Красный круг

Артур Конан Дойль

Красный круг

Серия «Литрес Классика»

© «Литрес», 2026

Часть первая

– Послушайте, миссис Уоррен, я не вижу у вас особых причин для беспокойства и не понимаю, почему я, чьё время имеет некоторую ценность, должен вмешиваться в это дело. У меня, право же, есть и другие занятия. – Так сказал Шерлок Холмс и повернулся к своей большой книге для вырезок, в которой систематизировал и составлял указатель к своему недавнему материалу.

Но квартирная хозяйка обладала настойчивостью, а также и хитростью своего пола. Она твёрдо стояла на своём.

– В прошлом году вы помогли одному из моих жильцов, – сказала она, – мистеру Фэрдейлу Хоббсу.

– Ах, да, – пустячное дело.

– Но он никогда не уставал говорить о вас – о вашей доброте, сэр, и о том, как вы пролили свет на его тёмное дело. Я вспомнила его слова, когда сама оказалась в сомнении и мраке. Я знаю, вы могли бы, если бы только захотели.

Холмс был доступен для лести, а также, надо отдать ему справедливость, и для добрых дел. Эти две силы заставили его со вздохом смирения отложить кисточку с клеем и отодвинуть стул.

– Ну, ну, миссис Уоррен, давайте послушаем, в чём дело. Вы, я полагаю, не возражаете против табака? Благодарю вас, Ватсон – спички! Итак, вы встревожены, как я понимаю, потому что ваш новый жилец сидит в своей комнате и не выходит наружу. Помилуйте, миссис Уоррен, если бы я был вашим жильцом, вы часто не видели бы меня неделями.

– Без сомнения, сэр, но здесь другое дело. Это меня пугает, мистер Холмс. Я не могу спать от страха. Слышать, как он быстрыми шагами ходит взад-вперёд, взад-вперёд с раннего утра до поздней ночи, и при этом ни разу не увидеть его – это выше моих сил. Мой муж нервничает не меньше моего, но он весь день на работе, а я не нахожу покоя. Зачем он прячется? Что он натворил? Кроме девушки, я одна в доме с ним, мои нервы не выдерживают.

Холмс наклонился вперёд и положил свои длинные тонкие пальцы на плечо женщины. Он обладал почти гипнотической силой успокоения, когда хотел. Испуганное выражение исчезло из её глаз, и взволнованные черты разгладились до обычной заурядности. Она села в кресло, которое он указал.

– Если я возьмусь за это, я должен знать каждую подробность, – сказал он. – Не торопитесь. Самая мелкая деталь может оказаться самой существенной. Вы говорите, что этот человек пришёл десять дней назад и заплатил вам за две недели пансиона?

– Он спросил мою цену, сэр. Я сказала: пятьдесят шиллингов в неделю. В верхней части дома есть маленькая гостиная, спальня и всё необходимое.

– Ну?

– Он сказал: «Я буду платить вам пять фунтов в неделю, если вы согласитесь на мои условия». Я бедная женщина, сэр, и мистер Уоррен зарабатывает мало, и деньги для меня много значат. Он вынул десять фунтов и протянул мне их тут же. «Вы будете получать столько же каждые две недели в течение долгого времени, если будете соблюдать условия, – сказал он. – Если нет – я не буду больше иметь с вами дела».

– Каковы же были условия?

– Ну, сэр, он сказал, что у него должен быть ключ от дома. Это было нормально. У жильцов часто бывают ключи. Также он потребовал, чтобы его оставили в покое и чтобы никогда, ни под каким предлогом, его не беспокоили.

– В этом нет ничего удивительного, не так ли?

– Не в разумных пределах, сэр. Но это выше всякого разума. Он живёт там уже десять дней, и ни мистер Уоррен, ни я, ни девушка ни разу не видели его. Мы слышим его быстрые шаги, когда он ходит взад-вперёд, взад-вперёд – ночью, утром и днём; но, кроме первой ночи, он ни разу не выходил из дому.

– О, он выходил в первую ночь, да?

– Да, сэр, и вернулся очень поздно – после того, как мы все легли спать. Он сказал мне, когда снимал комнаты, что сделает это, и попросил не запирать дверь на засов. Я слышала, как он поднялся по лестнице после полуночи.

– Но как же его еда?

– Он особо распорядился, чтобы мы всегда, когда он позвонит, ставили еду на стул за его дверью. Затем он звонит снова, когда поест, и мы убираем посуду с того же стула. Если ему нужно что-то ещё, он печатает это на клочке бумаги и оставляет.