Сказ об Иркуйеме

Александр Егоров

Сказ об Иркуйеме

Сказ об Иркуйеме

«У многих народов распространено представление, что Медведь прежде был небесным существом, наделённым божественными качествами, но позже спущен небесным богом на землю за ослушание, чтобы карать грешников. Считалось, что задранный медведем человек — грешник. Нередко бог и сам мог принимать образ Медведя, когда хотел показаться людям на земле.»

(Поволжские легенды о Керемете).

Широки и необъятны просторы России. Мне по роду своей деятельности приходилось побывать в самых различных её уголках. От сухих южных степей до покрытых вечным льдом районов Заполярья. Там, за чертой больших городов, земля живёт по своим собственным, вековым законам. В её гигантских масштабах одиночество путника обретает почти осязаемый вес, а цивилизация кажется лишь временной, зыбкой рябью на воде.

И в каждом месте, где бы ни ступала моя нога, ощущалась какая-то усталая нежность, безмолвность затаённой печали. Непонятная для многих бескрайность и безбрежность. Это удивительное свойство диких окраин — они не пытаются подчинить себе человека, но словно растворяют его эго в своём безмолвии. В какой-то момент ты ловишь себя на мысли, что не ты вглядываешься в туманный горизонт, а сама эта древняя, застывшая вечность внимательно наблюдает за каждым твоим шагом.

Но особый колорит моим путешествиям придавали истории, рассказанные местными жителями и случайными людьми, с которыми пересеклись мои дороги. Настолько ярко они переплетались с природными особенностями и жизненным укладом, что поневоле приходилось задумываться над тем, что доля правды во всех этих сказках, поверьях и легендах всё же есть. Ведь миф на окраине земли — это не выдумка от скуки. Это единственный способ для человека объяснить то грозное и необъяснимое, что веками дышит ему в спину из темноты вековой тайги или ледяной тундры. Легенды здесь рождаются из самого ландшафта, становясь его голосом

Сидя после длительного перехода на поваленном дереве возле костра, я слушал одну из таких баек, которую не спеша мне рассказывал яркий представитель коренных жителей, старый охотник Ногат или, как мы все его называем, — дед Назар. Вокруг нас плотной стеной стояла ночная тайга, дышащая сыростью, прелой хвоей и ледяным дыханием близкого перевала. Огонь был нашим крошечным, зыбким островком тепла в этом безбрежном океане тьмы, и в его треске чудилось глухое эхо далёких веков.

Мы с ним уже не первый раз встречались. Во время геологических разведок он был у нас постоянным проводником. Великолепный следопыт, охотник даже не по призванию, а по крови, в которой перемешались корякские и казачьи корни. Эта земля была для него открытой книгой, где каждый примятый стебель травы или едва заметная царапина на коре рассказывали свою историю.

За те два года, что мы с ним не виделись, он сильно сдал. Постарел, осунулся. В глазах уже не было того озорного блеска. Время, которое в этих краях кажется неподвижным для гор и рек, к человеку оставалось беспощадным: оно словно забирало у старика ту первобытную силу, которой он когда-то делился с нами. Я с жалостью смотрел на него сквозь взлетающие искры то разгорающегося, то опадающего костра и ловил каждое слово из его истории, которая казалась мне всё невероятней и невероятней. Казалось, что вместе с искрами в ночное небо улетали последние осколки той старой, уходящей эпохи, о которой он говорил

— Взглянув на него, кровь застывает в жилах и человек замертво падает, — дед Назар произнёс это тихо, почти шёпотом, словно опасаясь, что сама тайга за кругом костра может его услышать. — Иркуйем — страшный зверь, ростом намного выше самого крупного медведя. Это таинственное чудовище, о котором мало кто из белых людей слышал. А встречается он и того реже. Даже многим корякам не доводилось видеть его следов. Не скажу, что они не рады этому. Шаманы, и те боятся Иркуйема. И всё же он существует.