Сказки и стихи о боли и исцелении. Психосоматика в словах.

Татьяна Горбунова

Сказки и стихи о боли и исцелении. Психосоматика в словах.

А если тело помнит...

А если тело помнит всё, что было?

Не только смех, не только теплый день,

А то, как сердце от тоски застыло,

И как легла на плечи злая тень.

А если тело помнит боль разлуки,

И тот момент, когда сломался мир?

Как мы сжимали в кулаки все руки,

Когда в душе царил глухой вампир.

Оно не врёт. Оно не забывает.

В нём каждый шрам — застывшая строка.

И там, где ум давно всё отпускает,

Танцует боль в колене и в бока.

А если тело помнит крик безмолвный,

Что застревал в сведённой мышце рта?

Тогда недуг — не приговор безвольный,

А запертой обиды немота.

Оно кричит на языке симптомов:

То спазмом спину сводит, то тоской.

Среди ночей, среди дневных законов

Оно ведёт отчаянный свой бой.

И врач не тот, кто мажет мазью раны,

А тот, кто смог услышать этот зов.

Разжать узлы, где спрятаны капканы,

И вынуть гвоздь из старых тайных снов.

А если тело помнит — это значит,

Что есть ещё надежда на ответ.

Оно не мстит. Оно по-детски плачет.

И просит лишь: «Услышь меня... Привет».

Так исцелим же нашу память через кожу,

Через дыханье, через тишину.

Пусть тело помнит, но пусть скажет всё же:

«Я больше не держу твою вину».

Не умею просить.

После сессии с одной замечательной леди полились строки. Записала.

Другие могут — легко, играя,

Победно смеяться у всех на виду.

А я, спотыкаясь, в углу замираю,

И словно по лезвию молча иду.

Мне кажется: я из другого замеса,

Мне вечно чего-то важней не дано.

И в зеркале — тень без веса и блеска,

И право на просьбу моё — всё равно

Что камень на шее в холодной воде.

Нельзя быть обузой, нельзя быть ни где.

Я вижу, как люди тянут ладони,

Как просят, как дышат, не чуя стыда.

А я замерзаю в своей обороне,

В броне из «я справлюсь».

Но это беда,А вовсе не сила.

Я знаю. И всё же

Мне каждая просьба — как крик в пустоту,

Как будто она мою душу итожит:

«Ты слаб, ты не нужен, ты тянешь ко дну».

Но где-то внутри, под завалами страха,

Под толщей «не должен, нельзя, не проси»,

Есть мальчик, не знающий этого краха,

Который бормочет: «Меня ты спаси».

И он не желает блистать на премьере,

Он хочет тепла, чтобы кто-то обнял.

Он хочет, чтоб в доме открылись все двери,

Где можно признаться, что просто устал.

Я вспомнил, ведь ценность не тает от просьбы,

Она не монета, не приз, не талант.

И можно не гнуться в дугу, точно гвозди,

А просто позволить чужим голосам

Ответить: «Да, можно. Да, я с тобой рядом.

Ты важен не тем, что умеешь блистать.

Ты дорог мне просто. Ты мой. Ты отрада.

Дай руку. Позволь мне тебя поддержать».

И я, не умевший просить, запрокину

Лицо к небесам и скажу в первый раз:

«Я тоже умею. Я тень свою сдвину.

Я — просьба и сила. Я здесь. Я сейчас».

И мир не разрушится, небо не рухнет.

Отказ — это просто «не может сейчас»,

Но это не значит, что дух мой потухнет,

Что я незначителен, нем и погас.

Другие умеют — и я научусь

Не сравнивать кухню с чужою премьерой.

Я больше не пленник. Я птица. Я пульс.

Я собственной жизни живая мера.

И просьба моя — не падение вниз,

А мост, по которому можно друг к другу.

Уже не один я. Уже не завис.

Я вышел из клетки навстречу кругу.