Замоскворецкая невеста

Арсейний Морозов

Замоскворецкая невеста

Глава 1

Её золотая клетка запиралась изнутри

Свечи в руку

Москва, 10 октября 1903 года

Свечи у Николы Явленного на Арбате были купеческие, толстые, в руку, и воск с них капал Лидии на перчатку. Капля за каплей, на одно и то же место, у самой косточки большого пальца. Перчатка была мамина, с тех времён, когда мама ещё выезжала, и мягкая кожа там уже истончилась. Лидия чувствовала каждую каплю: тёплое, потом сразу холодное и стянутое.

Она считала. Это помогало с пятнадцати лет, с той давки, о которой она старалась не вспоминать. Свечи в ближайшем подсвечнике: семь, восемь… Огоньки сливались. Она принялась за гостей. Со стороны жениха сорок с чем-то, со стороны невесты одиннадцать: мама, Митя, старая тётка из Калуги и прочие, приглашённые из приличия, а пришедшие из любопытства. Отца не было уже почти год. Она всё ещё ловила себя на том, что ищет его в толпе.

Позади стоял Митя. Ему предстояло держать над её головой венец, и он перекладывал венец из руки в руку, будто заранее проверял, какая дольше выдержит. Со стороны жениха помогал его младший брат, Никанор. Тот успевал поглядывать на певчих.

Жених стоял справа. Лидия видела его краем глаза, и то лишь рукав, ладонь со свечой и подбородок, на котором белел тонкий шрам. Она не хотела встречаться с ним глазами. За три недели знакомства лучше всего она успела изучить договор; человека, который его подписал, знала едва ли.

На Глебе Тимофеевиче Курбатове был хороший заграничный фрак, и держался он в нём так, будто фрак был взят напрокат. Он был очень высок и сутулился. Свечу держал ровно, и воск с его свечи не капал. Лидию это отчего-то рассердило.

«Наши купцы научились заказывать фраки в Париже, — сочинялось у неё в голове само собой, тем лёгким ядовитым ходом, которым сочинялось всегда. — Осталось научить их в этих фраках не сутулиться, будто они всё ещё стоят за прилавком и ждут, не войдёт ли покупатель…»

Она оборвала себя. Не сейчас. Сейчас было венчание, её собственное, и это требовало внимания.

Бабушки жениха в церкви не было. Агафья Саввична Курбатова держалась старой веры и в эту церковь не входила. Её сын, Тимофей Лукич, давно примирился с официальной церковью; мать считала это отступничеством. Старуха приехала со всеми, но осталась в карете у входа. Лидия видела её, когда поднималась по ступеням: чёрная карета, шторки опущены, кучер не покидает своего места. Будто приехали не на свадьбу, а на похороны.

Глеб на вопрос священника ответил тихо и ровно, словно подтвердил сумму в счёте. Теперь спрашивали её: по своей ли воле она берёт его в мужья?

Церковь затихла. Где-то у певчих кашлянули.

Лидия подумала о векселях — долговых обязательствах, по которым отец обещал вернуть деньги в срок. Их было двадцать семь, она знала это точно, потому что сама разложила их на столе у семейного юриста, когда Курбатовы прислали их маме «для сведения»: двадцать семь бумажек с отцовской подписью, разборчивой и щеголеватой, с завитком на заглавном «З», тем самым, которым он подписывал ей открытки из Ниццы. Сорок восемь тысяч триста рублей, считая проценты. За этими бумагами стояли дом в Сивцевом Вражке, имение под Тулой, лекарства для мамы, Митина гимназия.

По своей воле.

— Имею, честный отче, — сказала Лидия.