Триста три спартанца

— Отдай сейчас же! Это моя шапочка! — завопил Ужастик, забыв про страх. Рычащая голова Цербера повернулась, заинтересованная новым звуком. Скучающая голова приподняла веко. А игравшая — покрутила шапочку, потом игриво отвернулась, словно приглашая поиграть в догонялки!

— План! — крикнула Сиф Монетке. — Отвлеки две головы! Я займусь третьей!

— Как?! — взмолился ворон. — Моим птичьим гневом? Курам на смех…

— Используй очередную монету! Я же знаю, у тебя их нескончаемая заначка. Скажи, что это зуб. Обмани Цербера!

— Откуда ты только всё знаешь? Эх, жаль, конечно, но делать нечего. — Монетка взлетел перед рычащей и скучающей головами, размахивая блестящей драхмой. — Эй, перестарки! Смотрите! Вот ваш новый зуб! Супер-пупер, хроноустойчивый! Для самой злобной пасти! Рычащая голова увлеклась блеском. Скучающая заинтересовалась. А игривая тем временем закатила шапочку в узкую расщелину. — Ага! Попалась! — как будто сказал взгляд собачьей головы.

Сиф не раздумывала. Она поставила Футю на землю, разогналась и выполнила безумный трюк: «wallride» прямо по вертикальной скале! Скейт, визжа, поехал вверх, а Сиф, на пике, сделала «tail grab», одной лапой цепляясь за доску, а другой сунулась в расщелину. Она нащупала шапочку… и что-то ещё. Твёрдое, гладкое, размером с кулак: — Зуб! Это же зуб Цербера!

Внизу Ужастик, прыгая, уже пытался достать шапочку снизу. Игривая голова Цербера подталкивала его носом, веселясь. Сиф спрыгнула, держа в одной лапе шапку, в другой — огромный, слегка светящийся зуб. — Обмен! — крикнула она игривой голове, показывая зуб. — Отдай шапочку — получишь подарок покруче! Голова наклонилась, оценивая. Затем она аккуратно взяла зуб из лап Сиф и выплюнула прямо на Ужастика мокрую и вонючую, но целую шапочку. В тот же миг Сиф втолкнула зуб в пасть скучающей голове. Рычащая завистливо зарычала.

Хроноблок завибрировал: «Энергия: 5%. Обнаружен артефакт: Слеза Персефоны на мокрой шапочке. Свойства: кратковременная невидимость для стражей границ». — Пора валить! — закричал Монетка. — Пока головы не передрались из-за зуба! Команда СМУФ рванули к вратам. Стажёр-Цербер спал. Но путь преградила фигура в чёрном, строгом костюме, с лицом менеджера среднего звена и глазами, как две чёрные дыры. Это был сам Аид.

— Кто допустил беспорядок? — голос Аида звучал как скрежет регистрационных карточек. — Теневой бюджет не предусматривает расходов на поиск зубов! Отчитайтесь! И сдайте найденные посторонние предметы! Особенно это. — Он указал на шапочку Ужастика, с завязок которой капала тёмная вода Стикса.

Сиф толкнула Футю вперёд. Скейт, на последнем издыхании, активировал портал прямо под ними. Аид быстро шагнул к ним, его рука уже тянулась…

Они рухнули в холодную пустоту прыжка. Последнее, что они видели — лицо Аида, искажённое чиновничьей яростью, и игривую голову Цербера, машущую им когтистой лапой на прощание.

В лаборатории было тихо. Ужастик, дрожа, разглядывал свою шапочку. Она была цела. Но помпон… от него осталась одна бусина. Зато к шерстяной ткани прилипла крошечная, чёрная слезинка-кристалл — Слеза Персефоны. — Невидимость для стражей… — прошептала Алиса, изучая артефакт. — Полезно. Но смотрите. — Она указала на экран хроноблока. Там, поверх карты Древней Греции, горел грозный значок: чёрный шлем. И подпись: «АРЕС: ОБЪЯВЛЯЕТ ОХОТУ. ЦЕЛЬ: СМУФ. ПРИЧИНА: ПОРЧА АРМЕЙСКОГО ИМУЩЕСТВА (СТИМФАЛИЙСКИЕ ПТИЦЫ). НАГРАДА: ЗАБВЕНИЕ». Монетка мрачно клюнул последнюю бусину от помпона: — Война, говорите? Похоже, она сама нас нашла. И у неё железные крылья.

Глава 7. Троя и конь размером со скейтпарк

Вихрь хронопрыжка выплюнул СМУФ на тёплый, влажный воздух, пропитанный запахом пыли, пота и отчаяния. Похоже, это было дыхание осаждённого города, где десять лет войны выжгли всякую надежду. Троя, некогда белокаменная жемчужина Малой Азии, теперь походила на гигантского раненого зверя. Её знаменитые стены, испещрённые следами таранов, опалённые пожарами, стояли как израненная челюсть между небом и землёй. Внизу, на равнине, раскинулся лагерь ахейцев — море кожаных шатров, дымящихся костров и звякающего оружия. Крики командиров, ржание коней, лязг металла — всё это сливалось в единый, непрекращающийся гул, который давил на уши, как тяжелая шерстяная шапка.

— Десять лет топчутся на одном месте? — Монетка уселся на ржавый шлем, валявшийся у их ног. — Вот это упорство! Или отсутствие воображения. Мне кажется, я бы за десять лет уже придумал сотни способов взять этот город. Например, подкоп. Или осадные башни. Или просто предложил бы троянцам обменять Елену на ящик рубинов и блестящих монет.

— Моня, ты философ, а не стратег, — усмехнулась Сиф, оглядываясь. — Но если они воюют так долго, значит, есть причина. И скорее всего, она не в тактике.

Ужастик, всё ещё оправляясь от встречи с Цербером, прижимал к груди свою шапочку, на которой теперь красовалась чёрная слезинка Персефоны. — Я надеюсь, здесь нет трёхголовых псов. Или драконов. Или… или чего-то, что может испортить мою шапку и настроение. — Он с тоской посмотрел на обломок помпона, единственную уцелевшую бусину, которая болталась на нитке. — Она и так пережила столько, что могла бы стать музейным экспонатом.

— Если мы не будем осторожны, она станет экспонатом в музее Аида, — мрачно заметил Монетка. — Смотрите!

На горизонте, со стороны ахейского лагеря, показалось нечто. Сначала это было просто облако пыли, потом — очертания, которые медленно, но уверенно превращались в гигантскую фигуру. Это был не осадный таран, не башня, не катапульта. Это был конь. Огромный, деревянный, с детально вырезанной головой, гривой из канатов и ногами толщиной с дуб. Его выкатывали на катках сотни воинов, и они, несмотря на усталость, кричали что-то бодрое, но явно без особого энтузиазма.

— Так вот ты какой, легендарный троянский конь! — ахнула Сиф. — Да это же готовый скейт-парк! Рампа, волны, перила… Я могу на нём кататься!

— Сиф, это не игрушка! — возмутился Монетка. — Это ловушка! Внутри сидят воины, которые потом выпрыгнут и перебьют полгорода.

— Думаешь? Значит, нам надо залезть внутрь и посмотреть, что там на самом деле, — решительно заявила Сиф.

— Залезть внутрь деревянного коня, полного потных раздражённых греков? — Монетка взлетел на панцирь Сиф. — Ты в своём уме?

— В своём, — ответила Сиф. — Помнишь, что нам как-то говорила Алиса? Хроноблок может сканировать аномалии времени. Если в Трое есть хроно-искажение, оно должно быть связано с этим конём. Или с кем-то внутри.

Они подкрались к коню с тыла. Возле него суетились греческие воины, проверяя канаты и подпорки. Один из них, с хитрым прищуром и недовольным лицом, стоял у самого входа в брюхо коня и давал указания.

— Не затягивай слишком сильно, а то он не откроется! — кричал он. — И проверьте, чтобы у каждого был меч, а не только боевой дух! Десять лет мы воюем, а дух у нас уже, как старый кожаный мех с испорченным воздухом внутри!

Монетка узнал его по описанию из мифов. — Это Одиссей, — прошептал он. — Тот самый хитрец, который придумал эту деревянную штуковину.

— Подойдём к нему, — решила Сиф.

Они вышли из-за кустов, и Одиссей, заметив их, замер. Его глаза пробежали по черепахе на доске с колёсиками, ворону с взъерошенными перьями и змейке в нелепой шапке. Он поднял бровь, но не удивился — видимо, за десять лет войны он видел и не такое.

— Странные зверки, — пробормотал он. — Не пищите и не кусаетесь? А доска у вас для чего? — Он потрогал Футю. Хроноблок слабо мигнул.

— Мы туристы! — выдавил Ужастик. — Путешествуем с палкой для селфи!

— Путники с палкой? — Одиссей усмехнулся. — Ладно, неважно. Вижу, вы не от мира сего. Значит, не троянцы. Хотите увидеть мой триумф хитрости над глупостью? Залезайте в коня. Есть один уголок для нестандартных гостей.

Они пробрались внутрь через небольшой люк, который Одиссей открыл, велев грекам задвинуть его. Внутри было тесно, темно и пахло деревом, потом, маслом для доспехов и… страхом. Греки сидели плечом к плечу, сжимая свои мечи. Тишина была гулкой, напряжённой. Ужастик, забившись в угол рядом с пузатым бочонком воды, зашептал:

— Я клаустрофоб! Меня тут могут раздавить массой героических тел! Или задушат запахом отваги! Мне нужен воздух! Или хотя бы вид звёзд!

— Тссс! — зашикал на него ближайший воин. — Троянцы на подходе!

Действительно, снаружи донесся гул толпы, крики удивления, спор. Стенки коня затряслись — его тащили в город! В тесноте стало невыносимо. Ужастик забился в истерике:

— Воздуха! Мне нужен воздух! Или хотя бы вид неба! Пустите!

— Если он сейчас завопит сильнее, нас всех перебьют, как крыс! — прошипел Монетка Сиф. — Надо что-то делать!

Сиф огляделась. Стенка коня рядом с ней была толстой, но не монолитной. Доски, скреплённые деревянными нагелями, оставляли едва заметные щели. — Футя, — шепнула она. — Соник-буст! На частоте резонанса дерева!

Она поставила скейт вертикально, упёршись колёсами в доску. Хроноблок загудел еле слышно, но вибрация пошла по всему корпусу. Нагели заходили ходуном. Дерево затрещало.

— Что ты делаешь?! — ахнул Одиссей, но было поздно.

Сиф ударила лапами по деке. Футя рванул вперёд с пронзительным визгом подшипников. Доски не рухнули — они разошлись, как раздвижная дверь, образовав узкую щель, ведущую наружу, на спину коня. Свежий ночной воздух ворвался внутрь.

— Теперь тут будет аварийный выход! — гордо прошептала Сиф. — Для особо нервных.

Ужастик жадно глотнул воздух и высунул голову наружу. Троя! Узкие улочки, плоские крыши, сады за стенами домов. Коня тащили к акрополю. — Маленькое дополнение к легендарному лазу для героев… — усмехнулся Одиссей, глядя на щель. — Так и запишем.

Ночь в чреве коня была бесконечной. Они слышали, как троянцы обсуждали диковинное сооружение, спорили, стоит ли тащить его в город. Жрец Лаокоон предупреждал о данайцах, но его никто не слушал. Когда конь, наконец, вкатился на площадь. Потом наступила глубокая, тревожная тишина после праздника троянцев, перешедшего в их крепкий сон.

Одиссей подал сигнал — тихий щелчок камня о металл. Люк на брюхе коня открылся. Греки, как тени, начали вылезать наружу. — Наша очередь, — Сиф толкнула Футю вперёд. — Нам надо найти источник хроноискажения. До того, как тут начнётся…

Её слова утонули в первом крике ужаса и звоне стали. Резня началась.

Команда СМУФ помчалась вглубь ночного города, уворачиваясь от бегущих троянцев и греков. Футя вёл их — хроноблок тянулся к чему-то на акрополе. Они миновали горящий дом Антенора, проскочили мимо схватки у храма Аполлона… И наткнулись на нечто…

На краю площади, у пылающего костра, стоял Арес. Но не сам бог, а его хроно-проекция, искажённая, будто плохой сигнал. Он был облачён в доспехи из чёрного металла, покрытые царапинами и свежими вмятинами. В руках — не меч, а странный излучатель, похожий на скорпионий хвост. Он целил им в группу греков, пытавшихся прорваться к дворцу Приама. Луч темно-красного света касался воинов — и те исчезали, не оставляя пепла, лишь лёгкое мерцание в воздухе.

— Стирание из хронологии! — прошипел Монетка. — Он исправляет историю! Убирает ключевых игроков!

Проекция Ареса повернула голову. Его шлем с гребнем в виде драконьих крыльев скрывал лицо, но они почувствовали его взгляд. — Я узнал вас! СМУФ! — прогремел голос, звучавший как скрежет разрываемой брони. — Вы испортили моих птиц! Теперь вмешиваетесь в мою войну!

Излучатель замер, нацеливаясь на Ужастика. Тот замер, прижав к груди свою шапочку.

Сиф не раздумывала. Она рванула вперёд с Футей. Но не к Аресу — к огромному, котлу с оливковым маслом, стоявшему рядом с костром. Ударом «powerslide» она врезалась в котёл. Горячее масло хлынуло волной прямо под ноги проекции Ареса.

Темно-красный луч дернулся, ударив в стену дворца. Камень не исчез — он расплавился, как пластилин. Проекция Ареса замигала, исказилась. — Насекомые! — заревел бог войны. — Вы ещё заплатите…

Но его голос прервался. Проекция рассыпалась на пиксели и исчезла. На месте, где она растворилась, лежал небольшой, дымящийся кристалл — источник сигнала. — Действуем кар-кардинально и быстро! — закричал Монетка. — Пока не восстановился!