Заметки Трикстера

Евгений Чернобаев

Заметки Трикстера

Панк-Античность: Хроники Сократа (глава 1)

— Я изучил так много, но нихрена не знаю, парадокс! — сказал Сократ, вылезая из-под кучи соломы.

Вчера он напился, перед этим украв кошелек блуждающей походкой среди зевак на рынке. Это был его тайный промысел. Ученики, которых он набирал, были по большей части или скудоумны, или шалопаи, плутающие за ним по городу, слушая его речи и изображая интеллектуальную элиту. Сократ говорил много, он любил говорить, иногда его били за это — чаще руками, но ногами тоже.

Опухшими очами он озирался по сторонам, убирая солому с одежды и головы. Черт, судя по солнцу, сегодня уже полдень и март, пора сходить в Гимназию... Ох, тяжко... Местный преподаватель философии часто просил Сократа подменить его, а сам уезжал кутить с проституткой в другой город. Перед этим он строго-настрого наказывал своей жене поливать его картофельные клубни во дворе, где разбил грядку.

Сократ зашел в Гимназию и открыл дверь зала, там уже сидели ученики. Это были сплошь деревенщины. Сократ ухмыльнулся и, отгоняя от себя мух, взошел к трибуне.

«Черт побери... — подумал Сократ, — ну и рожи... Куда им понять мою вольную мысль, полет души, неведомый этим... этим... нет... я не вижу ни одной рожи здесь, которая бы могла хотя бы...» Он посмотрел еще раз на учеников, они ерзали и шептались.

Так, так... где-то тут... Он начал возиться в кармане своего рваного халата, нащупал кувшин и достал его — обмазанный грязью, с прилипшими кусками соломы и перьев. Жадно осушая сосуд, он обливался вином, поливая деревянный пол, свою шею и одежду. После этого он, одобрительно кивнув кому-то в углу комнаты, где, кажется, никого не было, достал пару олив из кармана и положил в рот. Держа кувшин в руке и пережевывая оливы, он направился к двери, открыл и вышел. До его ушей доносились голоса учеников, шептания и возгласы.

— Пожалуй, на сегодня хватит, — сказал Сократ и быстро зашагал к выходу.

На столах по краям коридора лежали фрукты и разная всячина. Он фыркнул, ему хотелось мяса: жирной говядины, рыбы, плодов неведомых земель. Он воровато огляделся по сторонам — на картины и вазы — и вышел из здания с вазой и бутылкой в руках.

«Черт, как же болит спина... Боги прокляли меня», — причитал он, ощупывая спину.

Вчера под вечер в черной накидке он пытался обокрасть мясника и получил тяжелым коромыслом по спине и паху. Боль терзала его, но еще более его мучила моральная боль — мясник бил его уже третий раз за месяц.