Пустомор

Ариадна Фальк

Пустомор

Пролог. Октябрь 1918 года

Тишка шел в темноте последним, едва поспевая за чужими спинами, и улыбался. Ноябрьский ветер колол лицо ледяными иглами, в драных сапогах мерзли ноги, но он не чувствовал холода. Внутри него пылал огонь. Настоящий, чистый, который зажег в их темных душах Он.

Он открыл им глаза, заставил забыть поповские сказки насчет греха и ада, ну и стыда тоже. Стыд — выдумка из прежнего времени. Больше никаких глупостей. Они идут в новый, чистый мир для простых людей. Настоящий рай, где нет непосильного труда от зари до зари, где никто не будет обзывать Тишку малахольным и безотцовщиной.

Тишка прижал к груди узелок с парой чистых рубах — единственное, что Он разрешил взять с собой, да у него ничего больше и не было. У других было, но все осталось позади, как велел Он. Имущество, дома, скот — пережитки старого мира. Тишке было не о чем жалеть: они с матерью перебивались как могли, а после ее смерти всем его имуществом была кособокая лачуга. Больше всего на свете в свои девятнадцать он мечтал о любви. Но в деревне девки только смеялись над его неуклюжестью и худобой. Но Он обещал: в той далекой прекрасной стране, где они сегодня окажутся, все будет иначе. Там каждый получит то, о чем мечтал. Там будет вдоволь хлеба, веселья и ласковых девичьих рук.

Цепочка из двух десятков человек безмолвно спустилась в овраг и оказалась перед темным входом в пещеру, похожим на открытую черную пасть. Оттуда пахнуло сыростью и холодом. Люди заходили внутрь гуськом, послушные и завороженные, словно овцы, заходящие в теплый хлев. Вскоре действительно потеплело, хотя было все так же сыро. Путь освещал единственный факел, горящий в Его руке.