Протокол «Цербер-8». Шахта охлаждения (Цикл: Нулевой горизонт - Сезон 33)

Станислав Рубинов

Протокол «Цербер-8». Шахта охлаждения (Цикл: Нулевой горизонт - Сезон 33)

Глава

В тридцать третьем сезоне до тринадцатого яруса добралась четверка, не имевшая отношения к штрафротам.

Их собрали из гражданского инженерного пула: два техника с геотермальной станции, старший оператор буровой платформы и шестнадцатилетняя девчонка из архивной службы учета. Их номера не красили трафаретом по броне - на серых робах тускло фосфоресцировали штрихкоды технического персонала объекта «Североморск-7».

- Воздуховод заклинило на шестом повороте, - глухо произнес Макаров, сбивая окалину с разводного ключа.

Он был старшим группы - грузный мужчина с выжженными кислотой веками и тяжелыми, привыкшими к гидравлике руками. Вместо левого ботинка его ногу стягивала накладка из согнутой шины заземления.

Они сидели в нише кабельного коллектора на глубине двухсот метров под фальшивым метановым шельфом. Здесь пахло не озоном, а стоялой, гнилой водой с примесью тяжелого машинного мазута.

Рядом, привалившись спиной к дрожащей от вибрации трубе хладагента, сидела Соня. В ее руках был портативный диагностический планшет с треснувшим экраном - единственная вещь, которую им удалось вытащить из разгромленной аппаратной четвертого блока.

- Насосы перекачки дейтерия молчат, - прошептала девочка, не отрывая взгляда от зеленых строк телеметрии. - Дядя Валера, система не подает топливо в реакторы ковчега. Все клапаны заперты на контур утилизации.

- Потому что нет никакого ковчега, - отозвался из темноты Семен.

Молодой механик лежал на животе у края решетчатого настила, пытаясь разглядеть дно вертикального ствола. На его плече висел самодельный гарпун, собранный из пневматического пистолета для забивки дюбелей и стального тросика:

- Я видел чертежи кабельной разводки. Этот ствол идет не к космодрому. Он опускается на нулевую отметку флотского дренажа. Под нами - закрытый резервуар нейтрализации старых подлодок. Если мы спустимся по скобам, мы просто выйдем к насосной станции внешнего мола.

Четвертый - старый диспетчер по фамилии Рукавишников - не говорил ничего. Он сидел в углу, мелко вздрагивая от озноба, и баюкал на коленях обрубок правой руки, затянутый в жгут из телефонного провода. Его нейрочип перегорел еще во втором акте, оставив на затылке сочащуюся сукровицей черную дыру.