ШЕСТИГРАННИК

Станцию для первых четырех колонистов – настоящих, живых людей – я построил строго в срок. В оставшиеся три дня под руководством Борта я подключил и протестировал все узлы жизнеобеспечения. Всё было готово.

За моей ежедневной стройкой наблюдал весь мир. Однако официально Земле докладывали, что работы ведет запрограммированный андроид под управлением продвинутого эй-джи-ай и под контролем командного центра. Важной частью моего Контракта была абсолютная секретность. Мне строго запрещалось раскрывать правду: что я человек, а не робот. В моменты прямых эфиров я старался действовать максимально механически, чтобы со стороны походить на бездушный автомат. Похоже на движение манекенов из клипа Хёрби Хэнкока «Рокит», забавно, у меня в голове легко включается эта музыка, или это осколки памяти? Понимаю, что при всем желании не сумел бы нарушить протокол. Стоило мне лишь задуматься о саботаже или намекнуть на свою человеческую природу, Борт мгновенно отправил бы меня в гибернацию.

Сохранять свою тайну я обязан до момента прибытия первых колонистов.

Если бы на моем месте был живой человек из плоти и крови, его бы разорвало от нахлынувших чувств. Но даже мне, оцифрованному разуму в стальной коробке, порой до боли хотелось просто крикнуть всему миру: «Привет, Земля! Я делаю важную работу! Посмотрите, как легко я ворочаю эти многотонные блоки! Посмотрите, на что способен человек!»

Иногда Борт отключал мое сознание от управления оболочкой. В эти минуты, или даже часы, мне оставалось лишь наблюдать, как машина выполняла рутинные задачи на автопилоте. При этом все её движения казались мне такими топорными, что я невольно усмехался. Разве поверит сторонний наблюдатель, что этот нерасторопный механизм воздвиг целую станцию за девяносто пять дней? Робот двигался подчеркнуто медленно: поднять, перенести, положить.

Для чего это делалось, мне не сообщалось, поскольку пункт 8.1.13 Контракта относил подобные алгоритмы к закрытой части соглашения. В такие моменты я мог просто наблюдать или играть в компьютерные игры, которые щедро загрузили в мою память. Интересный опыт: управлять знакомыми с детства героями силой мысли. Никакие джойстики и интерфейсы были не нужны.

И так, не много, не мало, а уже наступил сто первый день моей миссии по земным меркам. По условиям контракта именно в этот день я смогу связаться с Землей. Очень сильно ждал обещанного сеанса связи, можно сказать, что это то, чем я себя успокаивал с момента первого шага на чужой планете и до сего дня. Нестерпимо хотел увидеть лица своих близких. Нет, конечно, общаться с ними мне бы не дали, но бонусные условия за успешное выполнение миссии предполагают единичное подключение к трансляции, которая будет вестись через специальную камеру, установленную в очках моей земной версии во время праздничного ужина. Сегодня сочельник, и я предвкушаю возможность не только увидеть лицо своей жены и детей после столь долгой разлуки, но и погрузиться в атмосферу рождества, попытаться прикоснуться к празднику с расстояния примерно двести тридцать миллионов километров.

Итак, час связи. Борт запрашивает подключение. Мы ждем. Борт связывался с Землей и раньше, обычно соединение устанавливалось за две-три минуты. Однако спустя пять минут эфир оставался пуст. Вторая попытка тоже ни к чему не привела.

Попытка связаться с кораблем, несущим колонистов к Марсу, провалилась.

Прошли сутки полного молчания. Борт проводил диагностику программ, я проверял кабели и тестировал аппаратуру на обшивке модуля и внутри отсеков. Поломок не было. Линии связи оставались целыми. Получается, с нашей стороны сигнал уходил в космос беспрепятственно. Но почему тогда Земля молчит? Почему нет даже автоматического отклика?

Полагаю, а Борт подтверждает мои расчеты, что виной всему аномальная вспышка на Солнце, временно ослепившая ретрансляторы. Думаю, такую вероятность ученые просчитали заранее, потому что на этот случай существовал резервный протокол. К слову, его я и выполняю вот уже триста восьмидесятый день подряд. В общей сложности я на Марсе больше года и четырех месяцев. Триста восемьдесят дней абсолютного одиночества. Связи всё еще нет.

За это время мной была построена еще одна станция. Она автономна, расположена в шестистах метрах от головного комплекса. Судя по оборудованию, этот блок предназначен для каких-то биологических исследований.

Триста восемьдесят первый день.