Охота на куколку 2

Степан Авдеенко

Охота на куколку 2

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1: Призрак на причале

Тишина приграничного городка, казавшаяся спасительной последние четыре недели, рассыпалась в один миг.

Артём ушел в дом, чтобы проверить шифрованный канал связи с адвокатами, а Алина осталась на веранде. Холодный северный ветер трепал её волосы, прижимая легкую ткань свитера к телу. Она провожала взглядом заходящее за свинцовую гладь моря солнце, всё еще чувствуя на губах тепло поцелуя Артёма.

Внезапно снизу, со стороны узкой прибрежной дороги, донесся тихий, еле различимый шорох гравия. К их уединенному участку, не включая фар и двигаясь практически на холостом ходу, подкатил неприметный черный седан с тонированными стеклами.

Алина напряглась. Пальцы инстинктивно сжались в кулаки. Внутренний голос, привыкший к опасности за время побега, забил тревогу.

Экран телефона в её кармане вспыхнул. Раздался короткий вибросигнал. Сообщение пришло с незарегистрированного номера — всего одна короткая строчка, от которой у девушки перехватило дыхание:

«Вы думали, что блокиратор Глеба действительно стер ваш след? Наивная куколка. Игра не окончена. Выходи к старому пирсу через пять минут. Одна. Или Артём не доживет до рассвета».

Алина медленно подняла глаза. Дверь черного автомобиля с тихим щелчком приоткрылась. В полумраке салона на мгновение зажглась тусклая подсветка приборной панели, выхватив из темноты знакомый профиль. Человек за рулем повернул голову в её сторону.

Его лицо было изуродовано свежими синюшными рубцами и грубыми хирургическими швами, стягивающими кожу от челюсти к шее.

Ярмак.

Этого не могло быть. Артём выстрелил ему прямо в грудь в особняке Вадима, Алина своими глазами видела, как этот нещадный ликвидатор упал на паркет. Но в мире синдиката и «серых» смерть слишком часто оказывалась лишь фикцией. Очевидно, медики министерства вытащили его с того света и снова пустили по их следу.

Седан тихо тронулся и поехал дальше по грунтовке, растворяясь в тумане в направлении заброшенного деревянного пирса.

Алина замерла на веранде, тяжело дыша. Через застекленную дверь был виден Артём. Он сидел за столом, склонившись над ноутбуком. На его боку всё еще белели свежие повязки — раны затягивались медленно, и любые нагрузки были для него смертельно опасны. Если она сейчас войдет и всё расскажет, Артём, не раздумывая, возьмет оружие и пойдет к пирсу. В его текущем состоянии против подготовленной засады это станет для него верной гибелью.

«Нет, — подумала Алина, и внутри неё поднялась волна холодной, звенящей решимости. — Он закрывал меня собой от пуль. Теперь моя очередь защитить его».

Она бесшумно спустилась по деревянным ступеням, стараясь не скрипеть досками, и побежала по тропинке к морю, сжимая в кармане куртки единственный козырь — маленький серебряный ключ от швейцарского банка и память о кодах доступа к миллиардам Вадима, которые она помнила наизусть.

Густой приморский туман обволакивал старый пирс, превращая длинный деревянный настил в призрак, уходящий в никуда. Черные волны с глухим шумом бились о сгнившие сваи.

На самом краю пирса, под тусклым, качающимся на ветру фонарем, стоял Ярмак. На нём был длинный темный плащ, а правая рука покоилась в кармане, угадываясь тяжелым контуром пистолета.

— Надо же, пришла, — прохрипел Ярмак, когда Алина остановилась в десяти шагах от него. Его голос из-за поврежденных связок звучал как скрежет металла по бетону. — Преданная сучка Аверина. Думали, спрятались на краю света?

— Как ты нас нашел? — Алина старалась, чтобы её голос звучал максимально твердо, хотя сердце бешено колотилось о рёбра. — Глеб... это была его наводка?

Ярмак глухо, утробно расхохотался.

— Глеб играет в свою игру, «серые» — в свою. Но у Вадима в системе была двойная закладка. Блокиратор глушил внешний сигнал, но транслировал координаты прямо на мой личный пейджер. Мне не нужны министерские разборки, Алина. И твой отец мне не нужен. Мне нужны деньги Вадима. Все до единого цента, которые вы сейчас легализуете через швейцарцев.

Он вытащил руку из кармана. Черное дуло пистолета с длинным глушителем уперлось прямо Алине в грудь.

— Ты сейчас дашь мне прямые ключи доступа к распределительному счету. Или я пойду в тот дом и буду резать твоего Аверина медленно, кусочек за кусочком, пока он не вымолит смерть.

Алина смотрела на изуродованное лицо ликвидатора, чувствуя, как страх окончательно сгорает, уступая место чистой, ледяной ярости. Тонкий серебристый шрам на её щеке побелел от холода.

— Ты ничего не получишь, Ярмак, — тихо, но отчетливо произнесла она, делая шаг вперед, прямо на подставленный ствол. — Все транзитные алгоритмы — только у меня в голове. Артём даже не знает главных цифр. Если ты выстрелишь — счета заблокируются навсегда. А если сделаешь шаг к дому — я прямо сейчас прыгну с этого пирса в море. С этим течением и камнями ты не достанешь ни меня, ни ключи.

Ярмак замер. Его единственный здоровый глаз сузился, просчитывая риски. Обычная девушка, которую они еще месяц назад считали беспомощной жертвой, стояла перед ним без оружия и диктовала свои условия, закрывая собой любимого человека.

— Ты блефуешь, девка... — процедил он, но указательный палец на спусковом крючке заметно напрягся.

— Проверь, — шепнула Алина.

И в этот самый момент позади них, из глубокого тумана настила, раздался сухой, леденящий душу щелчок взводимого затвора.

— Отошел от нее, Ярмак. На один шаг.

Из белой пелены вышел Артём. Он был смертельно бледен, футболка на боку уже снова пропитывалась багровым, но его серые глаза горели тем самым беспощадным, хищным огнем, перед которым когда-то трепетал весь криминальный синдикат. В его правой руке замер вороненый ствол.

Интрига завязалась в мертвый узел прямо на краю обрыва над холодным морем.

Продолжение следует...

Глава 2: Шах на краю бездны

Ветер со стороны моря усиливался, бросая в лица ледяные брызги. Три фигуры на дощатом пирсе замерли, образуя смертельный треугольник.

Артём стоял в десяти шагах от них, тяжелым весом опираясь на деревянный поручень. Его правая рука с пистолетом не дрожала, но Алина видела, каких нечеловеческих усилий ему это стоило. Багровое пятно на его футболке расползалось всё шире. Каждое дыхание давалось ему с хрипом, однако волевой подбородок и стальной, пронзительный взгляд серых глаз не оставляли сомнений: если Ярмак сдвинет ствол хоть на миллиметр в сторону Алины, первая пуля прилетит ему прямо между глаз.

— Аверин… — прохрипел Ярмак, не оборачиваясь, но слегка смещая угол обзора. Его изуродованное хирургическими швами лицо исказила глухая, звериная гримаса. — Живучий, как крыса. Ты должен был сгнить еще в том подземном коллекторе.

— Ты повторяешься, Ярмак, — ровным, леденящим голосом произнес Артём. Его голос был тихим, но пробивал даже шум накатывающих на сваи волн. — Твои хозяева из министерства списали тебя еще в особняке Вадима. Ты здесь не по приказу. Ты пришел за швейцарскими счетами, потому что знаешь: как только Алина легализует активы и выкупит Олега Воронова, твоя жизнь не будет стоить и гроша. Ты останешься единственным свидетелем, которого «серые» зачистят без сожаления.

— Заткнись! — рявкнул наемник, и ствол его пистолета с длинным глушителем дернулся между Алиной и Артёмом.

Эта секунда колебания стала решающей.

Алина не ждала команды. За недели, проведенные бок о бок с Артёмом, она научилась читать его движения без слов. Заметив, как его пальцы едва заметно сжались на рукоятке, она резко подалась влево, падая на мокрые, скользкие доски пирса и уходя с линии огня.

Сухой, щелкающий хлопок глушителя раздался одновременно с грохотом выстрела Артёма.

Пуля Ярмака ушла в воздух, пробив туман, а пуля Артёма с точным, страшным звуком ударила бандиту прямо в правое плечо. Ярмак рявкнул от боли, его пистолет выскочил из окровавленных пальцев и с тяжелым плеском канул в черные волны под пирсом.

Но наемник не упал. Превозмогая шок, он рванулся вперед, сбивая Артёма с ног своей массивной тушей. Оба мужчины рухнули на деревянный настил.

— Артём! — закричала Алина, сдирая кожицу на ладонях, когда поднялась на ноги.

На краю пирса завязалась жестокая, отчаянная драка. Артём был тяжелее ранен, его свежие швы окончательно разошлись, но он дрался с яростью человека, которому есть что защищать. Он перехватил левую руку Ярмака, не давая ему достать из-за пояса охотничий нож. Бандит навалился сверху, пытаясь вдавить Артёма в доски и перекрыть ему дыхание.

Алина оглянулась по сторонам. На пирсе не было ничего, кроме ржавых обломков крепежных цепей и обрывков канатов. Схватив тяжелый металлический оброненный засов от старой пристани, она бросилась к дерущимся.

— Прочь от него! — крикнула она и с размаху нанесла удар по раненому плечу Ярмака.

Металл с глухим хрустом врезался в кость. Наемник дико зарычал, теряя равновесие. Этим мгновением мгновенно воспользовался Артём: он с силой подогнул ноги и вытолкнул Ярмака через себя.

Бандит перелетел через низкое ограждение пирса и с оглушительным всплеском обрушился в ледяную, бурлящую воду у подножия острых прибрежных скал. Через секунду его голова на мгновение показалась среди пены, но сильное прибрежное течение и тяжелый плащ быстро увлекли его под воду.

Тишина снова накрыла пирс, разбавляемая только тяжелым, рваным дыханием.

Артём лежа на спине, тяжело вздымая грудь. Его лицо было бледным, как саван, а куртка на боку полностью пропиталась кровью. Вспышка адреналина угасала, и тело накрывала смертельная слабость.

— Артём! Боже мой, Артём! — Алина упала перед ним на колени, обхватывая его голову дрожащими руками. Слезы жгли её глаза, смешиваясь соленой влагой с морскими брызгами. — Держись, слышишь? Не смей закрывать глаза!

— Ты… ты снова не послушалась… куколка, — выдохнул он, уголки его губ едва заметно тронула слабая, но бесконечно теплая улыбка. Он поднес окровавленную ладонь к её щеке, бережно гладя тонкий серебристый шрам. — Зачем ты пошла к нему одна?..

— Потому что я люблю тебя, — горячо прошептала она, прижимаясь губами к его холодному лбу. — Потому что ты — моя жизнь. И я никому не отдам тебя.

— Нам… нужно уходить, — прохрипел Артём, пытаясь приподняться, но тут же застонал от резкой боли. — Если Ярмак засек координаты… значит, «серые» уже отправляют оперативную группу. У нас мало времени.

Алина сжала зубы. Сложившаяся ситуация не оставляла места для паники. Она подставила свое плечо, помогая Артёму подняться. Шаг за шагом, взвалив на себя большую часть его веса, она потащила его прочь с пирса, по темной грунтовке обратно к их дому.

Когда они добрались до крыльца, в тумане со стороны шоссе уже послышался глухий гул тяжелых моторов. Охотники министерства шли по пятам.

Алина завела Артёма в дом, усадила на диван и бросилась к столу. Она заграбастала в рюкзак ноутбук с зашифрованными каналами, записную книжку Вадима с последними ключами и флеш-карту с документами. Во внешней комнате она схватила аптечку и плотную куртку Артёма.

— Куда мы? — спросил Артём, с трудом удерживая сознание.

— К старой пристани на севере бухты, — ответила Алина, накидывая рюкзак на плечи и помогая ему встать. В её глазах больше не было страха. Смертельная опасность закалила её, превратив бывшую тихую девушку из архива в несокрушимую защитницу их общей судьбы. — Там стоит катер местного рыбака, у которого мы покупали рыбу. Запасные ключи он держит под щитком. Мы уйдем морем дальше вдоль побережья.

Они выскочили через заднюю дверь дома за секунду до того, как на передний двор с визгом тормозов вылетели два черных внедорожника без номеров. Из машин высыпали люди в серой штурмовой экипировке с автоматами.

Скрываясь в густых прибрежных зарослях, Алина вела Артёма к небольшой пристани. Каждая секунда казалась вечностью. Запуск мотора старого катера отозвался глухим рыком, который разорвал ночную тишину. Алина умело перерезала швартовый канат подготовленным ножом, рванула рычаг газа, и катер, рассекая ночные волны, устремился в туманную даль моря.

Позади, на берегу, зажглись прожекторы преследователей, но они опоздали. Темные воды и туман снова укрыли беглецов.

Алина передала штурвал зафиксированному румпелю, опустилась на колени рядом с Артёмом на дно катера и открыла аптечку. При свете тусклого фонаря она принялась умело зажимать его рану гемостатической губкой и накладывать тугую повязку.

Артём смотрел на неё снизу вверх. В его взгляде смешались безграничная гордость, изумление и глухая, обжигающая страсть.

— Ты стала сильнее меня, Алина, — тихо сказал он, накрывая её дрожащую пальцами руку своей ладонью.

— Нет, — она наклонилась и прижалась своими губами к его губам — глубоко, с нежностью и яростью выстраданной любви. — Мы просто стали одним целым. И теперь мы закончим эту войну. Вместе.

Катер уносил их всё дальше от капкана «серых», навстречу новому дню, где им предстояло нанести финальный удар по системе и освободить её отца.

Продолжение следует...

Глава 3: Тень над водным гладью

Густой туман над морем постепенно сгущался, превращаясь в плотную, почти осязаемую пелену. Рыбацкий катер, мерно пофыркивая дизельным мотором, уходил все дальше на север вдоль изрезанной скалистой береговой линии. За кормой оставалась бурлящая фосфоресцирующая струя, которую быстро поглощала темная морская глубина.

Алина закончила перевязку. Ее руки, испачканные подсохшей кровью Артёма и соленой морской водой, заметно дрожали, но гемостатическая губка и тугой медицинский бинт сделали свое дело — кровотечение из разошедшегося шва удалось остановить. Она осторожно накрыла грудь Артёма своей курткой, стараясь уберечь его от ледяного прибрежного ветра, проникавшего сквозь щели деревянного борта.

Артём лежал на деревянном настиле, опираясь спиной на свернутый спасательный плот. Лихорадочный блеск в его серых глазах уступил место тяжелой, свинцовой усталости, но он упрямо не закрывал глаз, следя за каждым движением Алины.

— Как ты... узнала про катер? — тихо прохрипел он, когда она опустилась рядом с ним на корточки, прижавшись плечом к его здоровому боку.

— Я запомнила, когда мы ходили на пристань два дня назад, — Алина мягко провела ладонью по его лбу, вытирая липкий пот. — Старик-рыбак долго копался в щитке у штурвала, когда показывал тебе механизм. Ты тогда спорил с ним о расходе топлива, а я смотрела за его руками. Я всё запоминаю, Артём. Твоя привычка просчитывать детали... кажется, она передается.

Артём издал тихий, горьковатый хлопок смехом, который тут же отозвался болью в его ребрах. На его бледных губах появилась та самая нежная, скупая улыбка, от которой у Алины каждый раз сладко замирало сердце.

— Ты слишком быстро учишься, куколка, — выдохнул он, накрывая ее пальцы своей ладонью. Его хватка всё еще была слабой, но в ней ощущалось то абсолютное, нерушимое доверие, которое спасало их в самых безнадежных тупиках. — Слишком быстро для девушки, которая еще месяц назад разбирала архивные папки в тихом кабинете.

— Того кабинета больше нет, Артём. И той Алины — тоже, — она наклонилась и ласково коснулась губами его щеки, ощущая жесткую колючую щетину. — Зато есть мы. И мы доберемся до конца.

Катер слегка накренился на очередной волне. Алина поднялась, подошла к штурвалу и скорректировала курс по компасу, выставляя направление на заброшенный маяк у мыса Серых Клыков. Это место Артём описывал ей еще в их домике, как резервную точку на случай, если приграничный сектор станет горячим. Маяк не эксплуатировался больше десяти лет, стоял на отшибе и просматривался только с моря.

Достав из рюкзака ноутбук и портативный спутниковый передатчик, Алина поставила прибор на деревянный ящик из-под снастей. Экран вспыхнул тусклым синим светом. Спецсвязь, настроенная Артёмом, работала через автономные прокси-серверы, зашифрованные в швейцарском банке.

На экране всплыло новое системное уведомление. Первичная транзакция по легализации активов Вадима завершилась успехам. Первая треть денежных средств — триста миллионов евро — перешла под полный контроль их новой офшорной структуры.

Но параллельно с этим в закрытом чате обратной связи появилось сообщение от их посредника в столице — адвоката, работающего с делом Олега Воронова.

«Министерство в бешенстве. Исчезновение Ярмака и провал группы зачистки на побережье вывели ситуацию из-под контроля. Генеральная прокуратура получила первую часть архивных материалов Воронова через независимый европейский депозитарий. Министр зажат в угол. Но они перевели вашего отца из-под домашнего ареста в закрытый ведомственный госпиталь на окраине города. Официально — из-за ухудшения здоровья. Фактически — его превратили в живой заложник».

Алина судорожно сжала края ноутбука. Холодная ярость с новой силой обожгла ее изнутри.

— Что там? — Артём пошевелился, пытаясь приподняться.

— Они перевели отца в закрытый госпиталь «серых», — Алина повернула к нему экран. — Они поняли, что мы ушли морем, и теперь пытаются повысить ставки. Министр не хочет вести переговоры через адвокатов. Он хочет прямой контакт.

— Это капкан, — Артём нахмурился, его серые глаза сузились. — Госпиталь «серых» — это крепость. Туда не пробраться снаружи. Они ждут, что мы рванем туда на эмоциях.

— Они не знают, что у нас есть полная база данных Вадима, — Алина опустилась на колени рядом с ноутбуком, ее пальцы стремительно побежали по клавишам, вызывая скрытые файлы архива синдиката. — Вадим четыре года платил главврачу этого госпиталя за «нужные» медицинские заключения для членов министерства. У нас есть схемы вентиляции, графики смены охраны и личные счета всего руководства клиники.

Артём смотрел на нее с нескрываемым восхищением. В полумраке кабины, подсвеченная только синевой экрана и тусклым фонарем, Алина выглядела невероятно сильной. Серебристый шрам на ее щеке придавал ее нежным чертам опасную, роковую красоту.

— Ты хочешь использовать эти данные, чтобы надавить на главврача? — спросил Артём.

— Нет, — Алина подняла на него глаза, и в них блеснул стальной блеск. — Я не буду никого просить. Я отправлю главврачу и министру личную выписку с их счетами прямо сейчас. С требованием передать отца нейтральной медицинской бригаде Международного Красного Креста в течение двенадцати часов. Иначе вся бухгалтерия госпиталя за последние пять лет улетит в открытый доступ антикоррупционного комитета.

— Алина... — Артём протянул руку и накрыл ее ладонь, останавливая ее пальцы над клавиатурой. — Ты понимаешь, что после этого они начнут на нас тотальную охоту? Не просто группы зачистки, а вся государственная машина.

— Она и так идет, Артём, — тихо, но со стальной уверенностью ответила она, переплетая свои пальцы с его. — Но теперь правила игры устанавливаем мы. Они забрали у меня четыре года жизни, они пытали тебя, они держит в заложниках моего отца. Я больше не буду бежать.

Артём долго вглядывался в ее лицо. Затем на его губах расцвела яростная, открытая улыбка. Он потянул ее к себе за затылок, прижимаясь своими губами к ее губам в долгом, глубоком, обжигающем поцелуе. В нем не было страха перед завтрашним днем — только чистое, неразрывное единство двух сердец, прошедших через огонь и воду.

— Нажимай «отправить», куколка, — прошептал он ей в самые губы. — И давай покажем им, что бывает, когда они трогают то, что принадлежит нам.

Алина кивнула и решительно нажала клавишу Enter.

Сигнал ушел в эфир. Паутина интриги, окутавшая их судьбы, затянулась до предела. Впереди был мыс Серых Клыков и решающий раунд битвы за свободу семьи, где на кону стояло всё.

Продолжение следует...

Глава 4: Мыс Серых Клыков

Черные, отполированные вековыми волнами скалы мыса Серых Клыков вырастали из морского тумана подобно гигантским обугленным клыкам древнего чудовища. Рыбацкий катер, сбавив ход до самого минимума, осторожно лавировал между подводными рифами. Шум мотора здесь, в естественной каменной чаше у подножия утеса, звучал слишком гулко, но глухой рев океанского прибоя надежно глушил любые посторонние звуки.

Алина уверенно стояла у штурвала, одной рукой удерживая курс, а другой сжимая рукоять старого судового прожектора. Впереди, на самой вершине черного утеса, прорисовывался темный, заброшенный силуэт старинного каменного маяка. Его верхушка давно лишилась стеклянного купола и линзы Френеля, но массивные стены толщиной в метр делали это место идеальным укрытием — неприступным с суши и практически незаметным с моря.

— Подходи правее, — раздался за её спиной слабый, но собранный голос Артёма.

Он с огромным трудом поднялся на ноги, держась за деревянный борт катера. Плотная повязка, которую наложила Алина, сдерживала кровотечение, но каждый шаг отзывался глухой болью в его рассеченных мышцах. Тем не менее в его движении снова появилась привычная хищная грация. Лихорадочный туман спал, уступив место предельной концентрации человека, вернувшегося в свою стихию.

— Там, под западным уступом, есть естественная гротовая ниша, — продолжал Артём, подступая к Алине со спины и накрывая её руку на штурвале своей ладонью. Его дыхание коснулось её шеи, даря мгновенное ощущение абсолютной безопасности посреди этой холодной, враждебной стихии. — Туда заходили спасательные вельботы. Причал разбит, но наносный песчаный пятачок выдержит осадку катера.

— Как ты себя чувствуешь? — Алина слегка повернула голову, на мгновение прижавшись щекой к его груди.

— Благодаря тебе — всё еще дышу, куколка, — тихо ответил он, касаясь губами её виска. — А теперь держи ровно. Входим в грот.

Спустя десять минут катер с мягким, шипящим звуком ткнулся носом в мелкую прибрежную гальку внутри темного сводчатого грота. Пахло сыростью, водорослями и старым железом.

Артём первым перебрался через борт, проверяя безопасность, и протянул Алине руку. Сбросив на сухую сушу рюкзак с техникой и документами, они поднялись по крутой узкой каменной лестнице, выбитой прямо в скале, которая вела из грота в цокольный этаж маяка.

Внутри маяка господствовали тишина и запустение. Высокие дубовые двери были выбиты ветром еще годы назад, но стены стояли монолитом. Артём умело заблокировал внутренний вход тяжелым металлическим засовом, который нашел в углу, и достал из своего кармана маленький автономный сканер радиочастот. Прибор молчал — в радиусе пяти километров не было ни активных жучков, ни сигналов спутниковой слежки.

Алина разложила прямо на деревянном столе старого смотрителя ноутбук, подключив к нему портативный аккумулятор и усиленный спутниковый модуль. Синий свет экрана выхватил из темноты их бледные, но исполненные нечеловеческой решимости лица.

— Пошла обратная связь, — тихо произнесла Алина, указывая на всплывающие строки командной строки. — Мой ультиматум доставлен. На личный терминал главврача ведомственной клиники и на защищенный адрес министра.

Артём оперся руками о край стола, вглядываясь в строчки кода.

— Они не ожидали от нас такой скорости, — заметил он, и в его серых глазах вспыхнул холодный, расчетливый огонь. — Министр привык думать, что после ранения и побега из особняка я буду неделями зализывать раны, а ты останешься лишь напуганной спутницей. Твой ультиматум застал их в момент, когда они только пытались перегруппировать силы.

Внезапно экран ноутбука моргнул. Бегущие строки кода сменились простым графическим окном с входящим вызовом. Шифрованный канал связи требовал подтверждения.

Алина посмотрела на Артёма. Он кивнул, коротко и сжато.

Она нажала клавишу ввода.

На экране не было видео — только пульсирующая зеленая линия звукового спектроанализа. Но когда из динамиков раздался тяжелый, размеренный голос, Алина почувствовала, как по ее спине пробежал ледяной холод. Это был голос человека, стоящего во главе всей той преступной системы, которая разрушила ее семью.

— Вы зашли слишком далеко, Воронова, — произнес голос министра. В нем не было гнева — только глухая, свинцовая угроза человека, привыкшего повелевать жизнями. — Вы думаете, что пара выписок со счетов и архивы Вадима дают вам право диктовать условия государству?