Мост, о котором молчат

Борун не знал, правда ли это. Люк был доступен и на приливе, но открыть его без нужды значило впустить воду в полость опоры. Ладен не солгал; он назвал последствие.

Пристав взял три ключа.

Проливник под аркой произнёс:

— Принятое передано не полностью.

Борун застыл.

— Что ещё у него?

Дух не ответил.

— Я спрашиваю: что ещё он обязан передать?

— Вопрос не содержит плательщика.

Ладен увидел, как Орин, только что поднявшийся по дороге, остановился за спинами людей. В руках у него была смотрительская книга. Услышав ответ духа, он побледнел сильнее, чем ночью.

Борун поднял ключи.

— Платить за ответ буду я.

— Назови плату.

Пристав оглянулся на безголосого писаря, на Нею, на Хрома. Впервые Проливник потребовал цену заранее, не спрятанную в условии. Или всегда требовал, но хранители не позволяли задавать такие вопросы.

— Медная гривна.

Монета полетела под арку и исчезла в тумане.

— Плата не подходит.

— Серебряная.

— Плата не подходит.

— Тогда что тебе надо?

— Это второй вопрос.

Борун замолчал.

Орин подошёл к сыну.

— Ты отдал ключи?

— Три.

— Верни.

— Приказ законный.

— Не для него.

Отец кивнул на туман.

— Закон князя не меняет старого принятого.

— Что я принял?

— Не здесь.

— Ты говорил это ночью.

— А ты ушёл раньше, чем мы закончили.

— Вы до рассвета решали, можно ли мне знать собственную обязанность.

Орин прижал книгу к груди.

— Решали, можно ли назвать её и не повторить прежнюю ошибку.

Борун услышал.

— Какую ошибку?

Никто не ответил.

Снизу донёсся рог. На дороге показалась первая колонна подкрепления. Солдаты шли по четыре, копья несли вертикально. За ними двигались две повозки с щитами, бочки, полевой кузнечный горн и связки кольев. Это был не отряд для охраны выхода. Борун привёл людей, чтобы закрепиться в Мглине.

Жители расступались неохотно. Колонна заполнила дорогу от сосен до соляного сарая. Командовал ею сотник в пластинчатом панцире, молодой и чисто выбритый. Он спешился перед дверью с приказом.

— Сотник Ведан Торм. По княжескому слову прибыл принять военный путь.

— Принимай, — сказал Борун и протянул ему ключи.

Ведан не взял.

— Где велесцы?

— В мосту.

Сотник решил, что ослышался.

— На мосту?

— В петле, — сказала Яра.

— Кто она?

— Велесская картографка, — ответил Борун. — Пока не арестована.

— Почему?

— Потому что я не нарушала ратанский закон, — сказала Яра.

— Потому что она нужна, чтобы вывести брата и объяснить измерения, — одновременно произнёс Ладен.

Борун посмотрел на него.

— Ты уже не решаешь, кто нужен.

Ведан перевёл взгляд с одного на другого.

— Покажите петлю.

Борун велел вывести Клима.

Его привели со связанными спереди руками. Лента жены была спрятана за пазухой. Увидев мост, он остановился так резко, что конвоир налетел на него.

— Рассказывай сотнику, — приказал Борун.

— Что?

— Всё.

Клим усмехнулся.

— Всё — долго.

Борун шагнул ближе.

— Сколько был внутри?

— Два дня. Может, три.

— Почему вышел?

— Отказался идти к пятой арке.

— По чьему совету?

Клим посмотрел на Ладена, потом на Яру.

— Решил сам.

— Тебе подсказали слова.

— Слова много кто подсказывал. Ногами вышел я.

В строю подкрепления зашевелились. Ведан поднял руку, и движение прекратилось.

— Оружие мешает?

— Оружие я бросил раньше. Не помогло.

— Что помогло?

— Перестал выполнять тот приказ.

— Значит, мост принуждает к неповиновению?

Ладен ответил:

— Мост никого не принуждает. Он не выпускает с тем, что не пропускает.

— А что он не пропускает?

Вопрос лёг у самого края запретного. Ладен почувствовал медь ещё до ответа.

— Вчера он не пропустил человека с военным приказом.

— Велесскую сотню тоже?

— Да.

— Значит, работает на нас.

— Пока вы не войдёте с таким же.

Ведан посмотрел на свой строй. В отличие от Боруна, он не улыбнулся и не стал доказывать храбрость. Он считал людей.

— Можно послать одного без приказа осмотреть путь.

— Нельзя послать без приказа, — сказала Яра. — Само «послать» уже связывает.

— Тогда доброволец.

— Которому вы заранее объясните задачу?

— Любая служба устроена так.

— Потому ваш доброволец войдёт не один. С ним войдёт ваша цель.

Ведан нахмурился.

— А мирные ходят?

Мара Шестова, стоявшая у рыбных корзин, подняла руку.

— Мой обоз проходил. Пока смотритель не нашёл стрелы в оси.

— Стрелы были товаром, — возразил её возчик.

— Наконечники, — поправила Мара. — И мосту всё равно, как мы их назвали.

Сотник велел привести одну из армейских повозок. В ней лежали мешки с крупой, котлы, палатки и под сеном — запасные наконечники копий.

— Выгрузить железо, — распорядился он.

Борун схватил его за локоть.

— Мы не будем разоружать сотню перед велесцами.

— Я не веду сотню. Проверю обоз.

— Приказ требует занять мост.

— Приказ требует обеспечить военный путь. Если путь глотает оружие и людей, сначала я выясню условие.

— Условие знает смотритель и скрывает.

Ведан повернулся к Ладену.

— Знаешь?

— Не всё.

Орин шумно вдохнул.

Это признание ударило сильнее лжи. Смотритель, который не знает собственного моста, выглядел либо дураком, либо соучастником.

— Что знаешь?

Ладен увидел лица жителей. Каждый ответ мог стоить кому-то голоса. Но молчание уже стоило им большего.

— Вооружённые возвращаются к одному участку пути, пока не откажутся от того, с чем вошли. Иногда недостаточно сложить железо. Мирные проходят, если их цель можно завершить на другом берегу. Тот, кто входит испытать или измерить сам мост, тоже может застрять.

Яра резко посмотрела на него. Он впервые произнёс вывод о Северьянe перед всеми.

Медь стала горечью. Под арками кто-то вздохнул. Нея прижала ладонь к горлу, но голос у неё не исчез. Хром попробовал произнести звук — тот же хрип. Писарь открыл рот без результата.

Плата не была взята. Пока.

Ведан указал на старую книгу.

— Там это написано?

— Не всё, — сказал Орин.

— Дай.

— Нет.

— По приказу князя записи о военном пути переходят командиру.

— Это не дорожная ведомость.

— Тогда что?

Орин молчал.

Борун вырвал книгу у него из рук.

Вельда ударила пристава по запястью деревянным черпаком. Никто не заметил, как она подошла. Книга упала, раскрылась на камнях. Из переплёта выскользнула тонкая скрытая страница.

Ветер подхватил её.

Ладен бросился следом. Лист перелетел цепь и лёг на въездную плиту. На мгновение он увидел рисунок: семь арок, под каждой человеческий профиль с закрытым ртом. Ниже шли две колонки старого письма.

Яра наступила на край листа прежде, чем его унесло в туман.

Борун шагнул через цепь.

Мост загудел.

Все семь бронзовых пластинок ответили разом. Звук был низким, от него заболели зубы. Борун замер одной ногой по ту сторону.

— Назад, — сказал Ладен.

— Ключи у меня.

— Они от замков, не от этого.

Борун сделал второй шаг.

Туман собрался вокруг его сапог, но не замкнулся. Пристав не вошёл полностью: одна рука всё ещё держалась за цепь.

Проливник произнёс:

— Военный путь объявлен. Военная цель названа. Входящий предупреждён.

Ладен рванул Боруна за плащ. Тот упал назад, на дорогу. Связка ключей вылетела из руки. Нея накрыла её ногой.

— Ты напал на пристава! — крикнул один из солдат.

— Я вытащил его.

Борун поднялся с разбитым локтем.

— Я не просил.

— Ещё шаг — и просил бы несколько дней.

— А ты бы торговался.

— Я бы сказал то же самое: откажись от приказа сам.

Ведан поднял выпавшую страницу. Прочёл первую строку молча. Орин попытался забрать, но два солдата удержали его.

— «О семи хранениях», — произнёс сотник.

Ладен почувствовал медный удар так сильно, будто лизнул батарею из сырого металла. Нея закашлялась. У рыбных корзин вскрикнула женщина и схватилась за горло.

— Не читай! — крикнул Ладен.

Поздно.

Женщина пыталась позвать дочь, но не могла. Рядом ещё двое открывали рты без звука. Ведан уставился на лист.

— Я произнёс четыре слова.

— Достаточно.

— Почему платят они?

— Потому что так устроено старое условие.

— Какое?

Ладен промолчал.

Борун рассмеялся коротко и зло.

— Вот ваш смотритель. Говорит половину, а за вторую платите вы.

— Не он написал эту страницу, — сказала Вельда.

— Но он её хранит.

— Уже нет, — ответил Ведан.

Он сложил лист и убрал за пазуху.

— Верни, — сказал Ладен.

— Это доказательство опасности военного пути.

— Это опасность для всякого, кто прочтёт.

— Тогда прочту один в палатке.

Орин рванулся так, что солдаты едва удержали.

— Не соединяй строки! Там разнесено намеренно.

Сотник посмотрел на него.

— Значит, ты всё-таки знаешь.

— Знаю, почему нельзя читать подряд.

— Объясни.

— Без листа.

— В палатке.

Ведан приказал отвести Орина. Вельда вцепилась мужу в рукав. Один из солдат оттолкнул её. Нея подняла канатный нож, и сразу шесть копий легли в её сторону.

Ладен встал перед сестрой.

— Убери.

— Они забирают отца.

— Я пойду с ним.

— Ты отстранён, — сказал Борун.

Ведан помедлил.

— Пойдёт. Мне нужны оба смотрителя.

— Один бывший.

— Тогда мне нужны бывший и отстранённый.

Ладен наклонился за ключами. Нея уже подняла их и сжала в кулаке.

— Отдай, — потребовал Борун.

Она покачала головой.

— Это княжеское имущество.

Нея выговорила медленно:

— Это ключи Мглина.

Люди вокруг зашевелились. Хром встал рядом с ней. Потом канатчик. Мара Шестова закрыла дорогу телегой, будто случайно оставленной поперёк. Рыбаки положили на плечи багры. Никакого сговора не было; каждый просто сделал один шаг.

Ведан оценил расстояние до строя и количество жителей.

— Ключи останутся у сестры смотрителя до осмотра механизмов, — решил он. — Два моих человека будут при ней.

Борун повернулся к нему:

— Я командую здесь.

— Ты управляешь слободой. Я отвечаю за сотню и путь.

— Путь уже передан мне.

— Тогда почему ты едва не вошёл в ловушку с ключами в руке?

Пристав промолчал.

Ведан велел разбить лагерь не у самого моста, а ниже дороги, на пустом поле. Оружие оставалось при солдатах, но подходить к цепи без отдельного разрешения запретили. Военный путь был объявлен и тут же закрыт собственным командиром.

Орина повели к палаткам. Ладен пошёл рядом. Перед тем как уйти, он обернулся к Яре.

Она держала старую книгу, из которой выпала страница. Борун забыл о переплёте, получив лист. Яра незаметно спрятала книгу под плащ.

Нея всё ещё сжимала ключи.

— Сторожка твоя до моего возвращения, — сказал Ладен.

— Она наша, — поправила сестра.

Может быть, именно этого Орин боялся больше всего: не потери тайны, а момента, когда мост перестанет принадлежать одному смотрителю.

У палатки Ведана поставили стол. Сотник положил скрытую страницу между двумя камнями, чтобы не свернулась. Писарь Боруна принёс чернила, хотя сам не мог говорить. Борун остался снаружи, но тканевые стены не скрывали слов.

— Начнём без чтения, — сказал Ведан. — Что означает рисунок?

Орин смотрел на семь закрытых ртов.

— Семь способов удержать принятое.

— Какое принятое?

Отец молчал.

Ведан указал на безголосого писаря за входом.

— Я видел, что случилось после четырёх слов. Если не объяснишь, страницу отправят княжескому совету. Её прочтут секретари, судьи, воеводы. Возможно, вслух перед всем залом.

Это была не угроза из жестокости. Сотник описывал обычный порядок. Именно поэтому он звучал страшнее.

Орин поднял глаза на Ладена.

— Смотритель принимает не только ключи.

— Что ещё? — спросил Ведан.

— Обязанность не произносить целиком, для чего мост был связан и чем поддерживается связь.

Медь наполнила палатку. Ладен увидел, как сотник поморщился, хотя сам ничего не говорил.

— Целиком, — повторил Ведан. — Значит, части произносить можно?

— Иногда.

— А если соединить?

— Платят окружающие.

— Голосами?

Орин закрыл рот ладонью.

Снаружи кто-то упал. Безголосый писарь бросился к палатке. На земле лежал молодой солдат, хватая воздух. Голос у него исчез после вопроса сотника, хотя он не сказал ни слова.

Ведан побледнел.

— Я задал вопрос.

— И соединил достаточно, — сказал Ладен.

— Почему взяло его?

— Не знаю.

— Кто выбирает?

— Не знаю.

— Что ты вообще знаешь?

— Что лист нельзя отправлять совету.

Ведан сел. Впервые за утро он выглядел не командиром, а человеком, которому дали в руки горящую лампу и не сказали, где разлито масло.

Он сложил страницу, не глядя на текст, и протянул Орину.

— Забери.

Борун вошёл в палатку.

— Это княжеское доказательство.

— Это оружие, которое стреляет в случайного человека, когда его читают, — ответил Ведан. — Я не повезу его через всю Ратань.

— Тем более оно должно быть у власти.

— Власть только что лишила голоса моего солдата одним вопросом.

— Не власть. Их колдовство.

Борун указал на Ладена и Орина.

— Арестовать обоих. Тогда мост заговорит иначе.

Из-под земли донёсся Проливник:

— Мост не меняет букву от ареста.

Пол палатки задрожал. Чернильница опрокинулась, чёрная лужа накрыла край княжеского приказа.

Ведан поднялся.

— До выяснения ни один вооружённый человек на мост не входит. Включая моих и твоих. Смотрители остаются при механизмах под наблюдением. Страница возвращается в книгу.

— Ты отменяешь княжеский приказ?

— Я обеспечиваю путь. Сейчас единственный способ обеспечить его — никого не посылать.

Борун вышел, откинув полог так, что ткань треснула по шву.

Орин вложил лист обратно в переплёт. Его руки дрожали.

— Это не все страницы, — сказал Ладен.

— Нет.

— Сегодня покажешь остальные.

Отец посмотрел туда, где молодой солдат безуспешно пытался назвать своё имя.

— Сегодня.

Когда они вернулись к мосту, дверь с приказом по-прежнему стояла посреди дороги. Дождь начал размывать чернила в нижних строках. Печать держалась.

Нея отдала Ладену плоский ключ от пятой опоры. Остальные оставила у себя.

— Все не дам.

Он не спорил.

Яра раскрыла книгу в сторожке и показала корешок. Под тканью переплёта прощупывались ещё три тонких листа.

Снаружи Борун велел прибить к архивной двери второе объявление: за отказ от подвод, лодок и припасов — суд по военному времени.

Мглин читал молча.

Под шестой аркой трижды стукнуло колесо. Затем ещё трижды.

Яра отметила промежутки.

— Не счёт шагов, — сказала она. — Он повторяет сигнал.

— Какой?

Она постучала пальцем по столу: три удара, пауза, три удара.

Орин закрыл дверь сторожки и положил книгу перед сыном.

— Сигнал старых смотрителей, — сказал он. — «Правило изменилось».

Ладен посмотрел на мост. Военный путь объявили человеческим приказом, но услышал его не только гарнизон.

Проливник тоже принял новые слова к исполнению.

Глава 7. Слова под камнем

Три скрытых листа нельзя было положить рядом.

Орин расставил их по сторожке: один на столе, второй на подоконнике, третий прижал бронзовой пластинкой возле печи. Старую книгу оставил закрытой на полу. Затем велел всем отойти так, чтобы никто не видел больше одного листа целиком.

— Будем читать глазами, — сказал он. — Не шептать. Не складывать строки вслух. Если встретите одинаковый знак, показывайте пальцем.

— Кому показывать? — спросила Нея.

— Мне.

— Тогда ты сложишь всё один.

Отец посмотрел на неё и впервые не нашёл готового возражения.

В сторожке были Ладен, Нея, Яра, Орин и Вельда. Снаружи у двери стояли двое солдат Ведана. Им приказали не входить и не слушать, однако один всё время наклонял голову к щели. Борунов лагерь гремел котлами ниже дороги. На другом берегу продолжал шагать невидимый велесский строй.

Яра предложила раздать листы по людям.

— Каждый прочитает свой и перескажет рисунком. Без слов.

— Рисунок тоже может завершить смысл, — сказал Орин.

— Тогда предметами.

Она высыпала на стол содержимое сумки: мел, верёвку, три грузика, складной циркуль, костяную линейку. Нея принесла из сарая семь камешков, две пустые чашки и моток нити. Вельда положила бронзовые кольца.

Ладен взял лист у печи. Чернила выцвели, края были объедены солью. В верхней части изображался мост без берегов. Под ним стояли семь фигур, но лица у всех соскоблили ножом. Ни имён, ни знаков ремесла.

Текст шёл обрывками.

«…принявшие хранение…»

«…не назовут вместе…»

«…внесено теми, кто пребывает при…»

Нижняя половина отсутствовала. Не оторвана — вырезана ровным полукругом.

Ладен выложил семь камней под верёвочным мостом. Вместо лиц накрыл их пустыми кружками, нарезанными из старой накладной. Затем показал на рот и зачеркнул воздух пальцем.

Орин кивнул слишком быстро. Он уже знал эту часть.

Нея читала лист на подоконнике. Там были нарисованы две ладони: одна держала ключ, другая — человеческое горло. Между ними тянулась цепь из семи звеньев. Сестра положила ключ рядом с одним кольцом, а остальные шесть отодвинула к краю стола. Потом коснулась горла и указала за окно, на дома Мглина.

Вельда отвернулась.

— Ты видела это раньше, — сказал Ладен.

Мать кивнула.

— Когда?

Орин поднял ладонь: никаких вопросов, ответы на которые могут собрать правило.

Вельда всё равно ответила:

— Когда Нея родилась.

Медь не появилась.

— Почему тогда?

— Орин искал, можно ли передать хранение не сыну.

Нея медленно опустила лист.

— Мне?

— Мы не знали, кто из вас захочет мост, — сказала мать.

— Вы спрашивали Ладена. Меня — нет.

— Потому что нашли цену.

Нея показала на горло на рисунке.

Вельда снова кивнула.

Яра стояла у листа на столе. На нём сохранилось меньше слов, зато больше чертежа. Семь арок соединялись не с берегами, а с кругом, обозначавшим слободу. От каждого дома шла тонкая линия к мосту. Надпись под кругом была стёрта. В центре оставалось пустое место размером с ладонь.

Яра взяла нитки и протянула от семи камней не к ключу, а к рассыпанным по столу щепкам — домам. Затем все нити связала одним узлом.

Ладен почувствовал холод, хотя печь горела.

Хранитель был не единственным плательщиком. Он был человеком, который держал узел. Линии уходили к каждому, кто жил рядом.

— Безымянные, — сказала Нея.

Орин резко ударил ладонью по столу.

Поздно. Под полом что-то щёлкнуло. У двери закашлялся солдат.

Ладен распахнул створку. Молодой ратанец держался за горло. Его товарищ спрашивал, что случилось, и тем только пугал сильнее. Потерявший голос пытался ответить.

— Молчите оба, — велел Ладен.

Он отвёл их от сторожки. Голос не возвращался.

— Мы ничего не говорили, — сказал второй.

— Она сказала одно слово.

— Какое?

— Не повторяй.

Борун заметил суету и поднялся к мосту. За ним шёл сотник Ведан.

— Ещё один? — спросил Ведан.

— Стоял у двери.

— Значит, платит тот, кто слышит?

— Не задавай так.

Сотник прикусил губу и переделал вопрос в утверждение:

— Он слышал разговор через дверь.

— Возможно.

Борун заглянул в сторожку. Увидел листы, предметы, нити.

— Вы разбираете княжеский путь без княжеского представителя.

— Ваш представитель только что лишился голоса, — сказала Яра.

— Мой человек лишился голоса из-за ваших слов.

— Именно поэтому мы не читаем вслух.

Ведан велел заменить караул людьми, которые уже не слышат. Привели писаря Боруна и вчерашнего молодого солдата. Оба были безголосы. Решение казалось жестоким, но оно не могло отнять у них то, что уже взято.

Хром, узнав об этом, сам пришёл к сторожке. Поднял дощечку: «НЕМЫЕ НЕ ГЛУХИЕ».

Ведан прочёл и опустил глаза.

— Я знаю.

Хром зачеркнул слово «знаю» и написал: «ТЕПЕРЬ».

Борун приказал продолжать при открытой двери. Ладен отказался.

— Тогда листы заберут.

— И кто их прочтёт?

— Совет.

— Ты уже слышал, что будет.

— Я слышал объяснение людей, которым выгодно держать мост своим.

Нея вынесла связку ключей и бросила к его ногам.

— Забирай.

Борун нагнулся.

Она наступила на кольцо.

— Но сначала назови, кто откроет барабан, кто спустится в пятую опору и кто ответит за лодки, если пролёт заклинит.

Голос слабел, однако каждое слово было отчётливо.

— Назначу людей.

— Имена.

Он выпрямился.

— Ты торгуешься с властью?

— Нет. Передаю принятое полностью.

Проливник под мостом произнёс:

— Передача требует названного принимающего.

Борун посмотрел на ключи, как на зубы капкана. Поднять их означало назвать человека, который примет не только железо.

— Оставь пока, — сказал он.

Нея подняла связку.

— Тогда не мешай.

Пристав ушёл, ничего не добившись. Ведан остался у двери, но отвернулся к дороге.

Работу продолжили.

Орин признался, что листы спрятал его дед. До этого их хранили отдельно: один под въездной плитой, второй в пятой опоре, третий у сборщика пошлины. После большого мора умерли двое хранителей, и бумаги соединили в книге, чтобы не потерять. Именно тогда имена плательщиков исчезли из копий.

— Их соскоблили? — спросила Яра.

— Их не было.

— В договоре должны быть стороны.

— Была сторона, названная местом.

Медь появилась у Ладена на языке.

Орин замолчал.

Яра взяла чистый лист. Нарисовала мост, круг слободы и поставила между ними знак вопроса. Потом перечеркнула знак и написала одно слово: «МГЛИН».

Ничего не случилось.

Она добавила: «ЖИВУЩИЕ».

Под окном звякнуло бронзовое кольцо.

Вельда смела лист со стола.

— Хватит.

— Это не полная фраза, — сказала Яра.

— Моей дочери тоже хватило неполной.

Ладен поднял бумагу, сложил пополам, чтобы слова не стояли рядом. Одна сторона договора была названа местом и охватывала жителей. Не конкретных людей, не тех, кто поставил знак, не смотрителя и его семью. Всех, кто пребывал при мосте.

Поэтому плата выбирала случайного слушателя. Поэтому дань делилась между десятками. Поэтому человек мог родиться через сто лет после договора и всё равно оказаться должником.

— Они подписали за тех, кого ещё не было, — тихо сказала Нея.

На этот раз медь хлынула мгновенно.

Из лагеря донёсся многоголосый крик. Потом оборвался один голос, второй, третий.

Ладен выбежал наружу.

У котла стояли трое солдат. Один держал половник, двое — миски. Все трое беззвучно ругались, указывая на сторожку. Они не слышали Нею через расстояние и шум. Значит, договор не выбирал слушателей.

Он выбирал тех, кто находился при мосте.

Ведан подбежал снизу.

— Что вы сказали?

— Не повторю.

— Трое разом.

— Потому что смысл стал точнее.

Борун вытащил меч.

— Закрыть сторожку. Всех внутри взять.

Солдаты двинулись к двери. Хром и жители встали поперёк дороги. Нея вышла с ключами. Яра прижала листы к груди. Орин держал книгу.

Ладен поднял руки.

— Если разнести нас и бумаги, правило не исчезнет. Следующее точное слово кто-нибудь скажет случайно.

— Тогда молчать будете под замком.

— Как молчали смотрители? Посмотри, к чему это привело.

Борун поднёс клинок к его горлу.

— Я вижу слободу, где один род решает, кому говорить и кому неметь.

— В этом ты прав.

Пристав не ожидал согласия.

— Поэтому мы должны узнать договор целиком и изменить его.

— Ты сам сказал: точные слова крадут голоса.

— Значит, искать надо так, чтобы платил не Мглин.

Проливник заговорил:

— Названный плательщик может внести названную плату.

Все замерли.

Ладен повернулся к арке.

— Кто может быть плательщиком?

Орин закрыл ему рот ладонью, но вопрос уже ушёл.

— Тот, кто назовёт себя до вопроса, — ответил дух.

Ладен понял. До сих пор люди спрашивали, а цену назначал старый договор — безымянной слободе. Борун вчера сказал, что заплатит, но назвал монету, не себя. Чтобы задать безопасный вопрос, человек должен сначала вывести себя из общей толпы и принять цену лично.