Дочка, внеурочка!

- Пожалуй, мы больше не будем отнимать у вас время, - процедил он. – Завтра я самолично привезу дочь.

- Было бы здорово, - вежливо ответила Ангелина Степановна.

Я задержалась на минутку, чтобы не столкнуться с Самсоновыми в коридоре, затем попрощалась с учительницей и тоже вышла. Мирослава за мной.

Мне не терпелось расспросить дочку о сегодняшнем дне, но не хотелось, чтобы кто-то в школе нас услышал.

Зря я согласилась на подработку на другой площадке, но нам так нужны были деньги! Накануне Роман снова устроил разнос, что я слишком много трачу.

И все же, как бы порадовать Мирославу? Сегодня праздник, один из ее любимейших. А тут такое…

Мы спустились вниз, к раздевалке. И, к несчастью, налетели на Самсоновых.

Маленькое личико Александры было перекорёжено от гнева. Она сделала шаг в сторону Мирославы и прошипела:

- Чтобы я тебя рядом с собой больше не видела!

Глава 6

АЛЁНА

Я аж задохнулась от возмущения.

Переведя взгляд на Самсонова, я некоторое время ждала, что он осадит свою грубиянку, но Павел лишь недовольно почесал мощную челюсть, удивленно взглянув на дочь.

Александра развернулась на каблучках лакированных туфелек и с гордо поднятой головой направилась к турникетам.

Внутри меня боролись мать и работник школы. Если я сейчас подниму скандал, то это отразится на моем служебном положении, а я и без того уже заработала штрафные очки в глазах директора.

Но и как мать я промолчать не могла. Тем более, что глаза Мирославы наполнились слезами, а носик покраснел и заострился. Верный признак надвигающейся грозы.

- Вы это так и оставите?! – выпалила я, поспешив загородить собой дочь.

Но Самсонов проигнорировал меня, он вышел через турникеты и открыл перед Сашей тяжелую школьную дверь. То есть, за свою дочку он переживает. Первоклашке с этой дверь не справиться.

Я бросилась за ними, но Мирослава меня остановила:

- Не надо, мам. Не скандаль.

- Но, - я беспомощно остановилась. – Нельзя давать себя в обиду. Тем более, всяким малолеткам.

- Мам, нельзя тебе так говорить, - робко заметила Мирослава, попытавшись улыбнуться. – Ты же психолог.

Прежде всего, я – мать! Но, похоже, мой собственный ребенок так не думал. Я с досадой поджала губы и посмотрела на дочь.

Она присела на лавку, обеими руками поправила волосы и переобулась. Моя отличница даже на первое сентября принесла сменную обувь, хотя накануне мы обсуждали, что это необязательно.

Мирослава встала, убрала туфли в сумку и улыбнулась:

- Папа сказал, что вечером будет пицца. Может, получится раньше? Его уже отпустили с работы?

С какой еще работы? Рома взял отгул, чтобы проводить дочь на линейку.

- Папа уехал в офис? – расстроенно спросила я.

- Да, - дочка кивнула и достала пропуск. – Когда я завтракала.

Внутри тут же скрутился комок боли. Меня и так ломало от того, что я пошла на работу в дочкин праздник, а получается, что Мирослава в этом году вообще осталась одна? Даже собиралась сама?

Где-то в груди учащенно забилось сердце. Может, в других семьях это нормально, но я была старшей из пяти детей, на меня всегда времени не хватало. Поэтому я старалась проводить с дочкой максимально возможное время, делать для нее все, что потребуется.

Конечно, с моими знаниями, я не вырастила балбеску типа Александры, но причина детской вседозволенности никогда не крылась в любви. Я не переставала объяснять родителям, приходящим на консультацию: невозможно испортить любовью.

Мирослава вышла первой, я за ней. Проходя мимо будки охраны, вежливо попрощалась с Виктором, высоким парнем с внешностью спецназовца. Все старшеклассницы по нему сохли. Да, и часть учительниц тоже.

- До свидания, Алена Валерьевна, - словно честь отдал Виктор. – До завтра, Мирослава.

Дочка смущенно попрощалась и обеими руками толкнула тяжелую дверь.

Мне было очень стыдно перед ней. За сорванный праздник, за то, что не заступилась за неё перед маленькой нахалкой… Нужно было обязательно загладить свою вину. Пока мы шли к воротам, я взяла телефон и набрала мужу.

Надеюсь, он выполнил свое обещание и заказал пиццу? Может, даже вспомнил про любимые дочкины эклеры?

Длинные гудки были беспощадно бесконечными. Мирослава старалась не показывать, что расстроена, но я-то видела, что она необычно тиха, скованна. Обычно, дочку не перебить – после школы ей всегда есть, что рассказать.

А я совершенно не понимала, как начать разговор. Необходимо было выяснить, что же все-таки произошло во дворе школы.

Роман так и не ответил. Я терялась в догадках. Он ведь даже не предупредил, что уехал в офис!

На парковке осталось несколько машин жителей соседнего дома и моя старенькая «Приора». Мне её папа отдал, когда я замучилась с автобусами, которых вечно не было. Ромке мы взяли в кредит «Шкоду», а мне и такой было достаточно. Никто же не оценивает психолога по машине.

Мирослава забросила рюкзак на заднее сидение и села, пристегнув ремень. Ехать нам было минут десять, но дочка была очень ответственной.

Я села за руль и испытала некоторое облегчение от того, что мне не нужно смотреть в печальные глаза дочери. В последний раз попытавшись дозвониться до мужа, я бросила эту затею, и вставила ключ в замок зажигания.

Повернув ключ, я уже хотела выкрутить руль, но мотор жалобно крякнул и затих. Попробовала еще раз – результат тот же.

Первое сентября, светит ярко-желтое солнце, листья на деревьях только-только вкусили осенний цвет. Дорога возле школы пустынна, так как все празднуют День знаний.

И только в старенькой «Приоре» педагога-психолога царит атмосфера печали и безнадеги. Нужно обязательно вспомнить какую-нибудь глупую мотивационную фразу из соцсетей, иначе я прямо здесь разревусь и окончательно испорчу этот день.

Чем больше я старалась успокоиться, тем сильнее становилась дрожь в моем теле.

Костяшки пальцев, вцепившихся в руль, побелели и норовили прорвать тонкую кожу.

Стук в окно прозвенел так, будто в лобовуху бросили камень. Я вздрогнула и повернулась.

Павел Саблин показывал жестом, чтобы я опустила стекло.