Подписчик

Алексей Воронцов

Подписчик

Глава 1 дом который смотрит

Первый раз я поняла, что что-то не так, на третий день.

Проснулась от холода. Одеяло сползло на пол, хотя я никогда не ворочаюсь во сне — Марк даже шутил, что я сплю как статуя. В комнате было темно: шторы задёрнуты до последней щели, ни полоски утреннего света. Марк уехал в шесть, поцеловал меня в лоб, шепнул: «Спи, любимая». Я слышала, как хлопнула входная дверь, как заурчал его внедорожник, как захрустел гравий под колёсами. А потом всё стихло.

Но свет в спальне горел.

Не верхний, не лампа — маленький диод на потолочном датчике движения. Тот самый, что вспыхивает, когда в комнате кто-то есть. Я лежала неподвижно, смотрела на красную точку, и сердце стучало где-то в горле, а в висках пульсировало одно слово: «кто-то, кто-то, кто-то».

Я села. Одеяло вернула на место. Медленно, не дыша, обвела глазами комнату. Шкаф, комод, кресло в углу, занавеска — всё на своих местах. Никого.

— Марк? — позвала я.

Тишина. Только едва слышный гул сервера из подвала — низкий, ровный, как дыхание спящего зверя.

Я встала, накинула халат. Прошла по коридору — половицы не скрипнули, хотя в старых домах скрипят всегда. Здесь не скрипело ничего. Дом был новый, «умный», как любил говорить Марк. Он сам проектировал его: звукоизоляция, климат-контроль, датчики движения в каждой комнате, камеры на входе. «Чтобы ты чувствовала себя в безопасности, пока меня нет», — объяснял он, целуя меня в нос.

Я проверила кухню, гостиную, кабинет. Пусто. Только на столе — чашка кофе, которую я не пила. Пар ещё шёл, тонкой струйкой поднимался над краем. Я коснулась фарфора: тёплый. Я поднесла чашку к лицу — запах горький, с ноткой миндаля. Я такой кофе не варю. Я вообще не пью кофе — у меня от него сердцебиение.

Я не стала пить. Вылила в раковину, долго смотрела, как тёмная струя уходит в слив. И весь день не могла избавиться от ощущения, что кто-то смотрит мне в затылок. Я оборачивалась — никого. Я поднимала голову к потолку — красный диод молчал. Я даже заглянула в вентиляцию — темнота и решётка.

Вечером я спросила Марка:

— Ты утром кофе варил?

Он поднял глаза от ноутбука. Улыбнулся — так, как умел только он: тепло, спокойно, будто я ребёнок, который спрашивает, почему небо синее.

— Нет, милая. Я уехал в шесть. Ты, наверное, сама. Ты утром иногда ходишь на кухню, а потом не помнишь.

— Я не ходила.

— Ну, значит, показалось. — Он вернулся к экрану. — Стресс. Врач же говорил.

Я кивнула. И промолчала. Потому что врач говорил. И таблетки я пила. И я уже не была уверена, где заканчивается реальность и начинается мой страх.

Той ночью я впервые за долгое время заперла дверь спальни на замок. Марк не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

Глава 2. То, чего не было

— Ты сама её купила, — сказал Марк вечером, разбирая пакеты с продуктами.

Я стояла посреди гостиной и держала в руках платье. Шёлковое, тёмно-синее, с разрезом до бедра. Я такие не ношу. Никогда не носила — даже на корпоративы, даже когда была худой и молодой, даже когда хотела понравиться.

Он отложил пакет, подошёл, обнял за плечи. От него пахло дорогим одеколоном и чем-то ещё — металлическим, холодным. Как от клавиатуры.

— Лиз, ты вчера ездила в торговый центр. Я видел по карте. Ты была в «Заре». — Он улыбнулся. — Может, забыла? Ты последнее время рассеянная.