочу здешним воздухом подышать. С сёстрами пообщаться.

— Про нас, про радхаров послушать новости? Так?

Хм, да, Харбин был не дурак. Всё он прекрасно знал и про шпионов, и про разведывательную сеть. Рабское начало новым поколениям вдалбливают в мозги, а те, кто был свободным в своей жизни, как волк — будет всегда смотреть в сторону леса. Но не его щенки. Поэтому с разведданными о радхарах у нас было всё хорошо, пока по крайней мере, а вот что он посулил своим шпионам? Неприкосновенность? Статус? И этих людей даже рабский ошейник не смущал? С этим у бронзовокожих было строго — были радхары и были рабы. Больше никого.

— И про вас тоже — я посмотрела в его глаза, и опять, блин, меня засосало в эти омуты. Но отворачиваться нельзя, мать твою, отвернуться, значит признать его силу. Смотрим, не мигая. И опять нить протянулась. Выручил теперь рагх, всхрапнув. Я невольно протянула руку и потрепала его по холке.

И тут Харбин, чуть охрипшим голосом вдруг сказал:

— А ко мне в гости не хочешь? Своими глазами посмотреть, а не слушать доклады рабов.

Я удивилась и напряглась. Ловушка?

— Клятву могу дать,—словно прочитав мои мысли, уже нормальным голосом, сказал шаман.—клятву властителя. Что приглашаю тебя в гости и только в гости, как посла неприкосновенного. Не трону ни я, никто, даже духи, ни твою душу, ни твоё тело. Сестёр возьми. Им тоже полную безопасность гарантирую.

Не поняла. Зачем это ему? Задумалась. Хорошо. А если он понял, что со мной что-то не так, может ли он понять что внутри этого тела душа двойника? А вот и нет, аура Верховной ведьмы закрывает меня плотным коконом чёрной паутины. Что тогда? Любопытство? Посмотреть на меня поближе и предугадать мои действия?

Похоже, он идёт по пути: держи друга недалеко, а врага ещё ближе. А здесь у него самый первый враг — это я. Да, скорее всего именно так. Ну а мне это нужно? К нему в гости? А мне это нужно или нет, я пойму только после сегодняшней ночи.

— Харбин, я подумаю над твоим предложением. Но ответ дам только завтра утром. Ок?

— Что значит ок?

Вот чёрт, выругалась я про себя.

— Я имела в виду, так устроит?

Он внимательно посмотрел на меня своим прищуренным глазом:

— Устроит. Во сколько прислать слугу за ответом?

Я прикинула, что мне вообще-то надо будет выспаться после явно бессонной ночи или, наоборот, очень рано встать.

— В полдень.

На улице уже темнело и зажглись магические фонари. Начала работать подсветка лавок. И городок изменился. Прямо в соседней хлебной, судя по выставленной в окне сдобе, тоже загорелся свет и подсветил вкусняшки.

И у меня даже слюнки потекли. Я была сладкоежкой. И когда выезжала в заслуженный отпуск ,ходила зигзагом от одной кондитерской до другой.

Невольно сглотнула слюну. Заехать? Нет, время не ждёт. Смотри вперёд, Маша. Не до слабостей тут. У тебя вон лучший враг под боком едет.

Больше мы уже с Харбином ни о чём не разговаривали. Доехали до дома сестёр, обвитого плотной паутиной ловушек. Кивнули друг другу, даже не попрощались. Просто разъехались. Только рагху подмигнула и улыбнулась. А тот моргнул и всхрапнул. Харбин только вздохнул и укоризненно покачал головой.

— Маха, — выбежали на крыльцо четыре сестры.Столько было принято оставлять на дежурствах — мы так обрадовались, что ты очнулась. А почему вчера не заехала. Весь городок бурлил, радовался твоему пробуждению.

— Вчера дела были. Сама понимаешь, много чего не решённого (и не понятного—это я уже мысленно сказала) накопилось.

— Проходите. Ужинать будем. Новости расскажем.

Я оглянулась.

Харбин уже отъехал далеко, но я видела его тёмный силуэт с широкими плечами и прямой спиной. И он даже не оглянулся.

Глава 15

Я попросила у сестёр пять минут, умыться с дороги и причесать свои мысли.

Войдя в свою комнату, села на кровать, положила руки на колени и уставилась в стену.

Встреча с Харбином выбила меня из колеи. Но как же он быстро получил сообщение о моём приезде в Приграничье. И прискакал. Зачем?

Раньше он так не стремился встречаться с Махой, а сейчас что изменилось? Чудесное воскрешение? Понять, почему не умерла?

Но как же сегодняшний Харбин отличался от вчерашнего. Человечность какая-то проявилась, любопытство и… И ещё мне показалось, что я привлекла его как женщина. Это я почувствовала на каком-то реликтовом уровне, единственное но. Я усмехнулась. Боюсь, что его на уровне физиологии радхаров всегда тянет практически ко всем женщинам, снять сексуальное напряжение. И я просто одна из всех. Так что Маха, не придумывай себе, что ты единственная для него.

Говорю, а внутри слышу дурацкое ” а вдруг”. Забудь об этом слове. У тебя, похоже, уже вылетели из головы твои надежды на скорую свадьбу тогда в той жизни, и искреннее удивление, когда бывший попросил не афишировать ваши отношения. И ты догадывалась, но голос наивной дурочки с “а вдруг” затмевал голос разума.

А по поводу в гости? Хочу, но опасно, хотя полезно, мне кажется, будет. Смогу разведать, где там кто и что. Но опять же отдаю себе отчёт, что засовываю голову в пасть огромного змея. Решу после опробования последнего подарка Махи. Кстати, о нём.

Я встала и подошла к окну, оглядывая улицу. Прямо перед домом росло огромное развесистое дерево, служившее подмостками для птичьего базара. Сколько здесь было разных пичуг. Пёстренькие, как воробьи, с жёлтеньким брюшком и синей шапочкой, как у синичек. Ещё среди них затесались покрупнее птахи ,беленькие с красной макушкой. Аналогов в нашем мире я не встречала. И все они чирикали, динькали и посвистывали.

Отвлёк меня от созерцания пернатых стук в дверь.

— Маха, просим на ужин.

— Да, сейчас.

Пригладила волосы и вышла к сёстрам. Девочки уже были внизу и о чём-то переговаривались с местными.

Еда была без изысков, но вкусная. Если не считать пирожных, то я была равнодушна к тому, что я ем. Привычка просто, вдолблённая годами.

А после ужина тарелки унесли, и мы перешли к чаю с домашним печеньем. Пахучему и такому ароматному, что голова закружилась. И начали беседу.

— Что слышно от наших людей?

Ида, представительница местного отделения Ковена пожала плечами:

— Ничего из рода выходящего. Всё тоже. Рабыни рассказывают, что раза два в месяц их всех клонит в сон, и частенько после пробуждения не хватает наложниц в гаремах.

— И куда они деваются, никто не знает?

— Ну как сказать. Мужчины из наших рассказывают, что девушек сонных кладут в закрытые повозки и увозят в горы.

— Следить пробовали?

Ида кивнула:

— Бесполезно. Въезд в ущелье перекрыт стеной с воротами. Постоянно дежурит охрана. По горам практически невозможно двигаться, во многих местах — отвесные скалы. Там не то что человек, козёл горный не проскочит.

Ведьма встала и открыла настежь окно.

Вечерняя прохлада с шумом города хлынула внутрь. Птицы уже попритихли, но некоторые особенно любопытные особи запрыгивали на подоконник и, склонив голову, рассматривали нас чёрными бусинками глаз.

— Маха, что хотела спросить. А Харбину чего надо было от вас?

Я хмыкнула:

— В гости приглашал.

У Иды раскрылись и округлились глаза:

— К себе?

Я кивнула.

— Зачем ему это?

— Видимо, понять хочет, почему я не сдохла от его заклятья.

— И ты что?

Я посмотрела на подоконник, по которому прыгала красноголовая птица.

— А я даже не знаю. А вы сестры, как считаете? Лезть нам к змею в пасть?— и я посмотрела на своих спутниц.

Фебра пожала плечами равнодушно:

— Тебе решать.

А у Юли загорелись глаза:

— А я бы глянула одним глазком.

— Я бы тоже не отказалась посмотреть, как у них сейчас там — подхватила Ноя. — мы же раньше в тех краях жили. Я, когда под третьим ритуалом прошла, родителей к себе поближе перевезла, больше в тех краях и не бывала. И если Харбин даст клятву властителя, как обещал, то нам ничего там не грозит.

— Ну тогда может и имеет смысл заглянуть к этому шаману.

Я взяла кусочек печенья со стола, встала и медленно подошла к окну. Красноголовая птица отодвинулась, но не улетела. Аккуратно села на подоконник, и, накрошив ладонь крошек, поднесла ладонь к птице. Она была чуть меньше сойки.

— А что про шамана слышно?— просила я тихо, стараясь не спугнуть заинтересовавшуюся угощеньем красноголовку.

— Да ничего не слышно практически. Гарема нет. Услугами служанок практически не пользуется, всё сам делает. Как женщин пользует для удовольствия, только нечасто. Вчера, правда, доложили как с цепи сорвался, одну из наших ведьм до изнеможения довёл. А наутро отправили из дворца к тысячнику в услужение.

Птица запрыгнула на ладонь и стала кормиться кусочками печенья. Я медленно подняла руку и поднесла к лицу. Птица, склевав всё склонила голову и посмотрела на меня, дескать, ещё будет?

Мы встретились взглядом. Есть контакт. Глазки птицы сверкнули красным. Я улыбнулась.

— Ну, лети к своим, обжора.

Красноголовка свистнула и исчезла в листве дерева.

— Ладно. Если говорите, что любопытно глянуть, давайте сходим к Харбину. Расскажите вообще, как у вас здесь народ живёт, как сами, как дети.

Посидела с сёстрами ещё часа два, а потом мы разбрелись по комнатам. Я тихо закрыла свою дверь на щеколду. На подоконнике сидела красноголовка.

— Ну что сестра, полетаем?

Я разделась, легла в постель и закрыла глаза. Пришло время воспользоваться подарком Махи.