Корона проклятого регента

Эстель опустила глаза на свитки в своих руках.

Третий свиток.

Палата Меча. «О нарушении присяги армейскими корпусами и передачи верховного командования единоличной воле регента».

Ловушка захлопывалась прямо сейчас.

Северин не стал выжидать. Пока они с Мирой копались в регистрационных журналах, канцлер сделал следующий ход — столкнул родовую знать с регентом, создавая кризис, который армия не могла разрешить мирным путем за считаные часы.

Она подняла глаза на Дариана.

Его искалеченная рука висела неподвижно на перевязи. Под слоями полотна спала чудовищная сила престола — третья печать, Меч, готовый силой единой воли сломать непокорных офицеров, подчинить полки и спасти гарнизон от распада.

Ценой еще одного куска его человеческой души.

— Они толкают вас к третьему эдикту, Дариан, — тихо сказала она. Голос её дрогнул, но взгляд остался прямым. — В этой стопке лежит готовое прошение Палаты Меча. Они знали, что полки откажутся подчиняться, еще до того, как полковники закрыли ворота арсенала.

Дариан посмотрел на пергамент в её руках. На его скулах не дрогнул ни один мускул.

— Знаю, — глухо ответил он. — Но если полки захватят арсенал к полудню, у нас не останется государства, которое можно защищать законами.

Он развернулся на каблуках, бросив через плечо:

— Кай пытается выиграть время переговорами. Но если он не удержит людей… мне придется сделать то, чего от меня ждут.

Глава 8

Дариан

Дариан поднялся по пандусу северного бастиона, не дожидаясь адъютантов. Обожжённая правая рука, туго стянутая бинтами от запястья до самого локтя, глухо пульсировала в такт шагам. Под льняной тканью две черные линии — Щит и Колос — уже остыли, превратившись в несмываемые, въевшиеся в плоть рубцы. Но холод, оставленный вторым эдиктом, никуда не ушёл. Он сидел глубоко под ключицей, отравляя каждый вдох ощущением выстуженной, пустой казармы.

Утренний туман над Верхним арсеналом пах сырым железом, оружейным салом и лошадиным навозом.

Внизу, на плацу перед коваными створами арсенала, замерли три пехотных полка.

Двенадцать сотен солдат в вороненых кирасах с гербами домов Вальден, Брант и Черного Мыса стояли ровными каре, выставив перед собой лес восьмифутовых пик. Ни знамён королевства, ни штандартов регентства над строем не было — только родовые вымпелы с оленями и вепрями. Офицеры стояли перед строем с обнажёнными клинками, упёртыми остриями в брусчатку. Это не было пьяным бунтом черни. Это была вышколенная, породистая измена, облечённая в безупречную военную форму.

— Они заперли северные ворота арсенала полчаса назад, — негромко произнёс человек, шагнувший навстречу Дариану из тени караульной вышки.

Капитан Кай.

Ему было сорок, на три года младше Дариана, но в его коротко стриженных каштановых волосах уже блестела ранняя седина. Кай носил простой походный бригантин без позолоты, перепоясанный широким ремнем с тяжелым пехотным тесаком. На переносице белел старый кривой шрам — память о переправе через Белую реку, где они вдвоем двенадцать часов держали плацдарм против кардорских егерей.