Санки, которые летают по добрым делам

Он поднимался всё выше и выше. Метель бушевала внизу, но здесь, наверху, было тихо и спокойно. Петя открыл глаза и посмотрел вниз. Деревня была видна как на ладони — дома, заборы, дороги, занесённые снегом. Всё было белым-бело, и только кое-где пробивались сквозь метель огоньки — тёплые, жёлтые окна домов.

Петя направил санки в сторону дома бабушки Агафьи. Он летел над самой деревней, и ветер не мог достать его здесь, на высоте. Санки скользили по воздуху плавно и уверенно, словно знали дорогу. Вот дом дяди Фёдора, вот школа, вот колодец... А вот и покосившийся домик бабушки Агафьи на краю деревни.

Петя стал снижаться. Он приземлился прямо у крыльца, в сугроб. Санки мягко коснулись снега, и волшебство ушло. Петя вскочил и бросился к двери. Она была не заперта. Он вбежал в дом и сразу почувствовал запах дыма. Не хорошего, печного дыма, а угарного, тяжёлого. В комнате было темно и душно.

— Бабушка Агафья! — крикнул Петя.

Никто не ответил. Мальчик бросился в комнату. Старушка лежала на кровати, бледная, без движения. Петя подбежал к ней, схватил за руку. Рука была холодная, но старушка дышала — слабо, тяжело.

— Бабушка Агафья! — крикнул Петя. — Проснитесь!

Он открыл окно — с трудом, потому что его заклинило от мороза. Свежий воздух хлынул в комнату, и угарный дым начал выходить. Петя выбежал на улицу, схватил санки и вернулся в дом. Он поднял бабушку Агафью — она была лёгкая, как пушинка, — и положил её на санки. Укутал своим тулупчиком.

— Потерпите, бабушка Агафья, — прошептал он. — Сейчас полетим.

Он сел на санки рядом со старушкой. Санки были маленькие, но бабушка Агафья была такая худая и лёгкая, что поместилась. Петя сосредоточился изо всех сил. И санки поднялись. Медленно, тяжело, но поднялись. Они взлетели над домом, над деревней. Петя летел к своему дому, к бабушке.

Ветер бил в лицо, снег хлестал по щекам, но Петя не обращал внимания. Он держал бабушку Агафью, чтобы она не упала, и направлял санки к дому. Вот показался знакомый забор, крыльцо. Петя стал снижаться. Санки мягко приземлились прямо у дверей.

— Бабушка! — закричал Петя. — Дядя Фёдор! Помогите!

Дверь распахнулась. Бабушка и дядя Фёдор выбежали на крыльцо. Увидев Петю и бабушку Агафью на санках, они ахнули.

— Жива? — выдохнула бабушка.

— Дышит, — ответил Петя. — Угарный дым. Я окно открыл, но ей плохо.

Дядя Фёдор подхватил бабушку Агафью на руки и занёс в дом. Бабушка побежала за лекарствами. Петя остался на крыльце. Он сидел на санках, тяжело дыша, и чувствовал, как холод пробирает до костей. Тулупчик он оставил на бабушке Агафье, и теперь ему было холодно. Но он не чувствовал холода. Он чувствовал только облегчение. Он успел!

В доме началась суета. Бабушка поила бабушку Агафью горячим чаем, дядя Фёдор топил печку, чтобы в доме стало теплее. Петя сидел в углу и смотрел на всё это. Через некоторое время бабушка Агафья открыла глаза. Она слабо улыбнулась и прошептала:

— Петенька... Ты меня спас...

— Я не мог иначе, бабушка Агафья, — ответил Петя. — Вы бы там погибли.

Старушка заплакала. Бабушка Петьки тоже вытирала слёзы. Дядя Фёдор стоял у окна и смотрел в сторону, чтобы никто не видел, как он украдкой смахивает слезу.

— Ну что, герой, — сказал он наконец, — пойдём, что ли, трубу Агафьину починим? Пока метель не утихла, надо успеть.

Петя вскочил:

— Пойдём!

Они оделись — бабушка дала Пете свой старый тулуп, чтобы он не замёрз, — и вышли на улицу. Метель всё ещё бушевала, но ветер стал слабее. Дядя Фёдор взял лопату, верёвку и фонарь. Петя — санки.

— А санки-то зачем? — удивился дядя Фёдор.

— На них быстрее, — ответил Петя. — Я вас довезу.

Дядя Фёдор посмотрел на него с сомнением, но спорить не стал. Он сел на санки, и Петя сосредоточился. Санки поднялись в воздух. Дядя Фёдор охнул и вцепился в верёвку.

— Господи Иисусе! — выдохнул он. — Летим!

— Не бойтесь, дядя Фёдор, — улыбнулся Петя. — Санки добрые. Они не уронят.

Они пролетели над деревней и приземлились у дома бабушки Агафьи. Дядя Фёдор выбрался из санок, всё ещё бледный от пережитого.

— Ну и ну, — пробормотал он. — Век живи, век удивляйся.

Они поднялись на крышу. Труба была забита снегом и льдом. Дядя Фёдор принялся расчищать её лопатой, а Петя помогал — сбрасывал снег вниз. Работали они долго, но упорно. Ветер мешал, снег залеплял глаза, но они не сдавались. Наконец труба была очищена. Дядя Фёдор осмотрел её и покачал головой:

— Ещё бы немного, и совсем бы завалилась. Но теперь ничего, продержится. Надо будет потом кирпич подмазать, но это уже весной.

Они спустились вниз. В доме было холодно, но дыма уже не было. Дядя Фёдор затопил печку, и вскоре в комнате стало тепло. Петя посмотрел на санки. Они стояли в углу, и от них шло слабое свечение.

— Дядя Фёдор, — сказал Петя, — а давайте я вас домой отвезу? Быстрее будет.

Дядя Фёдор посмотрел на него и улыбнулся:

— А давай, Петька. Покатаюсь ещё раз на твоих волшебных санях.

Они полетели обратно. Дядя Фёдор уже не боялся — он смеялся и махал руками, как мальчишка. Петя улыбался. Ему было приятно, что он может помочь не только бабушке Агафье, но и дяде Фёдору. Ведь дядя Фёдор тоже сделал доброе дело — пошёл спасать соседку, рисковал собой.

Когда они вернулись домой, бабушка Агафья уже сидела на диване, укутанная в одеяла. Она пила чай и улыбалась. Увидев Петю, она протянула к нему руки:

— Петенька! Иди сюда, мой спаситель!

Петя подошёл, и старушка обняла его. От неё пахло мёдом и лекарствами, но это был самый приятный запах на свете.

— Ты знаешь, что ты сделал? — прошептала она. — Ты жизнь мне спас. Если бы не ты...

— Бабушка Агафья, — смутился Петя, — не надо. Я просто помог. Это санки. Они волшебные.

— Санки санками, — сказала старушка, — а доброе сердце — это твоё. Никакие санки не полетят, если у человека сердце злое. А у тебя сердце доброе, Петенька. Золотое.

Петя не знал, что ответить. Он просто стоял и держал бабушку Агафью за руку. Бабушка Петьки смотрела на них и улыбалась, а по её щекам текли слёзы. Но это были хорошие слёзы. Слёзы радости.

Вечером, когда бабушка Агафья уснула, а дядя Фёдор ушёл домой, Петя сидел у окна и смотрел на улицу. Метель улеглась. Небо очистилось, и на нём высыпали звёзды — крупные, яркие, как алмазы. Петя думал о том, что сегодня он сделал самое важное доброе дело в своей жизни. Он спас человека. Он не думал о себе, не боялся метели, не жалел сил. Он просто помогал. И санки летели. Высоко-высоко.

Бабушка подошла и села рядом.

— О чём думаешь, Петенька? — спросила она.

— О том, что добрые дела — это главное, — ответил Петя. — Всё остальное — ерунда. Даже волшебство.

Бабушка погладила его по голове:

— Правильно, внучек. Волшебство — это только награда. А главное — доброта. Ты сегодня настоящий герой.

Петя улыбнулся. Он чувствовал, как усталость наваливается на него. Глаза слипались. Но перед тем как лечь спать, он вышел в сени и посмотрел на санки. Они стояли, прислонённые к стене, и слабо мерцали в темноте.

— Спасибо, — прошептал Петя. — Спасибо, что помогли.

Санки тихо звякнули — словно колокольчики. Петя улыбнулся и пошёл спать. Он заснул мгновенно, как только голова коснулась подушки. И ему снился полёт — высокий, красивый, над заснеженной деревней, над лесом, над облаками. Он летел на санках, и рядом летели бабушка, бабушка Агафья, дядя Фёдор, Лена и все, кому он помог. Они улыбались и махали ему руками. И Петя понимал: это счастье. Настоящее счастье — когда ты делаешь добро и видишь, что другим стало хорошо.

Утром следующего дня метель окончательно утихла. Солнце выглянуло из-за туч и осветило заснеженную деревню. Всё было белым-бело, чисто и празднично. Петя проснулся поздно — бабушка не стала его будить. Она уже хлопотала на кухне, пекла блины. Запах стоял такой, что Петя проснулся сам.

— Доброе утро, бабушка! — крикнул он, выбегая на кухню.

— Доброе, доброе, герой! — улыбнулась бабушка. — Садись, блины готовы.

Петя ел блины и думал о вчерашнем дне. Ему было приятно вспоминать, как он летел сквозь метель, как спас бабушку Агафью, как дядя Фёдор назвал его героем. Но больше всего ему запомнились слова бабушки Агафьи: «У тебя сердце доброе. Золотое». Он не знал, что это значит — золотое сердце. Но звучало красиво.

После завтрака Петя оделся и вышел на улицу. Санки стояли у крыльца. Он взял их за верёвку и пошёл по деревне. Дорожки были занесены снегом, и Петя понял: сегодня у всех будет много работы. Надо помочь. Он подошёл к дому дяди Фёдора. Сосед уже стоял во дворе с лопатой.

— О, Петька! — обрадовался он. — А я как раз думал, кого бы позвать на помощь. Снега-то сколько навалило!

— Я помогу, дядя Фёдор! — сказал Петя.

Они взялись за лопаты и принялись расчищать двор. Работали дружно, весело. Дядя Фёдор рассказывал Пете про свою молодость, про то, как он служил в армии, как строил дома. Петя слушал и удивлялся, сколько всего интересного знает дядя Фёдор.

— А вы не боялись вчера? — спросил Петя. — Ну, когда мы летели?

— Боялся, — честно признался дядя Фёдор. — Ещё как боялся. Но знаешь, что я понял?

— Что?

— Что если рядом такой мальчишка, как ты, то ничего не страшно. Ты вон в метель полетел, не побоялся. А я что, хуже? Тоже не побоюсь.

Петя смутился. Ему было приятно, что дядя Фёдор его хвалит. Они расчистили двор, потом пошли к бабе Клаве, потом к дяде Мише. К обеду вся деревня знала о Петином подвиге. Мальчишки и девчонки смотрели на него с восхищением, взрослые улыбались и хвалили. А Петя просто помогал. Ему было неловко от внимания, но в то же время радостно.

После обеда он пошёл к Лене. Домик на краю деревни, где жила девочка с мамой, был почти занесён снегом. Петя расчистил дорожку, убрал снег с крыши — она могла провалиться под тяжестью. Лена выбежала на крыльцо и всплеснула руками: