Убежище 2039

Даша улыбнулась Корнееву — вежливо, отстранённо, как улыбаются экспонату в музее, — и взяла Артура под руку. Её костюм сменил оттенок на бледно-розовый.

— Не обращай на него внимания, Андрей, — сказала она. — Ты же знаешь, Артур любит казаться циничнее, чем есть на самом деле.

Андрей не ответил.

Слова застряли где-то в горле, как всегда, когда он пытался говорить с ней.

«Неоткалиброванный», — мелькнуло в голове.

Его социальный модуль давал сбой при контакте с людьми, чьи биосенсоры настроены на другую частоту.

Он отвернулся к окну, случайно прикоснувшись к его поверхности.

«Умное стекло» мгновенно вывело на поверхность данные о погоде: давление падает, вероятность осадков — пятнадцать процентов, ветер юго-западный, умеренный. Всё под контролем.

Кроме него самого.

*****

Электролёт поднялся в воздух ровно в шесть, бесшумно скользнув над жилыми кварталами.

Андрей Корнеев занял место у иллюминатора и включил режим затемнения, чтобы не видеть, как город медленно превращается в размытое пятно.

В салоне пахло пластиком и дезинфектором — автоматическая система очистки только что закончила цикл. Мягкий гул ионных двигателей почти не проникал сквозь шумоподавление, и можно было расслышать, как переговариваются остальные пассажиры.

Кроме их троих — Андрея, Артура и Даши — в салоне находились ещё двое.

Корнеев заметил их сразу, как только вошёл.

Вернее, сначала услышал.

— Да говорю тебе, это не естественная структура! — Парень, явно моложе Андрея, с рюкзаком, из которого торчала антенна портативного георадара, горячо спорил с девушкой, сидевшей рядом.

— Вань, я смотрела отчёты, — отвечала она спокойно, но в голосе пробивались нотки усталости человека, который повторяет одно и то же в сотый раз. — Аномалии под заповедником могут быть вызваны карстовыми пустотами. Это не обязательно подземная база пришельцев.

— Карстовые пустоты не дают такого отражения на спектрограмме! — Парень чуть не подпрыгнул на месте. — Там есть металл. Много металла. И пустоты с идеально ровными краями, понимаешь? Их как будто специально вырезали. Лиза, я серьёзно!

Корнеев невольно улыбнулся. Этот парень напоминал ему брата, когда тот увлекался очередной загадкой из архивов Управления. Та же одержимость, тот же азарт в глазах.

Парень, заметив взгляд Андрея, мгновенно переключился на него.

— Ты тоже на конференцию? — спросил он, подавшись вперёд.

Его глаза заблестели.

— Я Иван Дядечкин. Геоинженер, второй курс. А это моя сестра, Лиза.

Девушка кивнула, не переставая просматривать данные на голографическом планшете.

У неё была довольно приятная внешность: густые волосы пепельного оттенка, собранные в пучок, кожа с лёгким загаром и внимательный взгляд серых глаз, которым она на минуту наградила нового собеседника.

— Лиза Дядечкина, — представилась она. — Специализация — социальная инженерия. Еду с докладом о поведенческих паттернах в изолированных группах. А ты, судя по нашивке, — медициной занимаешься?

Андрей кивнул, чувствуя, как напряжение понемногу отступает. Эти двое были не из «золотого фонда». От них не веяло холодом и превосходством. Простые ребята, увлечённые наукой.

— Андрей Корнеев, нейробиология, — сказал он. — Работаю над civilian-версией нейро-импланта для восстановления нервных тканей.

— Серьёзно? — Иван подался вперёд, едва не опрокинув свой рюкзак. — А ты смотрел последние публикации по морфогенетическим полям и регенерации? Говорят, можно заставить клетки «вспомнить» своё изначальное состояние, если правильно модулировать сигнал.

Корнеев открыл рот, чтобы ответить, но Артур, сидевший через проход, опередил его:

— Дядечкин Иван, ты со своими «морфогенетическими полями» договоришься до лженауки. Лучше расскажи про свой георадар. Зачем ты его вообще повёз? Думаешь, в Камнегорске найдёшь клад?

Иван ничуть не смутился. Он вытащил из рюкзака устройство размером с ладонь — матовый цилиндр с сенсорной панелью и выдвижным щупом — и протянул нам, как фокусник, демонстрирующий реквизит.

— Это молекулярный анализатор, — сказал он с гордостью. — Собственная разработка. Может определить состав любой породы за несколько секунд. А это, — он похлопал по антенне, торчащей из рюкзака, — портативный георадар. Работает на квантовых ретрансляторах. Я его сам собрал. Понимаешь? В прошлом году тестировал его в карьере под Синегорском — нашёл жилу редкоземельных металлов на глубине сорока метров. А под Камнегорским заповедником, судя по спутниковым данным, есть аномалии, которые…

— Которые могут оказаться просто старыми штольнями, — перебила Лиза, но в её голосе не было раздражения — скорее привычная забота старшей сестры, вынужденной приземлять фантазии младшего брата. — Ваня, пожалуйста, не начинай свою лекцию про подземные цивилизации. Мы ещё даже не долетели.

— А что, если это не штольни? — Иван повернулся ко Андрею, ища поддержки. — Что, если там действительно есть что-то… другое? Андрей, ты же учёный, и должен понимать: мир гораздо сложнее, чем мы привыкли думать. И иногда самые безумные гипотезы оказываются верными.

— Думаю, — медленно сказал Корнеев, — что любая гипотеза имеет право на проверку. Пока она не опровергнута фактами.

Иван просиял.

Лиза вздохнула, но уголки её губ дрогнули в намёке на улыбку. Она отложила планшет и заинтересованно посмотрела на Корнеева.

— А ты умеешь находить подход к людям, Андрей, — сказала она. — Это редкое качество. Особенно среди медиков.

Он пожал плечами, не зная, что ответить.

Подход к людям?

Скорее, он просто понимал людей, подобных Ивану.

Потому что сам был таким — «неоткалиброванным», задающим вопросы, на которые никто не хотел отвечать.