Два рода — одна вина

Кира развела руками, давая понять, что записи оборвались.

— Блин, блинский, кто-то специально избавился от разгадки! — в Юльке мгновенно проснулся азарт. Её глаза лихорадочно вспыхнули. — Кир, если эта чертовщина зародилась в Казани фиг знает когда, значит, там случилось что-то из ряда вон. Найти такую инфу не так-то просто. С чего начнем?

Кира устремила сосредоточенный, задумчивый взгляд на извивающуюся впереди дорожную ленту. В голове выстраивались первые идеи.

— Сразу двинем в центральный архив, — твёрдо ответила она. — У нас есть конкретная дата и привязка к региону. Начнём искать всё, что связано с тем годом, может, наткнемся на что-то интересное. В общем, сориентируемся, -- Кира улыбнулась и задорно подмигнула подруге.

— Ага, с нами Хрюня и гаечный ключ в багажнике, так что прорвемся! — Юлька снова прибавила звук, и из динамиков хлынул мистический проигрыш «Агаты Кристи».

Запыленная розовая легковушка неслась на север, увозя девчонок навстречу неизвестности. Впереди их ждала долгая, жаркая дорога, и две подруги уже дышали в унисон с этой страшной, манящей тайной.

ГЛАВА 3. Дорога на север

К одиннадцати утра жара уже накрыла трассу М-6 Степное марево, дрожащее над раскаленным асфальтом, превращало горизонт в зыбкую, текучую линию. За окнами пыльной Хрюни, унылый, выжженный пейзаж постепенно сменялся холмистыми, покрытыми молодой майской зеленью берёзовыми рощами Среднего Поволжья. Легковушка уверенно шла на север, монотонно шурша шинами по неровному дорожному полотну. Из приоткрытых окон в салон врывался сухой, обжигающий ветер, пахнущий нагретой травой и металлом.

Юлька уверенно вела машину, лавируя между тяжелыми, дымящими соляркой фурами. На руле красовались её пальцы с ярким, стильным маникюром, контрастировавшие со слоем серой пыли, успевшей осесть в салоне.

— Капец, ну и пекло! Кондёр включать смысла нет, не потянет — Юлька раздраженно переключила трек на магнитоле. Тягучий, мрачный мотив «Агаты Кристи» сменился взрывными аккордами «Короля и Шута».

— Этот гад мне уже кучу сообщений накатал, — не отвлекаясь от дороги проговорила она. Пишет: «Давай поговорим» и всё в таком роде.

Она лихо обошла неповоротливый грузовик и резко крутанула регулятор громкости, делая музыку тише. На её узком лице отразился неподдельный, мучительный раздрай. Юлька покосилась на подругу своими выразительными карими глазами.

— А у меня в голове Женька...это просто капец. Я вчера с ним в проходе столкнулась. Мы коробки с плиткой принимали, и он так случайно моей руки коснулся... Меня словно током прошибло. Он такой классный! С чувством юмора, высокий, не то что этот ревнивый осёл. Он вчера намекнул, что после моего возвращения не против встретиться. Блин, блин, блин! И что делать?! Послать Игната — жестоко, мы полтора года вместе. А упустить Женьку — да я себе этого никогда не прощу! Как думаешь, Кир, что делать??

Кира, сидевшая на пассажирском сиденье, оторвала взгляд от экрана своего мобильного. Её глаза, под яркими лучами полуденного солнца казались прозрачно-синими, как глубокая озерная вода. Углубившись в раздумья, она прослушала Юлькину тираду, едва успев ухватить обрывок последней фразы.

— Юлёк, да не парься ты так — Женька твой, судя по рассказам, парень серьёзный. Если ты ему нравишься, даст время и не будет выносить мозг, заодно и проверишь, чего он стоит, — уверенно ответила Кира, поправляя густые каштановые волосы. — Давай ты их на паузу поставишь? Нам сейчас нужно сфокусироваться на другой задаче. До Казани осталось несколько сотен километров, а у нас из вводных данных — только старая тетрадь и дата. — Однозначно, личную жизнь в глушитель! — решительно кивнула Юлька. — Давай думать. Прикатим мы в Казань. Сразу в архив. И что мы там скажем тётенькам в очках? «Здравствуйте, дайте нам документы за 1744 год, у нас тут семейное проклятие»? Нас же сразу в психушку сдадут!

Кира задумчиво побарабанила тонкими пальцами по корпусу телефона. Её природное упрямство и умение действовать обстоятельно включились на полную мощность.

— Ну нет, конечно, а то и правда в психушку загремим, — хихикнув, ответила Кира. — Мы зайдем иначе. Я оформлю бланк на временный допуск для написания научной работы по уездной этнографии и быту восемнадцатого века. Примерно знаю, какие формулировки нужно писать, чтобы получить доступ к общим каталогам и любой доступной информации того времени. Начнём с губернских ведомостей и судебных хроник за этот год. Если случилось что-то серьёзное, пресса это зафиксировала.

— Логично, шаришь! — Юлька усмехнулась. — Приедем — сразу на штурм архива. Я, если надо, могу у входа на Хрюне покараулить или зубы заговорить охране, если понадобится. Мы это дело расковыряем, точно тебе говорю!

ГЛАВА 4. Поломка

К семи вечера жара наконец отпустила. Но асфальт под колесами перламутрово-розовой легковушки всё ещё казался мягким, как пластилин, а встречный воздух, врывавшийся в открытые окна, оставался горячим. Подруги уже миновали Саратовскую область и шли по правому берегу Волги, приближаясь к границе Самарской губернии. Пыльная Хрюня, стойко переносившая все выбоины провинциальных дорог, уверенно шла на подъем, как вдруг из под капота раздался громкий хлопок и повалил густой дым.

Юлька резко рванула к обочине вдавив педаль тормоза до упора.

— Капец! Кира, что за хре... — испуганно вскрикнула она, когда легковушка со скрипом замерла на гравии.

— Спокойно! — скомандовала Кира. Её взгляд мгновенно стал стальным и собранным. Она умела сохранять хладнокровие, когда ситуация требовала немедленных действий.

Вокруг тянулся бескрайний поволжский лес, и на километры вперед не было видно ни одной живой души. Юлька пулей выскочила из салона, на ходу доставая мобильный.

— Прикинь, и сети нет! Вообще ноль! — Она бегала возле капота и причитала: — Что делать, Кир?

Кира открыла дверцу и шагнула наружу с совершенно невозмутимым видом, а Юлька уже торопливо дернула рычаг и распахнула капот. Окружающий воздух тут же наполнился сладковатым запахом антифриза и раскаленного металла. Юлька, неплохо разбиравшаяся в основных принципах работы мотора, заглянула внутрь, поправив растрепавшиеся черные волосы. Кира стояла рядом. Для неё внутренности Хрюни были лишь набором непонятных железных трубок и проводов.

Подруга выругалась, бессильно опустив руки. Её пальцы с аккуратным ярким маникюром уперлись в запыленное крыло.

— Ему хана, Кир. Патрубок лопнул. Своим ходом Хрюня дальше не поедет, — со знанием дела заключила Юлька, растерянно глядя на подругу. — Приехали. Без вариантов.

— Спокойно, Юлёк. Что-нибудь придумаем, — заверила подругу Кира.

— Да?! и что, например?! — раздражённо и нервно выпалила подруга, сурово глядя на неё.

— Раз связи нет, попробуем поймать попутку, — Кира невозмутимо поправила собранные на затылке волосы. — Кого-нибудь да остановим, — абсолютно уверенно заявила она.

— Ага, я сморю, тут прям толпа желающих притормозить! Вагон и маленькая тележка, очередь выстроились! -- обвела рукой пустую трассу Юлька и со злостью пнула колесо.

Кира всегда мыслила позитивно:

— Ну что за пессимизм? И не из таких передряг выбирались. Успокойся и не нервничай, трасса проходная, в любом случае кто-нибудь да проедет.

— А вдруг это маньяки? Тогда всё, съездили мы в Казань... — начала фантазировать Юлька и снова попыталась поймать сеть.

Кира улыбнулась, но так, чтобы подруга не увидела. Не стоило лишний раз раздражать её оптимистичным настроем. Она села в салон и поудобнее расположилась на пассажирское сиденье.

Потоптавшись снаружи, Юлька вскоре тоже плюхнулась на водительское место и бессильно откинулась на спинку кресла. Время шло, а трасса будто вымерла. Сумерки начали стремительно заполнять пространство вокруг. Даже у Киры стали закрадываться мысли, что им так и придется заночевать в салоне автомобиля. Юлька же молча и недовольно сопела рядом.

Минут через двадцать, когда подруги уже потеряли всякую надежду посреди темнеющей трассы, на горизонте показался старый, потрепанный жизнью синий бортовой «ЗиЛ». Заприметив его ещё издалека, Юлька пулей выскочила из машины с криками:

— Тормози! Она метнулась к дороге, отчаянно размахивая руками.

Грузовик, тяжело отдуваясь пневматическими тормозами, заскрипел и остановился в паре метров от их «Мазды» Из кабины, кряхтя, выбрался коренастый, крепкий мужик лет пятидесяти пяти в засаленной кепке, выцветшей, видавшей жизни майке и рабочих штанах. Из-под густых седых бровей на них смотрели удивительно живые, смешливые глаза.

— Ну что, голубушки, приболела ваша ласточка, или окрестности наши обозреваете? — с хитрой улыбкой поинтересовался он.

Юлька аж поперхнулась от возмущения.

— Ага, делать нам больше нечего, как обозревать ваши окрестности на ночь глядя! — резко огрызнулась она. — У нас патрубок лопнул, а нам ехать надо. И в вашей глуши связи нет нифига! — продолжила она с раздражением и претензией.

Кира, поняв, что ещё немного, и незнакомец просто уедет, оставив их тут одних, решила взять ситуацию в свои руки и увести разговор в нужное им русло.

— Здравствуйте! Вы не обижайтесь, мы из Астрахани едем, вот немного не доехали, поломались слегка, — она мягко улыбнулась водителю, мгновенно располагая его к себе.

— Да вижу, вижу, чего уж там, — дружелюбно и по-отечески пробасил тот. — Я дядя Миша, — представился он, подходя к раскрытому капоту. Вынув из кармана ручной фонарик, он посветил внутрь и подтвердил диагноз, поставленный Юлькой.

— Повезло вам, тут недалеко моя мастерская и небольшая гостиница, а я местный мастер. Если очень нужно, то к утру ваша ласточка будет на ходу, смотрю, торопитесь, — с прищуром поглядел он на девушек.

— Очень нужно! — выпалила Юлька сменяя, гнев на милость и сложила руки в умоляющем жесте.

Кира кивнула, подтверждая слова подруги.

— Ну что, поехали! — скомандовал дядя Миша, цепляя Хрюню на трос.

Примерно через пять километров на трассе показался придорожный комплекс, включающий небольшую гостиницу и автомастерскую, владельцем которой и был их спаситель.

Гостиница оказалась аккуратным кирпичным зданием со стоянкой для дальнобойщиков и круглосуточным кафе на первом этаже. Мастер загнал захворавшую легковушку в свой гараж, и Юлька тут же полезла вместе с ним проверять масштаб катастрофы. Мужчина одобрительно хмыкнул, заметив, что девчонка толково задает вопросы и понимает, где находится радиатор. Осмотрев лопнувший патрубок, он уверенно заявил: — Работы тут до утра, девчата. Новую запчасть мне нужно из соседнего райцентра привезти — у моего знакомого там склад. К рассвету машина будет как новенькая, — заверил он подруг и продолжил - А вы пока оформляйте комнату на втором этаже, и отдыхайте с дороги.

Вымотанная тяжелым перегоном и дорожным стрессом Юлька, едва добравшись до их скромного номера, без сил рухнула на кровать. Кира сразу ушла в ванную принимать освежающий душ, чтобы смыть с себя липкую дорожную пыль.

Спать она, несмотря на усталость, не спешила. И взбодрившаяся после водных процедур, Кира спустилась на первый этаж, в полупустое, прохладное кафе при гостинице. За стойкой дремал сонный бармен, а в углу за массивным деревянным столом сидел дядя Миша, неторопливо попивая крепкий чай из граненого стакана.

Кира, тихонько подошла к его столику и присела на свободный стул.

— Дядя Миша, можно к вам? — лучезарно улыбнувшись спросила она. — Хотела еще раз спасибо сказать, что не бросили нас на трассе.

— Да брось ты, дочка, дело житейское, — добродушно отмахнулся мастер, пододвигая к ней вазочку с печеньем. — Чайку глотни, а то лица на тебе нет. Из Астрахани такой путь проделать — не шутка. И куда же вы так торопитесь на своей перламутровой ласточке? — В Казань едем, — спокойно ответила Кира, подпирая подбородок ладонью. Её радужка, в полумраке кафе отливала сталью. — Моя бабушка с отцом, в шестидесятых годах переехали из Казани в Астрахань. Вот мне и стало любопытно, хочу про корни свои разузнать. Может, родня какая осталась, вот только информации маловато. Знаю, что предки жили в глубинке, а в бабушкиных старых записях дату нашла: Казанский уезд 1744 год. Наверно, не спроста, может, произошло что-то... — осторожно озвучила она только что придуманную легенду.

Дядя Миша на секунду замер, держа стакан у самых губ. Он медленно опустил его на стол, и под козырьком засаленной кепки его взгляд мгновенно стал удивительно серьезным.

— Тысяча семьсот сорок четвертый, говоришь... — глухо повторил он, внимательно всматриваясь в лицо девушки. — Ну, времена тогда в Казанских уездах лихие были, тёмные. Старики у нас в деревнях, бывало, вспоминали рассказы дедов. Народец в те годы в глубинке жил обособленный, суеверный, чужаков не жаловал и свои секреты глубоко в землю закапывал. Если уж в те годы что-то случалось, так концы так в воду прятали, что никакая полиция не находила. Церковь тогда строго за всем следила, грехи да чертовщину всякую от людских глаз укрывала. Вы в городе-то поаккуратнее о тех временах расспрашивайте. Не ищите правды там, где её веками от людей прятали.

В этот момент со стороны лестницы послышались быстрые шаги. В кафе спустилась Юлька, успевшая принять душ. С её влажных чёрных волос ещё летели мелкие брызги, на ней уже красовались свежая стильная футболка и неизменные рваные джинсы. Её карие глаза, горели азартным огнём — Юлька успела расслышать последнюю фразу диалога, и её любопытная натура и нереализованный сыскной талант мгновенно среагировали на таинственную зацепку.

— В смысле — прятала?! — Юлька с разбегу подлетела к их столу, бесцеремонно вклинившись в разговор, и плюхнулась на свободный стул.

— Дядя Миш, представляете, у нас ведь в старой тетради как раз последняя страница вырвана! Кто-то точно прятал концы! Что за фигня там творилась, если даже церковь...

Кира незаметно, но ощутимо пнула Юлькину ногу под столом, заставляя подругу осечься на полуслове. Сама Кира внутренне подобралась: раскрывать лишние подробности про семейную тайну первому встречному — пусть даже добродушному -- однозначно не нужно.

— Юля просто переутомилась в дороге, перенервничала. Ей везде детективы мерещатся, — быстро перевела разговор Кира, разряжая обстановку. Она повернулась к хозяину мастерской: — Спасибо за совет. Мы и не собирались глубоко копать, нам бы только общие фонды в казанском архиве полистать, слукавила Кира, усыпляя бдительность собеседника.

— Ну и ладно, ну и правильно, — мастер снова повеселел, поднимаясь из-за стола. — Отдыхайте, девчата. Пойду я к ласточке вашей, надо инструмент подготовить. К утру машина будет как новенькая, слово даю, авторитетно заявил он.

Поблагодарив его, подруги пошли в номер.

Юлька еще долго не могла успокоиться, вышагивая по комнате, и строя безумные теории про тайны восемнадцатого века, которые веками скрывали от людей, и попутно вспоминая то Женьку, то Игната. Кира лишь устало опустилась на кровать и молча смотрела в потолок. Только сейчас на нее накатила дикая, свинцовая усталость, лавиной накрывая сознание. Но перед тем, как провалится в глубокий сон, она ещё раз прокрутила в голове загадочные слова местного мастера. Они ничуть не испугали её — наоборот, эта таинственность словно бросала ей вызов. Прошлое Казанской глубинки скрывало от неё что-то очень странное. Что-то, что могло объяснить причину гибели её брата. И Кира была намерена докопаться до правды, чего бы ей это ни стоило.

ГЛАВА 5. Национальный архив Татарстана

Забрав на рассвете исправную машину из мастерской дяди Миши, подруги весь день провели в пути и въехали в Казань только к восьми часам вечера, когда майский день уже таял в густых, прохладных сумерках. Долгая, изнурительная дорога и непредвиденная задержка из-за поломки, забрали слишком много времени и сил. Зато столица встретила путешественниц ослепительным созвездием огней. Знаменитый мост Миллениум, открытый всего несколько лет назад, горел неоновыми пилонами в виде гигантской буквы «М», а в зеркальной глади Казанки лениво дрожали отражения новостроек. В 2010 году Казань вовсю строилась и бурлила, готовясь к Универсиаде, повсюду тянулись строительные леса, а воздух был пропитан запахом свежего асфальта, бетона и больших перемен.

Поскольку Национальный архив открывался только в восемь утра, у путниц возникла необходимость сначала найти ночлег. Юлька аккуратно припарковала запыленную Хрюню на тихой улице в центре, и подруги, достав мобильные начали искать жильё неподалеку. Выбор пал на отель «Купеческий двор» на живописной улице Япеева, всего в десяти минутах ходьбы от Кремля. Единогласно одобрив этот вариант, они направились к гостинице, планируя поскорее оставить вещи и немного прогуляться по городу.

Сам «Купеческий двор» располагался в отреставрированном двухэтажном особняке конца девятнадцатого века. Внутри пахло безупречной чистотой, полированным деревом и свежезаваренным травяным чаем. Стены коридоров были выложены аутентичным красным кирпичом, на котором висели старинные казанские открытки и кованые светильники, отбрасывавшие мягкие тени.

За стойкой регистрации их встретила вежливая и учтивая девушка-администратор, которая быстро оформила номер и выдала ключи.

Их двухместная обитель на втором этаже оказалась небольшой, но удивительно уютной. Две массивные кровати из темного дуба были застелены хрустящими, пахнущими лавандой белоснежными простынями, у окна со шторами из плотного жаккарда стоял изящный круглый столик, а высокое полукруглое окно выходило прямо в сонный, заросший сиренью внутренний дворик. Юлька с разбегу упала на мягкий матрас, блаженно зажмурившись, а Кира подошла к окну, чувствуя, как прохладный вечерний воздух остужает нагретую за день кожу.

Оставив сумки, подруги вышли на тихую, выложенную старинной брусчаткой улицу.

Вечерняя Казань дышала удивительным, манящим контрастом старинной купеческой Азии и ухоженной современной Европы. Воздух здесь был совершенно другим — не таким сухим и выжженным, как в родной Астрахани. Он пах свежестью полноводной реки, цветущей сиренью, молодой липовой листвой и едва уловимым сладким шлейфом национальных угощений из придорожных кафе.

Кира двигалась уверенно и легко, заново перехватив на затылке высокий каштановый хвост. Юлька шагала рядом, восторженно крутя головой и невольно шаркая крутыми кроссовками по неровной гранитной брусчатке. Её ногти с ярким маникюром то и дело мелькали в воздухе, когда она активно жестикулировала и указывала на очередную достопримечательность.

Гулкая вечерняя прохлада окончательно выветрила дорожную усталость, но вместе с ней пришло и острое, требовательное чувство голода. Юлька умоляюще посмотрела на Киру и замедлила ход у кованого фонаря:

— Всё, Шерлок, мой бурный фонтан энергии временно капитулирует перед урчанием в животе, — Я сейчас прямо здесь, на этих булыжниках, в обморок шмякнусь. Может, найдём чего пожевать? Смотри, вон вывеска горит, пахнет капец как вкусно!

Кира понимающе хмыкнула. В самом деле, нормальной еды они не видели с 7 утра, обходясь дорожными перекусами. Подруги спустились по старым каменным ступеням в небольшое, уютное полуподвальное кафе. Внутри было прохладно и тихо, пахло домашними пирогами, жареным мясом и пряными специями. Интерьер в стиле старой Казани с тяжелыми деревянными столами и мягким полумраком располагал к отдыху. Юлька с ходу взяла поднос и заказала себе порцию аппетитного мясного рагу, салат и компот, жадно вдыхая ароматы. Кира, привыкшая на своей работе оценивать заведения, обвела интерьер одобрительным взглядом и выбрала легкий салат, куриную отбивную и двойной капучино.

Они сели в глубине зала, под вьющейся искусственной лианой. Юлька шустро заработала вилкой, мыча от удовольствия.

— Ммм, еда! У меня уже темнело в глазах, дело делом, но питаться-то надо, а то ноги протянем, обе, сразу, — философски рассудила она. Но стоило Кире положить в рот первый кусочек ароматного, нежного мяса, как тишину подвальчика разорвал противный, резкий дребезг. Юлькин мобильный, брошенный на салфетку, бешено забился в конвульсиях вибрации. На глянцевом экране крупными буквами высветилось: «ИГНАТ».

Подруга недовольно цокнула, её рука на секунду зависла над экраном. Она мученически вздохнула, проведя по стеклу, принимая вызов, и, нехотя прижав трубку к уху, сердито прошипела:

— Да! Я ем, и мне неудобно говорить!

Из динамика, даже без громкой связи, на всё кафе вырвался истеричный, сорванный на хрип мужской голос. Игнат буквально задыхался от ярости:

— Ты где вообще?! ты можешь мне нормально сказать?! Какая нахрен Казань, с ума сошла? Мне твоя мама сказала, что ты на рассвете умотала! До тебя невозможно дозвониться, ты издеваешься надо мной?!

— И чего ты разорался? — Юлька сердито дернула плечом, опустив приборы в тарелку. На её узком лице отразилось крайнее возмущение. — Там связи не было, поэтому и не дозвонился. Мог бы и догадаться, но тебе, видимо, слабо мозгами пораскинуть. Мне нужно было уехать по делам. Я с Кирой. И не выноси мне мозг! — твёрдо и хлестко отрезала она.

— Если что-то не устраивает, я никого не держу! — повысила она голос, заметив, как бармен за стойкой испуганно втянул голову в плечи.

— С Кирой?! — проигнорировав заявление Юльки, Игнат на том конце провода сорвался на визг, отчего девушка чуть не выронила мобильный. — Да твоя Кира сумасшедшая! Чего ей опять от тебя надо? Пусть сама решает свои проблемы! Зачем ты её слушаешь? — орал он. — Какая к чёрту Казань, очнись! Как же наш отдых? Мы собирались на море, я уже гостиницу оплатил! А ты сорвалась непонятно куда, непонятно с кем! Если ты сейчас же не развернешь свою розовую жестянку обратно, я наберу твоего отца, поняла!? Я не шучу! С меня хватит этой твоей самодеятельности!