По следам Шерлока Холмса . Дело "Летучего Шотландца"

Александр Шибаев

По следам Шерлока Холмса . Дело "Летучего Шотландца"

По следам Шерлока Холмса. Дело «Летучего шотландца»

Глава 1: Кровавый эндшпиль

Поездка на «Летучем шотландце» должна была стать для нас долгожданной передышкой. В ту осень лондонская сырость окончательно подорвала мое здоровье, и Холмс, уставший от отсутствия серьезных дел, согласился провести неделю среди суровых красот Эдинбурга. В полночь экспресс на полной скорости мчался на север, мерно покачивая нас под стук колес. Я дремал, укутав ноги пледом, а Холмс курил свою трубку, безучастно глядя на темные, засыпанные первым снегом холмы за окном.

Все изменилось в два часа ночи. Поезд внезапно вздрогнул. Раздался оглушительный скрежет тормозов, от которого меня едва не бросило на противоположное сиденье. Состав, тяжело вздыхая паром, замер посреди глухого перегона. Наружу вырвалась тревожная суета: крики проводников, хлопанье дверей и, наконец, частый, панический стук в наше купе.

На пороге стоял начальник поезда в расстегнутой шинели. Его лицо в полумраке коридора казалось мертвенно-бледным.

— Мистер Холмс! Ради всего святого, простите, но мне сказали, что вы в этом вагоне! — задыхаясь, проговорил он. — В четвертом купе... Сэр Ричард Галлигер. Он мертв!

Холмс мгновенно выпрямился, и сонливость слетела с него, как осенний лист.

— Галлигер? — переспросил мой друг, его глаза хищно блеснули. — Известный банкир и председатель Второго Лондонского шахматного клуба? Что с ним?

— Мы не знаем, сэр! Его слуга поднял тревогу, когда сэр Ричард не ответил на стук. Дверь купе была наглухо заперта на внутреннюю задвижку, нам пришлось взломать ее ломом. Окно закрыто и заблокировано от ветра. Он просто сидит в кресле... холодный как лед. И на нем нет ни единой царапины!

Холмс обернулся ко мне с той едва уловимой, азартной улыбкой, которую я так хорошо знал.

— Ну что же, Ватсон. Кажется, тихий отдых отменяется. Перед нами классическая, чистая загадка запертой комнаты. Берите ваш медицинский саквояж, нам предстоит осмотреть очень странную шахматную партию.

Купе номер четыре, расположенное в начале вагона первого класса, встретило нас удушливой, зловещей тишиной. Возле распахнутой настежь двери, на которой сияли свежие сколы от лома, застыл испуганный проводник.

Внутри, откинувшись на мягкую бархатную спинку кресла, сидел пожилой, грузный джентльмен. Его дорогие седые бакенбарды обрамляли искаженное гримасой ужаса лицо, а остекленевшие глаза были устремлены в потолок. Это действительно был сэр Ричард Галлигер.

— Не прикасайтесь ни к чему, Ватсон, — тихо предупредил Холмс, преграждая мне путь рукой, пока сам он стремительно осматривал помещение.

Мой друг двигался с поразительной точностью. Первым делом он изучил тяжелую задвижку на двери — она была погнута изнутри ударами лома, что полностью подтверждало слова проводника: купе было заперто изнутри. Затем Холмс исследовал массивную оконную раму — задвижка окна была плотно опущена, а ледяные узоры на стекле снаружи оставались нетронутыми. Никаких потайных ходов в обшивке поезда быть не могло. Преступник никак не мог покинуть эту комнату. И тем не менее, Галлигер был мертв.

Но больше всего меня поразил дорожный столик, закрепленный между креслами. На нем стояла изящная портативная доска из слоновой кости. Все шахматные фигуры были аккуратно уложены в кожаную коробку, кроме одной. На поле e4 сиротливо лежал перевернутый черный король.

Холмс опустился на корточки перед телом банкира. Правая рука покойного судорожно сжимала какой-то предмет. С предельной осторожностью Холмс разжал окоченевшие пальцы сэра Ричарда.

На ладонь моего друга выпал клочок плотной, пожелтевшей от времени бумаги. Это был обрывок старинной карты с неровными краями, на котором черными чернилами был нарисован жирный крест и едва различимое шотландское слово «Крейг».

— Удивительно, — пробормотал Холмс, поднося обрывок к глазам. — Черный король повержен в самом начале игры, а в руках у мертвеца — часть пиратского клада или древней могилы. Ватсон, прошу вас, проведите предварительный осмотр. Что сказало бы ваше медицинское чутье?

Я подошел к телу, коснулся шеи Галлигера и внимательно осмотрел его лицо и руки.

— Он мертв не менее двух часов, Холмс. Никаких следов борьбы. На шее нет синяков от удушения, на теле — ни колотых ран, ни следов от уколов иглой. Губы не посинели, что исключает большинство известных мне ядов, лицо не бледное. На первый взгляд — внезапная остановка сердца от сильного испуга.

— Сердце здорового, хоть и пожилого человека не останавливается просто так в запертом купе, Ватсон, — возразил Холмс, поднимаясь и убирая обрывок карты в карман. — Особенно когда перед ним разыгрывают столь символичный эндшпиль. Преступник был здесь. Он заставил Галлигера пережить весь ужас неминуемой гибели, забрал остальную часть карты, а затем исчез, оставив запертую дверь.

Он повернулся к застывшему в проходе начальнику поезда.

— Любезный, заприте это купе и никого сюда не впускайте. До следующей станции никто не должен покинуть вагон первого класса. Ватсон, идемте. Нам пора познакомиться с нашими попутчиками. Кто-то из них этой ночью разыграл партию со смертью, и я намерен объявление ему шах.

Глава 2: Пассажиры первого класса

Начальник поезда послушно повернул ключ в замке четвертого купе, оставив покойного наедине с его неразгаданной тайной. Мы переместились в узкое, тускло освещенное курительное купе в конце вагона, куда по требованию Холмса проводник собрал всех пассажиров первого класса. Их было всего трое — три человека, чья ночная поездка в Эдинбург прервалась из-за соседства со смертью.