Последняя ветвь

Дарья Назарова

Последняя ветвь

Глава 1

Мята любила приходить к реке ночью, когда лучи солнца уже не играли с прозрачными водами Оливки. Днём сюда спускались пастухи, дети из деревни бегали по мелководью, а женщины набирали воду в глиняные кувшины. Река становилась частью обычной жизни — шумной, привычной, незаметной, с плоскими галечными берегами и поросшими ивняком запрудами.

Ночью всё менялось. Вода темнела до густого синего цвета и уносила на себе отражения звёзд. Камни вдоль берега остывали после дневного солнца, трава пахла сыростью, а ветер приносил с дальних склонов запах хвои. Мята сидела на плоском валуне, подтянув колени к груди, и смотрела на другой берег. Там росло старое прежде раскидистое Древо, когда-то в давние времена царственно возвышалось оно над речными водами, храня истинные заветы предков.

Сейчас же, словно иссохший старец склонялось оно над водами Оливки, в любую минуту норовя обронить свои прежде могучие ветви. Мята любила представлять , как когда-то огромная крона Древа терялась среди звёзд, а между ветвями струилось мягкое золотистое сияние. Свет исходил от самой древесины, просачивался сквозь листья и ложился длинной дорожкой на воду. Эх, как бы великолепно оно осветило оно эту темную ночь. Мята смахнула неосуществимые грезы и слабо улыбнулась.

Она знала Древо всю жизнь.

В детстве Мята представляла, что в его ветвях живут птицы, способные разговаривать с людьми. Потом, став старше, перестала верить в сказки, хотя каждый раз, проходя мимо реки, всё равно поднимала голову и искала среди ветвей знакомое мерцание. По поверьям Древо принадлежало её роду.

Старые люди называли его Хранителем. В семейных историях говорилось, что когда-то первый из её предков посадил маленький росток у реки, а спустя несколько поколений тот превратился в дерево, которому поклонялись целые поселения. С каждым поколением связь становилась сильнее. По крайней мере, так говорили старожилы. Мята считала эти рассказы красивой выдумкой. Если оно когда-то и было величавым, то сейчас от того остались лишь жалкие напоминания - кора осыпалась, ствол иссыхал, век того Рода подходил к закату.

Юная девушка грустно вздыхала. Ей не хотелось идти домой, бабушка наверняка уже дремала, а большей-то семьи она и не знала. Родители Мяты сгинули уже давно в поисках легкой жизни и удовольствий, бабушка любила называть их "непутными" и отмахиваться каждый раз, как только речь заходила об этих "балбесах". Так за мерными размышлениями медленно тянулись минуты в ночной тишине.

Сначала она заметила это случайно, увидела, как за рекой между ветвями вспыхнул золотой свет. А затем Древо словно сделало глубокий вдох. Свет прошёл от корней к вершине, наполняя каждую ветвь мягким сиянием.

От неожиданности Мята подскочила.

— Ну ничего себе, — тихо сказала она.

Волосы рассыпались по плечам, цепляясь за ворот тонкого платья. Мята время от времени убирала их с лица и снова смотрела на Древо. Сама не знала, чего ждёт. Ответа? Знака? Хотя бы ещё одного всполоха света.

Ветер прошёлся по реке, взъерошил траву и коснулся её лица прохладными пальцами. Мята закрыла глаза. Вокруг было так тихо, что она слышала собственное дыхание.

И вдруг под ногами что-то отозвалось. Сначала едва заметно. Лёгкой дрожью в земле. Мята открыла глаза. Река продолжала течь. Деревья на берегу стояли неподвижно.

Только Древо неуловимо изменилось. Сердце забилось чаще. Она сделала шаг к воде. В этот момент ей показалось, что кто-то коснулся её ладони. Мята резко обернулась.

Позади стоял лишь лес.

— Бабушка?..

Ответом стал тихий шелест листьев, но то был не ветер. Шелест повторился. И вместе с ним пришло едва уловимое ощущение — странное, почти забытое, словно она вдруг оказалась в месте, где когда-то уже бывала. Перед глазами на мгновение возник образ: тёплые руки, женский голос, запах лавандовых трав. А затем — огромные корни, уходящие глубоко под землю. Мята моргнула, и видение исчезло.

Она прижала ладонь к груди.

— Что ты хочешь мне показать?

Слова растворились над водой. Древо ответило светом. От его корней по берегу прокатилась золотая волна. Она достигла самой воды, побежала по поверхности тонкой дорожкой и остановилась прямо у ног Мяты.

На другом берегу что-то шевельнулось. Мята всмотрелась в темноту. Сначала она увидела только тень между деревьями. Потом едва различимый силуэт. Он стоял у самого Древа - высокий, как ей показалось в тёмном плаще. Слишком неподвижный для случайного путника.

Лица Мята не различала, ведь между ними лежала река. Несколько десятков шагов по воде — и целая пропасть отделявшая её от правдивой истории, тайн и заветов. Человек поднял голову. И Мята поняла, что он смотрит прямо на неё. Внутри стало тихо. Даже река словно замедлила течение.

Человек сделал шаг к берегу и в этот же момент Древо вспыхнуло. На этот раз свет оказался настолько ярким, что Мята прикрыла глаза рукой. Когда она снова посмотрела на противоположный берег, незнакомец всё ещё стоял там. Но теперь между его фигурой и Древом клубился тонкий серебристый туман. А где-то далеко, за горами, прогремел гром.

Мята подняла взгляд на чистое ночное небо, усыпанное тысячами звезд. И откуда бы тут взяться грозе? И всё же второй удар прокатился над речной долиной, он был глухим и тяжёлым, похожим на звук огромного сердца.

Древо натужно дрогнуло. Мята почувствовала это всем телом, а затем услышала давящий сухой голос. Он пришёл откуда-то из глубины — из земли, из воды, из собственных воспоминаний. Всего одно слово - её имя.

— Мята...