Прелести крымского утра.

Владимир Гудошник

Прелести крымского утра.

Глава

УТРО. а утро начинается с рассвета.

Намедни немногочисленные мои критики и «критиканы» стали мне указывать на недопустимость моих «писательских» упущений в части упоминаний наших крымских красот в освещении чарующих заходов и восходов. Пытаюсь восполнить пробелы, но как сумею.

Ведь что есть крымский рассвет, как не торжество света над ночной негой, когда первые лучи, словно робкие художники, начинают наносить свои мазки на холст горизонта? Сначала это лишь едва уловимый, почти призрачный румянец, проступающий сквозь дымку над морской гладью, но мгновение — и вот уже скалы Кара-Дага, еще хранившие прохладу теней, окрашиваются в цвета расплавленного золота и охры.

В этот час воздух кажется густым, настоянным на ароматах можжевельника и соленой свежести, а тишина становится настолько осязаемой, что слышишь, как просыпается сама земля. Здесь, на полуострове, солнце не просто всходит — оно совершает свой ежедневный триумф, вырывая из небытия очертания виноградников, изгибы бухт и вековые силуэты кипарисов. Наблюдать за этим действом — значит прикоснуться к первозданности, к той вечной гармонии, которую не в силах исказить никакая суета.

Пусть же мои взыскательные оппоненты примут этот скромный этюд как дань уважения их наблюдательности. В конце концов, красота Крыма столь многогранна, что она требует не только созерцания, но и бережного, почти благоговейного описания, способного передать хотя бы крупицу того величия, что дарит нам каждое новое утро. И если в моих словах сегодня зазвучит чуть больше света, чем обычно, знайте — это лишь отражение того самого рассвета, который сейчас, в эту самую минуту, заливает золотом наши берега.

Вот и первое моё крымское утро, что врезалось и осталось в памяти с детства.

1953 год город Симферополь. Детский сад на улице Гончарова. Ещё нет и 6 утра, я уже не сплю, значит родился «жаворонком», не иначе. Запомнилась и музыка, в 6 часов поутру гимн Советского Союза.

Правда, на время службы в армии я эту особенность утратил на первые полгода, очень уж нас гоняли в сержантской учебке, только голову на подушку склонил, уже орут, - Подъём!

Даже в туалет не впускают, иначе на полчаса утренняя зарядка задержится, в казарме нас 120 бойцов, а кабинок 6 или 8, не упомнить. Гонят бегом по территории части, метрах в двухстах есть большой кирпичный всесезонный туалет, бетон и дырки, на одной стенке шестиметровый желобок в метр высотой, там приходится в профиль становиться, чтоб больше страждущих поместилось. Но казармы у нас пятиэтажные, на 2 подъезда, в каждой батальон размещается, батальонов у нас пять, кому не лень, можно подсчитать. Но те, кто пытается злостно мочиться на стенки или на «орхидеи» то могут, и «поджопник» от старшины получить! Однажды видел, могу засвидетельствовать.