Номады Рукава Ориона

Сергей Никитин

Номады Рукава Ориона

Глава 1. Рождение «Глушителя».

Лаборатория на базе Альтеров. После возвращения с Цереры Леонид почти не выходил из мастерской. Рядом с ним, склонившись над голографическими схемами, работали Ордос и Константин Балицкий (специально прилетевший с Земли). Втроём они напоминали заговорщиков, собравшихся в подполье, чтобы создать оружие Судного дня. — Синхронизация не держится, — устало сказал Ордос, откидываясь в кресле. — Резонатор выдаёт мощность, но «Око Оракул» не успевает подстраивать поле. Разрыв между импульсом и обратной связью — 0,003 секунды. Казалось бы, мелочь, но поле схлопывается раньше, чем достигает расчётного радиуса. — Это не мелочь, — возразил Константин. — Это фундаментальная проблема. «Око Оракул» — квантово-классический гибрид, но его архитектура не предназначена для управления столь быстрыми процессами. Ему нужно время на обработку данных, даже с учётом квантового ускорения. — Значит, нужен посредник, — сказал Леонид. — Прямой канал между резонатором и «Оком» слишком длинный. Я предлагаю встроить промежуточный контроллер — гибридный кластер, который будет локально управлять полем, а «Око» будет лишь задавать общие параметры. Он развернул схему, которую набросал ночью: два кластера по пять «Нейрон-КМ», соединённых с мемристорной сетью. Один кластер — для управления резонатором, второй — для стабилизации поля. И оба — под надзором «Ока», но без непосредственной синхронизации в реальном времени. — Это как автопилот, — пояснил Леонид. — «Око» задаёт маршрут и цель, а локальный ИИ ведёт машину, корректируя курс каждую микросекунду. Ордос и Константин переглянулись. Идея была безумной, но в ней чувствовалась логика. — Где возьмём десять «Нейрон-КМ»? — спросил Балицкий. — У меня есть запас, — ответил Леонид. — Шесть чипов на «Крота-М2», ещё четыре в хранилище. Отдадим всё. «Крот-М2» подождёт. — А если чипы сгорят при первых же испытаниях? — спросил Ордос. — Тогда мы ничего не потеряли, кроме времени. А его у нас почти нет.

Сборка и первые проблемы. Три дня ушло на сборку гибридного контроллера. Леонид лично паял, программировал и калибровал каждый чип. Ордос настраивал мемристорную сеть, Константин писал протоколы взаимодействия с «Око Оракулом». Первое включение чуть не убило всю электронику на базе. — Подаю питание, — предупредил Леонид. — Три, два, один… Вспышка. Гул. Запах озона. Индикаторы на контрольной панели замигали красным. — Отключить! — крикнул Ордос. — Уже! Тишина. Дымок от платы. — Что пошло не так? — спросил Константин, рассматривая обгоревший резистор. — Резонансная частота совпала с частотой шины данных, — ответил Леонид, изучая логи. — Мемристорная сеть не выдержала, началась обратная связь. — Нужно развязать цепи, — предложил Ордос. — Поставить гальваническую изоляцию между управляющим и силовым контуром. — Сделаем. Переделали за ночь. Второе включение прошло штатно: контроллер заработал, чипы не перегрелись, поле стабилизировалось на малой мощности. Но радоваться было рано.

Полигон. Первое поле для испытаний выбрали пустынный сектор пояса астероидов, за сотни тысяч километров от баз. «Надежда» ещё не была готова, поэтому «Глушитель» смонтировали на временной платформе — связке из трёх грузовых модулей, сдвинутых вместе. Рядом поставили тестовые цели: старые зонды (нейтрализованные), макет корабля, квантовые ретрансляторы. Леонид, Ордос и Константин наблюдали с командного пункта — переоборудованного «Сокола», висевшего в стороне. — Активация, — скомандовал Леонид. Контроллер загудел, резонатор засветился голубоватым светом. Сфера подавления начала расширяться — сначала медленно, затем всё быстрее. — Радиус 100 км… 200… 500… — докладывал Балицкий, следя за показаниями. — Квантовые системы целей выходят из строя. Связь с ними прервана. — Стабильность? — Держится, — ответил Ордос. — Поле ровное, без пульсаций. На 800-й тысяче километров сфера остановилась. Прошло 12 секунд — и она начала схлопываться. — Отключение, — сказал Леонид. — Как эффект? — Все цели обесточены, — ответил Константин. — Датчики показывают, что их искины перезагружаются. Тест пройден. — Но радиус меньше расчётного, — заметил Ордос. — Мы ожидали 900 тысяч, получили 800. Почему? — Потери на неоднородность вакуума, — предположил Леонид. — В поясе астероидов гравитационный фон нестабилен. В открытом космосе радиус будет больше. — Проверим в другом месте? — Нет времени. Будем считать, что 800 тысяч — боевой радиус. Этого хватит, чтобы накрыть флот «Тишины».

Проблема четвёртого чипа. Следующие испытания выявили другую проблему: один из «Нейрон-КМ» в управляющем кластере перегревался и отключался через 10 секунд работы на полной мощности. — Брак? — спросил Ордос. — Нет, — ответил Константин, изучая логи. — Просто этот чип из старой партии, у него более низкая термостойкость. Надо заменить. — У нас нет запасных, — сказал Леонид. — Все десять уже в деле. — Тогда снизим мощность на 15%, — предложил Ордос. — Радиус упадёт до 750 тысяч км, но стабильность сохранится. — Не пойдёт, — отрезал Леонид. — Нам нужен максимальный радиус. Есть другой вариант: перепрограммировать кластер так, чтобы нагрузка распределялась равномернее. Слабый чип будет получать меньше задач, остальные — больше. — Это потребует пересмотра архитектуры, — заметил Константин. — Я справлюсь. Леонид ушёл в мастерскую на сутки. Вышел оттуда осунувшийся, но с победным видом. — Готово. Перераспределил алгоритмы. Теперь слабый чип работает на 70% своей мощности, остальные — на 90%. Общая производительность кластера почти не упала. — А радиационная нагрузка? — спросил Ордос. — В пределах нормы. Испытания подтвердили: поле стабильно держится 15 секунд на радиусе 780 тысяч км. Принимаем? — Принимаем, — кивнул Константин. Ордос добавил: — Я восхищён, Леонид. Ты сделал невозможное. — Не я один, — ответил Лёня. — Это наша общая победа.

Финальный отчёт и последние штрихи. Через пять дней после начала работ «Глушитель» был признан готовым к боевому применению. Леонид, Ордос и Константин подписали акт об успешных испытаниях. Основные характеристики: Радиус подавления: 780 000 км (в поясе астероидов); в открытом космосе — до 850 000 км. Время непрерывной работы: 15 секунд (до перегрева резонатора). Энергопотребление: 500 МВт (питание от трёх ядерных реакторов). Управление: гибридный контроллер из 10 чипов «Нейрон-КМ» + мемристорная сеть. Надёжность: 0,97 (три отказа из ста — нештатные ситуации, связанные с перегревом). В последний вечер перед монтажом «Глушителя» на «Надежду» Леонид сидел в мастерской, глядя на потухший резонатор. Рядом стоял «Крот-М2», мигая индикаторами. — Ну что, дружище, — сказал Лёня. — Теперь твоя очередь. Ты будешь глазами и ушами в системе врага. — Я готов, — ответил дроид. — Жду ваших инструкций. Леонид погладил его бронированную голову. — Мы победим. Должны победить. За иллюминатором базы медленно вращались звёзды.

Затишье перед бурей. Пояс астероидов: ледяное спокойствие. В поясе астероидов никогда не было тихо. Постоянная работа дроидов-бурильщиков, редкие переговоры диспетчеров, гул вентиляции в модулях — фоновый шум жизни, который воспринимался как норма. Но после атаки «Игл» и временного отступления флота «Тишины» в этом шуме появилась новая нота — напряжённое ожидание. Астероиды казались ещё более безжизненными, чем обычно. Даже самые оживлённые секторы — у Цереры и вблизи транспортных узлов — выглядели пустынными. Корабли не сновали между каменными глыбами, как раньше; они замерли на якорях у станций, готовые к мгновенному старту. Патрульные «Соколы-М» скользили в тени астероидов, словно хищники, затаившиеся перед прыжком. На шахтах операторы дроидов работали молча, почти не переговариваясь. Каждый знал: следующий удар может прийти в любую секунду. Старые шахтёры, повидавшие не одно нападение пиратов, хмурились и крестились (хотя в поясе давно не было священников). Молодые — нервничали, чаще обычного проверяли сенсоры и оружие, которое до сих пор им не приходилось применять. На скрытой базе «Искателей» царила деловая суета. Марта и Ордос проводили бесконечные совещания с инженерами, проверяя каждый узел «Глушителя». Кайл, чья прежняя агрессивность сменилась мрачной сосредоточенностью, лично инструктировал пилотов перехватчиков. «Крот-М2» мигал индикаторами в ангаре, словно ждал команды. Леонид почти не спал. Он перебирал схемы, перепроверял расчёты, снова и снова запускал симуляции. Настя присылала ему короткие сообщения: «Ты как?», «Не забывай есть», «Я верю в тебя». Он отвечал односложно, но каждый раз на душе становилось теплее. Она понимала — сейчас не до разговоров.

Фобос: штаб, затаивший дыхание. Фобос — «Цитадель» «Спектра» и командный центр ОКИК — превратился в растревоженный улей. Коридоры, обычно заполненные деловито шагающими офицерами, опустели. Все ключевые фигуры заперлись в кабинетах и конференц-залах. Игорь Петрович почти не покидал командный центр. Он сидел за голографическим столом, смотрел на карты, прокручивал в уме десятки вариантов развития событий. Его лицо осунулось, под глазами залегли тени — возраст давал о себе знать, но голос оставался твёрдым. Рядом всегда находился адъютант с планшетом. Павел и Лена, когда не были на совещаниях, уединялись в малой рубке связи. Они почти не говорили о будущем — только о текущих задачах. Но иногда, под утро, когда заканчивался очередной брифинг, Павел обнимал Лену, и они молча смотрели на звёзды через иллюминатор. Никто не знал, сколько ещё у них есть времени. Внизу, в технических отсеках, кипела работа. Инженеры и техники в три смены готовили «Соколы-М» к вылету, проверяли гиперракеты, калибровали квантовые экраны. Запасы топлива и провизии пополнялись каждый день. Все ждали.