Тим Картер и Сердце Черепахи

Тим лёг. Одеяло было мягким, подушка — прохладной. За окном плескалось море, и звёзды мерцали в небе.

Он закрыл глаза.

Завтра всё начнётся.

Глава 4. Распределение

Утро встретило Тима запахом жареного бекона и звоном посуды.

Он открыл глаза и несколько секунд не понимал, где находится. Потолок был не низким и потрескавшимся, как в подвале, а высоким, с деревянными балками. За окном плескалось море, и чайки кричали, кружа над водой.

Он оделся — в шкафу нашлась простая серая мантия, которая оказалась ему почти впору, — и вышел в коридор. Коридор был полон народу. Дети в мантиях разных цветов сновали туда-сюда, переговариваясь, смеясь, таща книги и свитки. Никто не обращал на Тима внимания. Он был просто ещё одним новеньким.

— Ты заблудился? — раздался голос сбоку.

Тим обернулся. Рядом стоял мальчик его возраста — рыжий, веснушчатый, с мантией, которая была ему великовата. На локте мантии красовалась заплатка в форме звезды. Мальчик жевал печенье.

— Я... я не знаю, где столовая, — признался Тим.

— Я тоже, — жизнерадостно сказал рыжий. — Но я слышал, что если идти за запахом бекона, то найдёшь. Я Барнаби. Барни. Барни Уиллоуби.

— Тим. Тим Картер.

— Ты новенький? Я тоже. Первый день. Мама сказала, чтобы я не позорил семью, но, честно говоря, я не уверен, что у меня получится. У меня шесть братьев и сестёр, и все они учились здесь. Все они были лучше меня. Ну, кроме Перси. Перси был занудой.

Тим невольно улыбнулся.

Они пошли по коридору вместе — на запах бекона, как и советовал Барни. Вскоре к ним присоединилась девочка — каштановые волосы, круглые очки, которые она постоянно поправляла указательным пальцем.

— Вы идёте в столовую? — спросила она деловито. — Правильный путь — через галерею с черепахами, потом налево, потом по движущейся лестнице на второй этаж. Я читала в «Путеводителе по Сердцу Черепахи», что это самый короткий маршрут.

— Ты читала путеводитель? — удивился Барни. — До школы?

— Конечно. Я прочитала все книги о школе, которые смогла найти. Я — Мирабель. Мира. Мира Тислвуд.

— Тим.

— Барни.

— Очень приятно. — Мира поправила очки. — Вы, наверное, тоже волнуетесь. Это нормально. Я тоже волнуюсь. Но я составила список того, что нужно сделать в первый день, и это помогает.

Тим переглянулся с Барни. Барни едва сдерживал улыбку.

Столовая оказалась огромным залом с тремя длинными столами, накрытыми на сотни человек. Потолок был зачарован — сегодня он был ярко-синим, с лёгкими облаками. Над столами парили тарелки с едой, чайники сами разливали чай, а ложки прыгали в чашки, помешивая сахар.

Тим сел за стол, который, как ему сказали, был столом новеньких — тех, кого ещё не распределили. Барни плюхнулся рядом и сразу же нагрузил тарелку беконом, яйцами и тостами. Мира села напротив и начала аккуратно раскладывать еду по тарелке.

— Говорят, сегодня распределение, — сказала она. — Я читала, что это очень важно. От факультета зависит... ну, всё.

— А куда ты хочешь? — спросил Тим.

— В Водный, — ответила Мира без колебаний. — Там учатся самые умные. А ты?

Тим задумался. Он не знал. Он вообще ничего не знал об этом мире.

— Я не знаю, — честно сказал он. — А ты, Барни?

— Куда угодно, кроме Огненного, — сказал Барни с набитым ртом. — Там одни снобы. Мой брат Перси говорит, что оттуда выходят только тёмные волшебники и политики. А это, по сути, одно и то же.

— Барнаби! — возмутилась Мира. — Это предрассудки! Нельзя судить о людях по факультету!

— А я и не сужу, — возразил Барни. — Я просто повторяю то, что говорит Перси. А Перси — зануда, но он редко ошибается.

Тим засмеялся. Впервые за долгое время. Ему было... хорошо. Странно, но хорошо.

После завтрака все новенькие собрались в большом зале. Профессор Морн — высокая, строгая женщина с пучком седых волос — вышла вперёд и объявила:

— Распределение начнётся через десять минут. Каждый из вас подойдёт к Сердцу Черепахи и назовёт своё имя. Сердце решит, куда вас отправить.

— Сердце Черепахи? — прошептал Тим.

— Это не тот артефакт, — прошептала Мира, которая, конечно же, всё знала. — Это другое сердце. Распределяющее. Оно висит в центре зала. Говорят, оно видит человека насквозь.

Тим поднял голову. В центре зала, на цепочке, спускавшейся с потолка, висело сердце. Большое, старинное, бронзовое, с узорами. Оно медленно вращалось, и в его блеске отражались лица новеньких.

Дети подходили по одному. Барни вышел вперёд, назвал своё имя — и сердце вспыхнуло золотым светом.

— Огненный! — объявил профессор Морн.

Барни просиял и побежал к столу, где его встретили радостными криками.

Мира вышла следующей. Сердце вспыхнуло синим.

— Водный!

Мира поправила очки и, довольная, направилась к своему столу.

Настала очередь Тима. Он вышел вперёд, чувствуя, как колотится сердце. Сердце вращалось, поблёскивая. Тим назвал своё имя.

Сердце остановилось. На мгновение в зале повисла тишина. А потом сердце вспыхнуло — не золотым, не синим, не зелёным, не жёлтым. Оно вспыхнуло белым. Ослепительно белым, как луна.

Профессор Морн замерла. По залу прошёл шёпот.

— Что это значит? — прошептал кто-то.

— Такого не бывает, — сказал кто-то ещё.

Профессор Морн подошла к сердцу, посмотрела на него, потом на Тима. В её глазах было что-то, чего Тим не понял. Удивление? Тревога?

— Огненный, — сказала она наконец, но голос её звучал неуверенно. — Ты... ты пойдёшь в Огненный.

Тим, ошеломлённый, пошёл к столу, где сидел Барни. Тот хлопнул его по плечу.

— Ты видел? Белый свет! Это что-то значит!

— Я не знаю, — пробормотал Тим.

Но он чувствовал, что это действительно что-то значит. Что-то важное. Что-то, что связано с ним. И, возможно, с Сердцем Черепахи.

Он посмотрел на профессора Мерлинвуда, сидевшего за учительским столом. Старик смотрел на него. И в его глазах было выражение, которое Тим не смог прочитать.

---

Глава 5. Первые уроки

Первый урок был Травология.

Профессор Талия Корнелия — полная, румяная женщина в мантии, перепачканной землёй, — повела их в теплицы. Теплицы были огромными, стеклянными, полными растений, которые двигались. Одни цветы поворачивались к солнцу, другие — к ученикам. Одна роза, кажется, пыталась укусить Барни за палец.

— Не бойтесь, — сказала профессор Корнелия. — Они чувствуют страх. И, честно говоря, им это нравится. Так что — улыбайтесь.

Тим улыбнулся. Роза посмотрела на него, фыркнула и отвернулась.

— Сегодня мы будем пересаживать мандрагор. Кто знает, что такое мандрагора?

Мира подняла руку.

— Мандрагора — это растение, чей корень похож на маленького человечка. Её крик смертелен для того, кто его услышит. Но если надеть наушники...

— Верно, мисс Тислвуд. Пять баллов Водному. — Профессор Корнелия раздала наушники. — Надевайте. И не снимайте, пока я не скажу.

Тим надел наушники. Профессор вытащила из горшка маленькое, сморщенное существо, которое тут же завопило. Даже сквозь наушники Тим почувствовал, как звук отдаётся в костях.

— Не так страшно, — сказал Барни, который стоял рядом. — Мой брат Чарли говорил, что мандрагоры — это цветочки по сравнению с драконами.

— У тебя есть брат, который работал с драконами? — удивился Тим.

— Ага. Чарли. Он теперь в Румынии. Разводит драконов. Мама говорит, что это не профессия, а способ свести её в могилу.

После Травологии была История магии. Профессор Октавиус Пыль — призрак, серый и полупрозрачный — говорил монотонно, не поднимая глаз от свитка. Его голос был похож на жужжание пчелы. Через десять минут половина класса спала.

Тим пытался слушать, но не мог. Он думал о белом свете. О том, что сказал профессор Морн. О Сердце Черепахи.