Хифам

– Что ты с собой сделал, мальчик? – прошептал Шерахир.

Ринас наклонил голову набок.

– То, на что у тебя никогда не хватило бы смелости.

Ринас вскинул посох, и две тени, до этого неподвижно застывшие за его спиной, сорвались с места. Они двигались бесшумно, почти не касаясь пола, стремительно сокращая расстояние между собой и старым магом.

Шерахир успел лишь повернуть голову.

Одна из теней возникла перед ним, другая – за спиной. В следующее мгновение обе синхронно выбросили руки вперёд, и воздух прорезали два невидимых клинка. Они вошли в тело мага с глухим, пугающе тихим звуком.

Шерахир замер.

Его губы приоткрылись, но вместо слов из груди вырвался лишь хриплый вздох. Посох выпал из ослабевших пальцев и ударился о пол. Старик медленно опустил взгляд, словно не сразу поверил в случившееся.

Затем его колени подогнулись.

– Вот и всё, – равнодушно произнёс Ринас. – Столько лет служить Свету и этому королевству, чтобы в конце концов умереть в темноте. Какая ирония.

Однако Шерахир не упал.

Опираясь одной рукой на невидимый, но осязаемый клинок, он с трудом выпрямился. Его смуглое лицо побледнело, а между пальцами, прижатыми к ране, толчками проступала кровь. Но в темно-карих глазах по-прежнему горел огонь – тот самый, что не угас даже после долгих лет странствий, утрат и бесчисленных сражений.

Перед Ринасом стоял человек, давно перешагнувший порог старости, но так и не позволивший годам сломить себя. Короткие седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а седые закрученные усы подчёркивали резкую линию верхней губы. Острый нос и глубокие складки у рта придавали его лицу суровое выражение, которое смягчалось лишь тогда, когда он позволял себе улыбнуться. Сейчас же на его лице не было ни страха, ни раскаяния.

На Шерахире было длинное полуплатье цвета слоновой кости с высоким воротником-стойкой, застёгнутым на ряд мелких тёмных пуговиц. Плотная ткань мягкими складками ниспадала до самого пола, переходя в чрезвычайно широкие шаровары, скрывавшие обувь при каждом шаге. Из-под расширяющихся книзу рукавов, украшенных строгой тёмной вышивкой, виднелись тонкие перчатки из гладкой чёрной кожи.

Широкий пояс из чёрной ткани туго охватывал его талию. В центре поблёскивала массивная золотая бляха с изображением серебристого полумесяца, а длинный шнур с тяжёлыми металлическими кистями спускался вдоль бедра. Поверх светлого одеяния был небрежно наброшен чёрный плащ, расшитый по краям золотой парчой с замысловатым растительным орнаментом. Его подол волочился по каменным плитам, собирая пыль и пепел, осыпавшиеся с разрушенных колонн.

В этом наряде Шерахир скорее походил на странствующего вельможу, но стоило взглянуть ему в глаза, как становилось ясно: за благородной одеждой скрывается сила, которую не измерить ни возрастом, ни положением, ни количеством прожитых лет.

– Ты ошибаешься, мальчик мой, – прохрипел он.

Колдун едва заметно приподнял бровь.

– Неужели? И в чём же на этот раз?

Дыхание Шерахира становилось всё тяжелее, но он продолжал смотреть прямо в лицо противнику.

– Я не служил Свету ради того, чтобы однажды умереть в его сиянии. Я служил ему, потому что видел, что происходит с теми, кто решает, будто собственная воля важнее чужих жизней.

Ринас медленно покачал головой.

– Ты до сих пор не понял. Я не собираюсь уничтожать мир. Я собираюсь избавить его от лжи, на которой он построен. От королей, возомнивших себя богами. От дворянства, веками распоряжающихся судьбами целых народов. От устоев, которые вы называете порядком лишь потому, что боитесь представить себе жизнь без них.

– И ради этого ты готов убить всех, кто встанет у тебя на пути?

– Если потребуется.

– Даже тех, кого клялся защищать?

– Особенно тех, кто попытается сохранить прежний мир.

Шерахир прикрыл глаза и на мгновение склонил голову. Казалось, он собирался с последними силами. Когда же вновь посмотрел на Ринаса, в его взгляде появилось нечто такое, отчего улыбка колдуна постепенно исчезла.

– Значит, всё-таки правда.

– Что именно?

– Ты больше не различаешь границы между тем, что хочешь сделать, и тем, что имеешь право совершить.

Лицо Ринаса окаменело.

– Довольно.

Ринас резко сжал пальцы, и невидимые клинки, пронзившие тело старика, вспыхнули черным пламенем. Шерахир судорожно вздохнул. По его плечам пробежала дрожь, а на каменные плиты упало несколько темных капель.

– Ты мог бы просто уйти, – промолвил Ринас. – Мог бы остаться в стороне, как делал это долгие годы. Но нет. Тебе непременно понадобилось вмешаться. Скажи мне, Шерахир, стоило ли оно того?

Старик слабо улыбнулся, вытирая кровь, проступившую на губах.

– Да.

Ответ прозвучал так быстро и уверенно, что Ринас на мгновение замолчал.

– Даже теперь?

– Особенно теперь.

Внезапно Шерахир сложил ладони вместе, словно удерживая невидимый шар, и тут же выкрикнул:

– Нануригас!

Ринас отшатнулся, не успев среагировать. Тонкий луч света пронзил грудь ближайшей тени, и её тело на мгновение обрело чёткие очертания: вытянутая безликая фигура, сотканная из клубящегося дыма и переплетённых чёрных жил. В следующее мгновение внутри существа вспыхнуло золотое сияние, разрывая его изнутри.

Вспышка отбросила и вторую тень к колонне. Оболочка существа мгновенно растворилась в воздухе, а на полу остался лишь обугленный след, окруженный мерцающими золотыми искрами.

Ринас резко повернулся к Шерахиру, его глаза пылали яростью.

– Ты…

– Неужели ты думал, что я позволю твоим игрушкам убить меня без сопротивления? – старик попытался усмехнуться, но лицо исказила судорога боли. – Ты всегда был слишком самоуверен, мальчик.

– А ты слишком долго прожил, чтобы усвоить одну простую истину.

Ринас высоко поднял посох. Зеленый камень на навершии вспыхнул алым пламенем, и по темным стенам зала побежали багровые отблески. Вокруг колдуна соткались острые шипы из чистой скверны. Казалось, сама Тьма откликнулась на этот безмолвный призыв, выползая из углов и каждой трещины в каменных плитах.

Шерахир крепче сжал древко и выпрямился, превозмогая боль. Седые пряди прилипли ко лбу, на виске блестела кровь, а тяжелое дыхание выдавало, каких колоссальных усилий стоило последнее заклинание. Но темно-карие глаза по-прежнему горели решимостью.

– Ты всё ещё можешь остановиться, Ринас, – произнёс он. – Откажись от этой безумной затеи. Отпусти тех, кого удерживаешь в страхе, и не позволяй силе, которой ты не понимаешь, поглотить тебя окончательно.

На лице колдуна появилась кривая усмешка.

– Остановиться? После всего, что я сделал? После того, как переступил черту, за которой для меня уже не осталось дороги назад? Нет, старик. Я слишком далеко зашёл, чтобы теперь прислушиваться к твоим проповедям.

– Тогда мне жаль тебя.

– Оставь свою жалость при себе!

Ринас резко ударил посохом о пол.

Сотканные из темной магии шипы сорвались с места и устремились к Шерахиру. Старик чудом успел отскочить в сторону: первый снаряд лишь скользнул по его одеянию, с треском разорвав плотную ткань. Второй с глухим грохотом вонзился в основание колонны, расколов древний камень. Третий со свистом пролетел у самого лица мага

Шерахир ответил мгновенно:

– Летенгер Алиф!

Посох мага вспыхнул чистым серебристым светом. За спиной старика появился десяток сияющих стрел, которые со свистом устремились навстречу вражеским шипам. Магические снаряды сталкивались в воздухе, со звоном и взрывом уничтожая друг друга.

Не теряя времени, Шерахир направил свободную руку на противника:

– Мрдруир Алиф!

Серебристый луч сорвался с его ладони и устремился к Ринасу. Колдун выставил посох, и навстречу заклинанию рванулся багровый поток. Две силы столкнулись в самом центре зала.

Грохот сотряс чертог.

По полу разбежались трещины, с потолка посыпались каменные осколки. Витраж с изображением змеи задрожал, а его изумрудные стекла покрылись тонкой паутиной разломов. В огромной чаше взметнулось вечное синее пламя, вытянувшись к сводам, словно пыталось вырваться из каменного плена.

Шерахир медленно попятился. Его ноги скользнули по осыпавшимся обломкам, но он удержался, продолжая направлять магию против Ринаса.

– Ты не понимаешь, что творишь! – выкрикнул старик сквозь нарастающий гул. – Сила, которую ты поглотил, не принадлежит тебе! Она уничтожит тебя прежде, чем ты успеешь осуществить свои замыслы!

– Хватит! – взревел Ринас.

Багровый поток внезапно потемнел, смешиваясь с густой синевой. Давление резко усилилось. Серебристый луч Шерахира задрожал и начал истончаться.

Старик почувствовал, как магия ускользает из его рук.

Он знал, что проигрывает. Последнее заклинание отняло слишком много сил, а каждая новая попытка сдержать натиск Ринаса приближала миг, когда истощенное тело просто откажется повиноваться. Но отступать было нельзя.

Там, за пределами крепости, Фир и Раст должны были успеть добраться до короля. Они обязаны предупредить его о надвигающейся опасности и защитить Арандилаха. Если он падет сейчас, то их побег окажется напрасным.

Шерахир вспомнил лицо внука – еще совсем юного, не знающего, какой тяжкий груз судьбы однажды ляжет на его плечи. И старик понял: он не имеет права сдаться.

– Великая Ивгина, – прошептал Шерахир, сжимая посох обеими руками. – Услышь меня.

Вокруг его тела вспыхнуло серебристое сияние.

Ринас на мгновение замер.

– Что ты задумал?

Шерахир не ответил. Он высоко поднял посох, и чистый белый свет сконцентрировался в его навершии, принимая ослепительный облик лунного диска. Сияние отражалось от стен, заливало колонны и без остатка растворяло тьму, еще недавно заполнявшую чертог.

– Сардарнан Ивги!

Магическая волна взорвалась вокруг мага.

На этот раз она была куда мощнее прежней. Свет прокатился по залу, сметая остатки тёмной магии, разбивая багровые сгустки и заставляя даже вечное синее пламя склониться под напором древней силы. Воздух наполнился звоном, напоминавшим тысячи колоколов.

Ринас выставил перед собой руку, создавая защитный барьер. Удар отбросил его на несколько шагов. Подошвы сапог прочертили по полу глубокие полосы, а на лице впервые появилось неподдельное изумление.

– Ты, оказывается, ещё можешь меня удивить…

Шерахир стоял в центре сияющего круга. Его чёрный плащ взметнулся за спиной, золотая вышивка на краях вспыхнула, словно раскалённая нить. Старик казался выше и величественнее, чем прежде, а в тёмно-карих глазах отражался свет, который не смогла погасить даже надвигающаяся смерть.

– Я предупреждал тебя, Ринас, – произнес он. – Свет не принадлежит тому, кто сильнее или имеет больше власти. Ивгина учила своих последователей, а те передавали это знание из поколения в поколение, вплоть до сегодняшнего дня: Свет приходит лишь к тому, кто готов защищать весь мир и каждого вокруг.

Колдун медленно выпрямился. Его лицо исказилось от ярости.

– Ты не посмеешь!

– Я уже решил.

Шерахир направил посох прямо на противника. Всё вокруг стихло. Даже вечное пламя в чаше на мгновение замерло, превратившись в неподвижный синий столб. Серебристо-белое сияние стянулось к навершию посоха, образуя крошечную, ослепительную в своей чистоте точку.

Ринас понял, что происходит, и впервые за весь бой попятился:

– Нет! Шерахир, не вздумай!

Но старик уже начал произносить древние слова заклинания. Колдун резко вскинул руку. Из его ладони вырвался тонкий черный луч – настолько быстрый, что человеческий глаз едва мог уловить это движение. Шерахир попытался уклониться, но не успел. Безжалостный удар пришелся точно в горло. Старик захрипел. Его посох выскользнул из его ослабевших рук и покатился по каменным плитам. Сияние вокруг навершия дрогнуло, рассыпалось снопом искр и начало стремительно гаснуть.

Шерахир обеими руками схватился за шею, пытаясь остановить кровь. Его губы беззвучно шевельнулись, но вместо заклинания из груди вырвался лишь слабый, булькающий выдох.

Ринас стоял напротив, тяжело дыша. Черный луч растаял, оставив после себя едва заметный шлейф темного дыма.

– Я ведь предупреждал тебя, – глухо произнес он. – Не заставляй меня делать это.

Шерахир посмотрел на него. В его угасающем взгляде не было ненависти. Ни страха, ни мольбы о пощаде – только глубокая, почти отеческая печаль, от которой Ринасу на мгновение стало не по себе.

Старик медленно опустился на одно колено.

Его пальцы коснулись холодного пола. Широкие складки одеяния растеклись по полу, а чёрный плащ с золотой вышивкой лёг вокруг него тёмным полукругом.

Шерахир сделал последнюю попытку поднять голову:

– Рин… – едва слышно прошептал он.

Имя оборвалось. Рука бессильно соскользнула, и старый маг рухнул ничком.

На несколько мгновений в чертоге воцарилась абсолютная тишина. Ринас замер. Он смотрел на неподвижное тело Шерахира, который еще недавно стоял перед ним, не отступая ни на шаг, и пытался осознать, почему вместе с последним его вздохом из зала ушло нечто большее, чем просто свет.

Затем он медленно выдохнул и опустил руку.

– Глупец, – прошептал колдун.

Вечное синее пламя в чаше вновь разгорелось в полную силу. Однако теперь в его глубине проступили тонкие серебристые прожилки, мерцавшие, словно далекие звезды. Они появились всего на мгновение и тут же исчезли, оставив после себя лишь слабое дрожание воздуха. Ринас завороженно смотрел на огонь, как вдруг за его спиной появился огромный человеческий глаз янтарно-желтого цвета, и раздался надменный женский голос:

– Милый господин! Что-то вы долго с ним баловались… И упустили тех двоих!

– А ты, я вижу, за всем проследила, Сизиура? – холодным тоном отозвался колдун.

– Ну а как же! Разве я могла пропустить зрелище того, как мой господин сражается?

– Прекрати.

– Господин, а что вы намерены делать с трупом этого жалкого мага? – вкрадчиво поинтересовалась сущность. – Превратите его в тень нового приспешника или так и оставите гнить на плитах?

Ринас ничего не ответил. Он шагнул к бездыханному телу. Рядом с рукой Шерахира лежал его посох, на навершии которого еще теплилась крошечная серебристая искра. Она испуганно дрогнула, словно почувствовав приближение колдуна, и окончательно погасла.

Ринас нахмурился:

– Даже после смерти ты продолжаешь мне мешать.

Он поднял древко и крепко сжал его. На мгновение показалось, будто дерево обожгло ладонь изнутри, но, когда колдун разжал пальцы, на коже не осталось и следа. Только мертвенный холод. Ринас перевернул тело Шерахира на спину и положил оружие ему на грудь, тихо обронив: – Пусть Свет заберет тебя, старик.

Он отвернулся и направился к возвышению, где высился кварцевый трон главы дома Лорано. Как вдруг над поверженным магом соткался сияющий полумесяц, озарив его тело чистым белым свечением. В тот же миг яркая вспышка поглотила останки, и полумесяц бесследно растворился в воздухе.

– Ну надо же, господин! В вас еще теплится свет? Как же так! Вы не уничтожили тело этого мерзавца… Я начинаю ревновать, – ехидно протянула Сизиура.

– Я лишь отдал дань своему первому учителю и великому магу, – сухо ответил Ринас. – А теперь скажи… Ты сообщила нашим братьям о сборе?

– Конечно!

– Молодец. А сейчас займись жителями города и забери тень с собой.

– Ммм, господин! Балуете вы меня! – восхитилась Сизиура. – А что делать с беглецами?

– Оставь их. Делай то, что я приказал.

– Слушаюсь, господин!

Глаз растворился в воздухе как тень, оставив Ринаса в одиночестве. Колдун откинулся на спинку кварцевого трона, погрузившись в размышления о дальнейших шагах. А в это же время спасенные Фир и Галардаин продолжали свой отчаянный путь к Эларну, еще не ведая, что великий Шерахир уже отдал за них свою жизнь.

Примечания

1

Матаст – сентябрь месяц на сандарманском языке.

2

Эхардол – горная цепь на востоке от Нортон Алифа.

3

Битва при Алускаре – противостояние сил человечества и Пантеона Света против сил Пантеона Тьмы произошедшая за несколько тысяч лет до событий.

1

Сенде* «Пробудись ото сна, наследие тьмы»

2

Сабли Нунта – это легендарные парные клинки, принадлежавшие великому полководцу Пантеона Света по имени Нунт

1

Камень Лоргайна - окаменевшая капля крови темного владыки Лоргайна.

2

Сенде* «Марита, тебя победил дом Вайт. Неужели ты будешь сопротивляться?»