Полукровка

— Доброе утро, госпожа Лиэри.

Стоило открыть глаза, и радужное настроение моментом улетучилось: прямо возле кровати стоял дроу и беззастенчиво меня разглядывал! Раб посмел приветствовать свою хозяйку стоя, а не на коленях и уткнув глаза в пол!!! Но, какая бы злость не одолевала меня, голос всегда звучал спокойно. Давно уже заметила, что резкий контраст спокойствия и мягкости тона с силой наказания даёт порой невероятные результаты.

— На колени!

Вслед приказу послала волну сильнейшего недовольства, сочетание которых вызвало болевые ощущения у раба — тот позволил себе мгновенное недоумение и возмущение сутью приказа. Внутренняя тьма была немедленно удовлетворена видом рухнувшего на колени мужчины, и печатью страдания на исказившемся лице. Настроение вновь выправилось. Ну и что, что я не предупредила о нюансах поведения? Вчера как-то забыла о стандартно-раздражительном настроении с утра, вот он и попал под раздачу. Ладно, теперь можно и объясниться.

— Рен, не советую забывать о своём положении. Я не требую постоянного пребывания на коленях возле себя, хотя так и положено хорошему рабу. Твой статус всё же гораздо ближе к воину. Но с утра приветствовать меня надо именно так, а прямой взгляд в глаза я, подобно хищникам, воспринимаю как вызов. И, надеюсь, мне не придётся больше ощущать твоё внутренне противление моим приказам — какими бы они ни были? Ты всё понял?

Чувство горького смирения стало мне ответом раньше тихого голоса:

— Да, госпожа Лиэри, я понял. Простите за дерзость.

— Хорошо. Иди закажи завтрак в номер, потом спланируем поход на рынок.

Дроу удалился, а я направилась в ванную комнату получать утреннюю порцию удовольствия.

Через полчаса, когда я, свежеумытая и готовая сразу после завтрака отправиться за покупками, сидела за столом и наслаждалась какой-то лёгкой и вкусной местной кашей с фруктами, Рен осмелился задать вопрос.

— Госпожа, позволите узнать допустимые рамки поведения? Чтобы не вызывать вашего гнева.

Очень похвальное стремление. На самом деле, я обычно стараюсь избегать лишней жестокости в обращении с подвластными мне существами, особенно когда они послушны и стараются на совесть выполнять свои задачи. Просто… Тёмная богиня в качестве матери — не тот случай, когда ребёнок вырастет всепрощающим и светлым. Часть тьмы её души, переданная мне при рождении, порой требовала своего удовлетворения. Это ещё хорошо, что «моя» тьма была не столь кровожадна, как у многих тёмных богов, судя по памятным рассказам Алианты. Но вот неповиновения она не терпела.

— Твоё «утреннее приветствие» я уже описала. И вообще, по утрам я часто очень раздражительна, так что старайся не провоцировать. Вызвать мой гнев легко, поэтому прими совет — учись внутреннему смирению. Теперь и твоё тело, и душа принадлежат мне, а любой мой приказ — это безоговорочное побуждение к действию. Без промедлений, моральных колебаний или несогласных дум. Помни — твои чувства и мысли больше не являются тайными. Что касается поведения… Я уже говорила: ты — телохранитель. И в рамках этой роли разрешаю принятие самостоятельных решений. Твоё место — за левым плечом. Мне важнее, чтобы под присмотром были тылы, а защиту спереди возьму на себя, пока не найду тебе напарника.

В самом деле, только формулируя мысленно правила поведения для Рена, начала осознавать, что порабощённая душа не очень годится для использования в качестве защиты. Это что же, когда понадобится действовать, воин будет ждать от меня непосредственного разрешения?! И зачем мне такой охранник?

Слишком быстро пришло понимание, что полностью подвластные моей воле и не имеющие возможности сопротивляться рабы, совсем не так и хорошо, как казалось поначалу. Теряется всё удовольствие от постепенного подчинения, воспитания раба, вся прелесть невольных или нарочных ошибок, и, наконец, удовлетворение от его осознанной покорности и принятия своего места. Так-то обученные рабы тоже не смеют сопротивляться или не исполнить приказ, но не потому, что не могут сделать этого физически.

Ну да странное удивление — и раньше ведь не любила сломанных кукол. С чего решила, что с порабощённой душой будет иначе? Но откуда во мне эта привередливость?! Не помню, чтобы подобные обстоятельства хоть сколько-нибудь смущали мою мать.

Найденное решение показалось оптимальным, пусть и принято было после недолгих раздумий и взвешиваний «за и против». Давая воину некоторую свободу воли — тут я полностью в своём праве, — решала сразу и проблему достоверности его поведения. Посмотрю, как воспримет столь щедрый жест, не разочарует ли.

— Наедине ты продолжаешь следить за моей безопасностью, но ведёшь себя с б о льшей почтительностью, чем на публике — там можешь ограничиваться обычной вежливостью. Если сочтёшь, что мои действия не совсем правильны с твоей точки зрения и могут мне же повредить — стараешься аргументировано убедить в своей правоте. Но опять же — очень вежливо. За неподобающее поведение я, быть может, и не стану наказывать немедля, чтобы не испортить нашу легенду, но позже кара будет очень серьёзной, поверь. Да, ещё, если считаешь, что мы находимся в серьёзной опасности, в качестве предупреждения можешь использовать долгий прямой взгляд в глаза. В иных случаях старайся этого избегать.

Рен некоторое время осмысливал озвученное, потом вздохнул.

— Спасибо за разъяснения, госпожа. Я… постараюсь не вызывать вашего неудовольствия.

Какой послушный. Мне же должно это нравиться, да? Ладно, поживём-увидим. Понаблюдаю за ним ещё, потом и решу, как дальше быть и нужны ли мне вообще такие рабы.

За разговором завтрак пролетел мгновением, пришло время выхода «в свет». Мы спустились в холл гостиницы, узнали, в каком направлении рынок и двинулись в его сторону. Рен безошибочно занял предписанное место, идя ровно на полтора шага позади.

До цели небольшого путешествия добрались без проблем, а там было чему удивиться — торжище занимало огромную площадь.

Порылась в памяти: Фаспар (город, куда мы прибыли) не был ни столицей, ни каким-то крупным торговым узлом, и вообще считался среднестатистическим. Это же какая покупательская способность у местного населения, если такие рынки здесь — обычное явление?! И при всём при этом — невероятная ценность кристаллов, хотя, как в первый момент показалось, тут можно купить абсолютно всё !

Позже выяснилось, что я поторопилась с выводами: кристаллов действительно было мало. Вернее, в свободной продаже их не было вообще! Ради интереса даже прошлась по рядам с драгоценностями — ни-че-го. Все украшения сделаны из металла и дешёвых поделочных камней. На оружейных рядах та же картина: разная форма эфесов у клинкового оружия, украшения в виде тонкой и очень красивой гравировки и только. Само оружие, безусловно, очень неплохое, но ни я, ни Рен не нашли аналогов своему. И ещё странность — сколько ни смотрела, но нигде не увидела зачарованного оружия! С ума сойти, у них что, до этого ещё не додумались?! Странный мир… Впрочем, задерживаться тут надолго я изначально не планировала.

В любом случае, мои потребности этот рынок мог удовлетворить с лихвой. Хотя… По части готовой одежды возникла проблемка: мужских костюмов моего размера здесь просто не было — не принято, понимаете ли, чтобы женщины столь вызывающе одевались, а «госпожи магессы» шьют на заказ. Вот так. На всякий случай спросила у Рена, понравилось ли ему что-либо, чтобы приобрести на смену? Н-дааа. Я как-то так и думала — пусть дроу и работал телохранителем, но одеваться безвкусно не станет ни один эльф. А всё, что сшито не под заказ — безвкусно. Ладно, побалую его чувство прекрасного.

Выяснив, в каких лавках обшивают магов, и краткие сведения о самих мастерах, отправились по ближайшему адресу. Но, едва зайдя в лавку, я почти сразу развернулась оттуда. Надменный взгляд хозяина и помпезность обстановки сразу вызвали горячее желание поучить того вежливости и немного ослабить блеск окружающего. Ну его, от греха подальше — не сдержусь ведь!

А вот следующая мастерская оказалась куда приятнее: вежливый хозяин-эльф с безукоризненными манерами (даже на появление дроу отреагировал чуть недовольной гримасой, но сразу надел невозмутимую маску), приятные спокойные тона обстановки, хорошего качества ткани и кожи, и готовность работать по желанию заказчика. Цены, правда, ощутимо кусались. Но это уже не имело значения. Заказав себе пару костюмов из плотной, и при этом очень мягкой кожи, несколько — из хорошего качества ткани (и все брючные), пошла на поводу внезапного желания и добавила пару платьев и совершенно легкомысленный и воздушный домашний наряд из почти белой полупрозрачной ткани, особое изящество которому придавали соединительные элементы из золота.

Рен тоже не остался без обновок: несколько сорочек тёмных оттенков и два одинаковых чёрных кожаных костюма — брюки и жилетка, а на прохладную погоду и куртка — пополнили его гардероб. И, конечно, нижнее бельё! Эльфы вообще в этом вопросе были прогрессивны, причём, независимо от мира. В нынешнем нашлись потрясающие кружевные вещицы для девушек и не менее потрясающие — для противоположного пола, плотно облегающие и обрисовывающие все мужские «достоинства».

Обувь мы пошли заказывать уже по рекомендации нашего портного и не пожалели. Сапожник оказался тоже эльфом, так что моя тяга к красивой и удобной обуви, а также Рена — к комфортной и износостойкой, были полностью удовлетворены. Потом мы быстро пообедали в одной из множества таверн. И с чувством выполненного долга наконец-то повернули в сторону лошадиных рядов.

Конечно, помимо лошадей и линаргов, на рынке продавалась куча всякого разного зверья, но я пока не могла думать ни о ком другом, кроме огненных красавцев. Специально сначала закончила все остальные дела, чтобы потом уже ни на что не отвлекаться. Проходя мимо первых загонов с рыжиками, обернулась на дроу. Ну я, в принципе, и не сомневалась в его реакции — глаза воина горели такой жаждой, что даже стало жаль разочаровывать его.

Впрочем, порывшись в памяти ещё раз, более досконально, обнаружила то, на что и рассчитывала — как и много где до этого, здесь представители Высших рас приравнивались к аристократам (в человеческих землях, естественно, а среди «своих» была соответствующая иерархия), так что проблем для него быть не должно. Если будет себя вести хорошо — очень хорошо.

Глаза просто разбегались. При том, что линарги были все одной масти, я видела и явные различия: кто-то тоньше или, наоборот, мощнее, немного разные оттенки огненного, повыше или пониже, разный костяк, и, что самое интересное, — выражение морды. Они не являлись разумными в полной мере, но видно, что более умны, чем обычные животные, а на мордах отражался характер. Причём, у большинства довольно ехидный.

Мы с Реном долго ходили от загона к загону, присматриваясь. Цена меня в данном случае не интересовала — за такое чудо (и постоять за себя сможет, и пропитание добыть, и вообще доставляет эстетическое наслаждение своим видом) не жалко никаких денег, особенно, если теоретически их запас неограничен. Обошли уже практически все ряды, когда сзади (на загона три-четыре, которые мы уже миновали) раздались подбадривающие вскрики и улюлюканье.

Выбирая между интересом и желанием осмотреть ряды до конца, выбрала утоление любопытства, конечно. Дальше посмотреть можно и потом, а тут несомненно интересное может уже скоро закончиться. Решительно повернув назад, дошла до скопления толпы вокруг одного из загонов, где, как уже сделала себе заметку, продавались действительно великолепные животные, каких на рынке было не так много — ещё всего лишь пара мест. Подобраться ближе, чтобы увидеть происходящее, было невозможно. Но толкаться сквозь это скопище я и не собиралась — просто послала впереди себя лёгкий воздушный таран (не боевое заклинание, а модифицированное, лишь чтобы раздвинуть зевак и проделать проход).

Толпа в этот момент грянула смехом, но почти сразу стихла на том участке, где действовал таран, зато раздались шепотки: «маг пришёл!», «шшш, придурок, это магесса…». Но мне уже было не до чего — через освободившийся проход я смотрела на самого великолепного из всех виденных сегодня жеребцов! Тёмно-рыжая шкура, глубокая мощная грудь, крупная морда с оскаленными зубами, в данный момент угрожающе щёлкающими над валяющимся у его ног мужчиной. Самое интересное — как бы угрожающе ни вёл себя линарг, реально опасных для человека действий он не предпринимал.

Я внимательно присмотрелась к животному, пытаясь понять его эмоции. С неразумными созданиями это сделать гораздо проще, чем с людьми, а уж тем более — с другими мыслящими расами. На данный момент жеребец был жутко раздражён и, я бы сказала, разочарован. Но настоящей злобности в нём не чувствовалось. Странно. Такое ощущение, что его специально разозлили.

Спустя несколько минут и выясняющих вопросов к моим соседям по толпе, картина более-менее сложилась: этот жеребец стал своеобразной знаменитостью, обуздать которую местные уже давно не пытались, а ловились на задумку хитреца-владельца в основном приезжие. Линарг почти с самого начала, как появился у нынешнего хозяина — Круста, — не давал себя седлать. Он был полудикий, вожак табуна, которого поймали лишь с помощью хитрости. К седлу жеребца с горем пополам приучили, но садиться на себя он так и не позволил. Впрочем, владелец особо не страдал — наряду с попытками приручить гордое животное, использовал его для улучшения породы, сводя с собственными кобылами, а вскоре нашёл возможность дополнительного дохода.